Почти двадцать лет прожить в соседнем доме и даже не подозревать о существовании этого места! Впрочем, совесть ничуть не мучает - в самом деле, эту галерею не разыскал бы и Нат Пинкертон.
Ну, он-то, может быть, и нашел бы, а вот средней руки петербуржский обыватель, даже не чуждый, даже взыскующий, даже вхожий в круги - без наводки - ни за что. А если бы и забрел случайно в этот двор на Моховой, то немедленно поспешил бы ретироваться, смущенный его неприветливостью - ну разве полюбовался бы хмурым пейзажем типичного ленинградского тупика, чудесным образом сохранившегося куска советской эпохи, в свою очередь, поймавшего тень эпохи предшествующей.
"Одевайтесь потеплее", - предупреждала СМС-ка, присланная знакомым поэтом. Почему - стало понятно на месте. Галерея "Люда", замаскированная то ли под гараж, то ли под сарай, вместить всех не могла - люди заходили внутрь, составляли мнение об увиденном, а делились этим мнением уже на улице. Вернее, во дворе, воспринимавшемся как огромная прихожая перед главной залой. И вполне органично смотрелись в этом кирпичном, почти тюремном прямоугольнике друзья и коллеги художника, их знакомые, и знакомые знакомых - с пивными жестянками в руках.
Это все-таки была презентация - но вместо буржуазного фуршета - просто пиво из ящика. Сам виновник торжества, молодой живописец Александр Дашевский впечатление произвел приятное - вместо богемного неврастеника я увидел высокого крепыша с наружностью молодого барина, подобающими манерами и человеческой речью.
Я знал, что увижу внутри. Точнее, я уже был знаком с этим явлением в современной петербургской живописи - насколько можно составить суждение по репродукциям в интернете и нескольким рецензиям. Я знал, что Дашевский - человек, с искренней симпатией и мастерством портретирующий серийные многоэтажки, запечатлевающий предметы повседневного городского быта. Я был подготовлен - жаль, наверное...
Никогда мне не доводилось бывать на выставках, состоящих из такого количества картин. Холстов всего пять. Напротив входа - первое и главное впечатление. Вот как надо писать небо и солнечный свет! Все пространство полотна занимает изображение строящегося, почти законченного многоэтажного муравейника, которому застройщики еще не успели придать товарный вид, и внешняя, фасадная стена-ширма еще отсутствует; солнечные пятна с краю и тонкая эмалевая рамочка небосвода выглядят потрясающе правдиво - гораздо правдивее этой скопированной с натуры железобетонной этажерки. Но взгляд неизменно возвращается туда - в ячейки повседневного человеческого существования.
"Ячейки" - именно так называется выставка, открывшаяся в "Люде" на Моховой, 42. Кроме этих каменных сот, здесь представлены другие ячейки-символы (или просто ячейки - пусть всяк понимает, как хочет). Вот почтовый ящик в натуральную величину, рядом - пронумерованные металлические ящички для сумок, какие бывают в супермаркетах. Вот зеленая стена гаражей - абсолютную фотографичность нарушает намеренно оставленный (или нарочно сделанный?) подтек зеленой краски, сразу напоминающий о пропасти между действительностью и искусством. Да, искусством, и смею заметить, настоящим. Дашевский показывает, как прекрасен может быть просто дом или просто контейнер.
Это уже было - скажут недовольные знатоки, припомнив западный модернизм. Это - традиция, скажут знатоки довольные. И кроме всего прочего, укажут на советскую официальную живопись, на ленинградский нонконформизм, на американский геометрический абстракционизм. И назовут имена - например, голландца Пита Мондриана. И непременно произнесут знаменитую мондриановскую формулу: "Красота просто полезного".
И все-таки, помимо наслаждения собственно живописью, нельзя не почувствовать легкий холодок тоски. Ведь эти "ячейки" - суть единицы отчужденной среды обитания, нашего обитания. Жизнь, рассованная по ящичкам, рассортированная - и от этого перестающая быть жизнью. И ни души, ни человечка вдали, ни собаки, ни птицы. Абсолютно дегуманизированный и вообще неодушевленный космос. Нет на этих картинах места нам - тем, для кого, якобы, создан изображаемый на них мир.
Зато всем нашлось место в старом питерском дворе, пробужденном от вековой спячки разноязычной речью. И сразу захотелось представить, как бы он выглядел, перенесенный на холст Александром Дашевским. Как стал бы прекрасен.
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
