В многоводном и беспорядочном течении художественной жизни Петербурга, к счастью, все еще не трудно выделить явления, существующие вопреки легкомысленным законам культурной моды.
Авторы сетевого литературно-художественного альманаха "Folio Verso" ("Переверни страницу") взяли на себя труд систематизировать достижения тех деятелей петербургской и российской культуры, кто не избалован вниманием публики, несмотря на очевидные перед ней заслуги. Пожалуй, наиболее интересна ретроспективная рубрика "Золотые имена бронзового века", содержащая редкие и подчас просто уникальные материалы. По сути, "Золотые имена" - это памятник, воздвигающийся в честь ушедших или продолжающих работать писателей, живописцев, поэтов, философов, чьи имена, по мнению авторов альманаха, должны быть не только сохранены, но и сделаться общеизвестными. На это и направлены усилия коллектива во главе с главным редактором, поэтом Алексеем Машевским.
В "Золотых именах" уже собраны материалы, посвященные самым разным людям - поэту Борису Рыжему, литературоведу Лидии Гинзбург, философу-экзистенциалисту Якову Друскину, поэту Евгению Рейну, художнику Иосифу Зисману, писателю Юрию Трифонову и многим другим. В рубрике преобладают петербуржцы, но есть и представители других городов. На сегодняшний день последним в этом списке - последним чисто хронологически - оказался выдающийся петербургский поэт и эссеист Алексей Пурин, автор нашумевших в свое время книг "Апокрифы Феогнида", "Воспоминания о Евтерпе" и "Созвездие Рыб". Вниманию читателей альманаха предлагаются заботливо собранные рецензии и статьи, посвященные творчеству Пурина. Среди рецензентов много известных в литературном мире имен: А. Шаталов, К. Кобрин, С. Слепухин, Т. Бек, А. Машевский и другие.
До сих пор отечественная критика не то чтобы вовсе обходила Пурина, но статьи о нем носили либо поверхностный, либо откровенно глумливый характер. В этом смысле авторы "Folio Verso" оказали нам неоценимую услугу: отобранные рецензии глубоко и разнообразно анализируют творчество мэтра петербургской поэзии. Кроме прочего, в рубрике представлена и последняя книга Пурина - "Неразгаданный рай".
Золоченое выцвело слово.
И укус комариный припух...
О, когда бы ты знал - из какого
вырастаешь распада, лопух,
и каким невеселым обидам
служишь ты невесомым веслом -
сколок ангела с полуотбитым,
но незримо несомым крылом!..
Поэзия Пурина может восприниматься только в широком культурном контексте. Здесь, например, первая строфа отсылает нас к знаменитым строчкам Ахматовой о стихах, "растущих из сора", "не ведая стыда". А вторая строфа - к Анненскому и Поплавскому. И вообще - к русской поэзии как таковой, даже шире - к русской литературе. Разумеется, играть с литературно-культурными аллюзиями умеют многие. Однако Пурин делает это как никто другой - с божественным изяществом и неподражаемой легкостью:
Вот-вот реки ночной чернила,
напившись небом проливным,
затопят все, что было мило
мне - или мнилось мне родным.
И жизнь моя, как лист кленовый -
безвольно-бледная звезда,
плывет во мрак, в ворота Новой
Голландии - куда, куда?..
Фонетически стихи Пурина сопоставимы с лучшими элегиями Батюшкова. По части лексического разнообразия они не уступят брутальной лирике Бродского. В этих текстах происходит то, что Хосе Ортега-и-Гассет называл волей к стилю: радостно-удивленно-горькое утверждение власти материала над поэтом и его читателем. Не поддаться обаянию этих стихов невозможно. Они обладают удивительным свойством: не описывают мысль, не пытаются передать эмоцию, но будят их. Будят в каждом, кто способен испытать волнение, видя, как хорошо и вольно Слову в руках мастера, любовно прилаживающего одно к другому: лучшие слова в лучшем порядке.
Особого упоминания заслуживает "итальянская" лирика. Здесь Пурину нет равных. Да и сама свето-воздушная среда его стихов словно создана для того, чтобы описывать теплую флорентийскую осень, летний денек в центре Рима или призрачное мерцанье венецианских лагун.
В Венецию или Тоскану
махнуть мне хочется с тобой.
Раскину сказок лоск - и кану
в мечтаний омут голубой.
Там утро ветром голубиным
вздувает штору на окне -
и маячок горит рубином,
как нежность жадная во мне.
Там тяжелят карман дукаты
почти игрушечной страны...
Да-да, мы сами виноваты
в том, что незнатны и бедны!
Знакомая переводчица, выпросившая у меня редкую книгу Пурина, вернула ее через месяц со словами: "Странный поэт. Как будто не слова составляет, а нанизывает на нитку драгоценные жемчужины! Ничего подобного не видела". Действительно, это, может быть, лучшие русские стихи об Италии. Во всяком случае, возьмем на себя смелость сказать, что тому, кто не знаком с книгами Пурина, лицо современной русской литературы еще не открывалось полностью.
Впрочем, как говорил Мандельштам, в дверях уже скучает обобщенье.
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
