"Газпром" на минувшей неделе заявил о том, что, несмотря на экономический кризис, строительство "Охта-центра" продолжится. Народ вяло выслушал и почти никак не отреагировал.
Понятно, что это дежурное заявление. На самом деле всем ясно, что, пока кризис идет, никто ничего строить не будет. Во-первых, нет денег, а во-вторых, нет смысла, поскольку при кризисе огромные бизнес-центры просто не нужны. Противники газоскреба могут радоваться победе, одержанной за них снижающимися ценами на нефть.
Я, впрочем, не радуюсь, хотя к числу сторонников такого рода амбициозных проектов никогда не принадлежал. Грусть моя связана с тем, что к по-настоящему острым проблемам моего родного города проблемы "Охта-центра" практически не имеют никакого отношения. От того, что над Невой могла вырасти эта "кукурузина", мы не пострадали бы в такой степени, как от разрушения исторического сердца города, заданного объективными обстоятельствами.
Хочу подчеркнуть, разрушение это объективно обусловлено. Злая воля тех или иных инвесторов, а также тех или иных властителей играет здесь лишь малую роль. У грядущей гибели Петербурга имеются не столько политические, сколько экономические основания. И как раз сейчас, в период активного развертывания кризиса, об этом стоит в очередной раз поговорить.
Весной 2000 г. я опубликовал в "Деле" статью под названием "Гибель Петербурга". В 2004 г. она была включена в мою книгу "Железный Винни-Пух и все, все, все..." (стр. 837-841). Суть же размышлений состояла в следующем. Город для серьезной реконструкции нуждается в огромном объеме инвестиций. Возможно, более крупном, нежели какой-либо другой город мира, поскольку Петербург, с одной стороны, очень хорошо сохранился, а с другой - весьма велик по размерам.
Маловероятно, что инвестиции, необходимые для поддержания в надлежащем виде всего исторического центра, вообще можно найти. То есть денег-то, конечно, в мире много, на Питер их вполне хватит, но у нашего города нет возможности окупить в полной мере необходимые вложения. Подчеркиваю, такой возможности нет, если мы говорим о центре в целом, а не только о спасении отдельных наиболее значимых памятников старины (их-то мы, скорее всего, сохраним).
Более восьми лет не возвращался я к данной теме. Теперь же самое время вернуться, поскольку мы можем подвести итог завершающегося экономического бума. Кончается время, благоприятное для реконструкции города. Дальше реконструировать будут меньше, поскольку в историческом центре не понадобится столько магазинов, кафе, ресторанов, бизнес-центров и жилых массивов. Снижение платежеспособного спроса обернется, в конечном счете, неизбежным снижением объемов инвестиций.
Итак, много ли мы успели сделать за восемь тучных лет? Расселили ли коммуналки? Превратили ли в офисы дома трущобного вида? Благоустроили ли жилье, выходящее во дворы-колодцы? Увы, на Петербург наведен лишь поверхностный глянец, тогда как внутри - работы непочатый край. А город ведь продолжает ветшать и разрушаться. В этом печальный прогноз оказался верен.
Ошибся я в другом. В статье 2000 г. прогнозировалось, что часть исторического центра из-за отсутствия инвестиций либо будет сразу расчищена под новую застройку, либо станет превращаться в гигантский бомжатник. На самом деле события стали развиваться по промежуточному сценарию. Отдельные дома объявляются аварийными и затем сносятся. На их месте возникает новодел, иногда стилизованный под старину, а чаще представляющий собой плод безумной мысли современного архитектора. В некоторых случаях исторический фасад вроде бы сохраняется, но к нему надстраивают пару этажей, что фактически тоже означает появление новодела.
Сегодня эти новоделы - отдельные островки. Но постепенно они станут между собой смыкаться, выдавливая старый Петербург.
Иными словами, город развивается, и на территории исторического центра, где земля и недвижимость вздорожали так, как невозможно было представить себе восемь лет назад, инвестиционная активность оказывается велика. Но это все - инвестиции в строительство нового города на старом месте, а не в реконструкцию Петербурга, предполагающую сочетание коммерческого использования с сохранением духа времен Гоголя и Достоевского. Ведь сохранение этого духа - дело дорогостоящее, за него типичный инвестор платить не готов. Причем не столько из-за жадности, сколько из-за того, что дух не окупается. В целом ряде случаев не окупается малоэтажность, не окупается сбережение фасадов и уж тем более не окупается сохранение исторической планировки внутри здания.
В период кризиса ситуация лишь усугубится. Если помещения в бизнес-центре будет не сдать в аренду по старым ценам, значит, при реконструкции очередного здания под коммерческие цели мы должны стать еще снисходительнее к инвесторам и строителям, которым выгоднее не придавать старине новую жизнь, а срубить развалюху под корень и выстроить на освободившемся месте что-нибудь типа монстра, красующегося последние несколько лет на Владимирской площади.
Петербург гибнет. Он, конечно, не исчезнет в одночасье. Но если бы мы могли чудесным образом пройтись одновременно по городу 2000 и 2030 гг., шок от увиденного оказался бы чрезвычайно силен. Эти два Петербурга окажутся похожи друг на друга лишь отдельными штрихами.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
