Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 27/10/2008

Октябрь уж наступил // Большевики наступают на Церковь

Павел Рогозный

В ноябре 1917 года священник петроградской Спас-Колтовской церкви Михаил Галкин направил письмо в Совнарком, в котором предлагал новой власти свои услуги в деле отделения Церкви от государства. 28 ноября на заседании правительства предложение Галкина было принято, а разработанный им проект было решено опубликовать в "Правде".

Анафема и декрет "о свободе совести"

Именно так - "О свободе совести" - назывался до кодификации знаменитый декрет, вошедший в историю под названием "Декрет об отделении церкви от государства". Акт, опубликованный в январе 1918 года, был плодом совместного творчества православного священника и Ленина, который собственноручно вписал в него первый пункт - "Церковь отделяется от государства". Ни Галкин, ни большевики не придумали ничего нового: декрет поразительно напоминал закон Французской республики, принятый в 1905 году.

Еще до публикации декрета большевики попытались реквизировать помещения Александро-Невской лавры. Однако после ареста настоятеля монахи ударили в набат, а сбежавшийся народ разогнал вооруженных красногвардейцев. Не обошлось и без жертв: первым погиб протоиерей Скипетров, пытавшийся вступить в переговоры с захватчиками. Однако действия большевиков не одобряли даже многие их сторонники: в демонстрациях, осуждавших нападение на лавру, участвовали сотни тысяч петроградцев. Власти, побоявшиеся вступить в конфликт со значительной частью населения столицы, отступили.

Однако война Церкви все же была объявлена, и через несколько дней, 19 января, патриарх выпустил послание с анафемой "извергам рода человеческого, творящим беззаконие". Хотя в тексте послания большевики не упоминались, всем было ясно, что оно непосредственно направлено против их власти. Для такого уникального случая в отечественной истории, как анафемствование действующей власти, была выработана особая формула, которая должна была провозглашаться по всем храмам бывшей Российской империи. Незамедлительно последовал ответный удар: 23 января в прессе появился упомянутый декрет "О свободе совести", по которому Церковь переставала считаться юридическим лицом.

"Церковный большевизм"

21 марта 1918 года Всероссийский Поместный Собор Православной Российской Церкви на закрытом заседании начал обсуждать вопрос о "церковном большевизме". Особая комиссия должна была расследовать факты сотрудничества священнослужителей, епископата и мирян с революционными властями с февраля 1917 года. В бедах церкви обвинялись прежде всего внешние силы, в их числе упоминались и евреи, однако комиссия возлагала ответственность и на часть духовенства: "К великому горю и позору нашему многое бы не могло быть совершено мирянами под влиянием революционного угара, если бы в Церкви среди пастырей и священников не произошло раскола, не проявилась бы пагубная измена".

До настоящего раскола церкви было еще далеко, а под "церковным большевизмом" тогда нередко понимали любое неподчинение церковной власти. Однако многие церковные деятели понимали, что у священника Галкина найдется немало последователей, искренне желающих служить новым властям: "Еще большой вопрос, - писал Галкин в "Правде", - кто настоящий христианин: тот ли, кто раньше мирился с золотым тельцом, поставленным посреди православных храмов... или тот, кто высоко поднял в своей революционной борьбе пылающий факел братства, равенства и свободы и при его свете освободил скованную железными цепями, брошенную в тьму конфессиональных предрассудков, убиваемую, но не убитую совесть человека".

Многие члены Поместного Собора, который до осени 1918 года продолжал работать в Москве, не верили, что большевики - "это всерьез и надолго". Они продолжали обсуждать не самые актуальные в условиях Гражданской войны преобразования - реформу прихода, проблемы церковного брака и развода, положение православных монастырей. Однако это не спасало от новых нападок.

Летом 1918 года в Москве было тревожно, соседство Собора с переехавшей властью не сулило ничего доброго: начался захват церковной собственности, участились случаи насилия над церковными лицами, многие члены Собора покидали заседания засветло, чтобы беспрепятственно добраться до места ночлега. Власти грозились отобрать здание, в котором заседал Собор... В Петрограде же ситуация носила иной характер.

"Комиссар по общеепархиальным делам"

Адвокат Иван Ковшаров до революции специализировался на защите политических обвиняемых. Язвительный скептик, получивший блестящее образование, причислял себя к "марксистам". Вряд ли он был религиозным человеком, наверняка он и представить не мог, что в 1992 году будет канонизирован, став первым профессиональным юристом, прославленным Русской Церковью. Весной 1918 года Ковшаров был избран съездом епархиального духовенства "комиссаром по общеепархиальным делам", главной его задачей была "защита материальных интересов церкви". Будучи ближайшим помощником Петроградского митрополита Вениамина, он постоянно сопровождал владыку при встречах со светской властью.

На практике многие положения декрета об отделении Церкви от государства исполнялись медленно, а иногда не исполнялись вовсе. Реализовать положение о гражданском браке и разводе новая власть просто не могла - для этого у нее не было возможностей, и метрики продолжали вести духовные лица.

Но к церковной собственности большевики сразу же проявили изрядный интерес. В Петрограде они не только стремились захватить церкви придворного ведомства, но и выдвигали претензии на значительную недвижимость, которая принадлежала Церкви, а теперь объявлялась общенародным достоянием. Что-то удалось отстоять: придворные и дворцовые церкви переводились в разряд приходских храмов.

Главный защитник церковного достояния в Петрограде Ковшаров, опытный "политический адвокат", умел разговаривать с большевиками на их языке, использовал их аргументацию. После закрытия Петропавловского собора он писал лидеру петроградских большевиков Зиновьеву, что эта акция "...оскорбляет религиозные чувства большой массы народа... во имя интересов народа народная власть, казалось бы, не должна ставить народу препятствие в этом отношении". Собор разрешили открыть.

Несмотря на многочисленные эксцессы, обусловленные в том числе и красным террором, в число жертв которого попадали и духовные лица, в Петрограде взаимоотношения Церкви и новой власти были гораздо спокойнее, чем в Москве. Этому немало способствовали митрополит Вениамин, до революции считавшийся аполитичным человеком, и адвокат-марксист Ковшаров. Архиерей и "комиссар" не без успеха защищали церковное достояние вплоть до 1922 года. После показательного процесса "об изъятии церковных ценностей" оба были расстреляны...

"Опричники расстреливают нас, как куропаток"

Именно такую фразу использовал в личном письме митрополиту Антонию (Храповицкому) патриарх Тихон осенью 1918 года. Красный террор был в разгаре, и множество священнослужителей стали его жертвами. Еще ранее погиб митрополит Владимир, убитый при невыясненных обстоятельствах в январе 1918 года при занятии Киева красными войсками. Летом 1918 года был зверски замучен один из наиболее популярных иерархов - архиепископ пермский Андроник. Комиссия Поместного Собора, направленная в Пермь для расследования его убийства, на обратном пути была изрублена пьяными красноармейцами.
В сельской местности ситуация была иная: здесь война между Церковью и новой властью порой шла на равных. Так, при попытке захвата одного из монастырей Тверской губернии вооруженный отряд красноармейцев встретили пулеметным огнем. Это надолго отбивало охоту реквизировать монастырскую собственность...

Впрочем, немало крестьян, исполнявших религиозные обряды, считали себя "большевиками", а некоторые были обладателями партийных билетов.
Важно также отметить, что первое время большевики, особенно в деревне, использовали, скорее, антиклерикальную риторику, чем антирелигиозную. Они нападали прежде всего не на религию, а на "недостойных" ее представителей, к числу которых относились, в основном, враги новой власти. Христианские тексты не без успеха использовались для "антибуржуйской" и уравнительной пропаганды: она обличала "кулаков" и "буржуев", которые "...из Христа, друга всех нищих, сделали наперсника грабителей, живоглотов и прочих мирских захребетников".

К осени 1918 года начали сгущаться тучи и над патриархом. Опасаясь за его жизнь, прихожане установили круглосуточное дежурство в покоях патриарха. Обострило ситуацию и октябрьское послание Тихона в годовщину революции, которое обличало большевиков еще более резко. В конце ноября власти провели на квартире патриарха обыск и заключили его под домашний арест. Любопытен перечень предметов, изъятых при обыске: "Иностранных манет (так в списке - П.Р.) - 1 шт., золотых крестиков - 3 шт., запонки - 1 пара, салфеточное кольцо - 3 шт., рюмочки - 2 шт., солонка - 1 шт.". Всего тринадцать предметов - скромно жили тогда "князья Церкви"...
Осень 1918 года - период наиболее острой войны между властью и Церковью, когда ни одна из сторон не признавала другую. Уже в следующем году патриарх стал говорить о невмешательстве церкви в политическую борьбу и даже о "лояльности" церкви новым властям. Это не помогло Церкви: большевики не забыли анафемы и проклятий 1918 года!

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru