Сегодня впервые с тех времен, когда вызревала Вторая мировая война, мы можем проследить, как шаг за шагом нарастает напряженность. И при этом все хотят добра.
Когда американцы входили в Ирак, все выглядело не так уж плохо. Конечно, положа руку на сердце, непредвзятый наблюдатель сразу сказал бы, что делать им там особо нечего: оружия массового поражения в Ираке нет и не было, демократии тоже нет, но ее и не будет, а поддержкой терроризма Саддам занимался в весьма умеренных масштабах. Однако, положа руку на какое-нибудь другое место своего тела, наблюдатель мог прийти и к другим выводам.
"В конце концов, разве кто спорит с тем, что Саддам - сукин сын? Почему бы не наказать его, если есть армия, которой все равно нечем больше заняться?" - думала прогрессивная мировая общественность, прикрывая рукой глаза.
"В конце концов, сколько можно находиться во враждебном арабском окружении? Если американцы на этого сукина сына взъелись, так пусть уничтожат", - думала консервативная израильская общественность, хватаясь обеими руками за голову.
"В конце концов, надо как-то решать вопрос с арабской нефтью. Сколько можно оставлять ее сукину сыну, не знающему даже современного менеджмента?" - думала американская деловая общественность.
Словом, интеллектуалы полагали, что вреда особого от затеи президента Буша не будет, а какая-никакая польза, глядишь, образуется. Обыватели же искренне верили в пользу, полагая, будто мир и впрямь станет безопаснее, как только солдаты разворошат наконец-то найденное осиное гнездо терроризма.
По частным моментам вопрос с вторжением в Ирак давно уже ясен. Несчастные жители страны за последние годы пролили столько крови, сколько кровопийце Саддаму не снилось в самом сладком сне. Ненависть к Израилю в арабском окружении еще больше возросла. А мировые цены на нефть так подскочили, что проиграли все, кроме арабских шейхов, иранских аятолл, венесуэльских мачо и национальных лидеров постсоветского пространства.
Но сейчас все это действительно представляется уже не более чем коллекцией "частных моментов". Гораздо хуже другое. Дурной пример заразителен. Особенно для детей в переходном возрасте, которые испытывают потребность в самоутверждении, видят, как дворовый громила раздает всем вокруг затрещины, и мечтают вырасти такими же, а в идеале - дать затрещину самому громиле.
За последние недели мы видели, как российские лидеры объясняют свою позицию в кавказском конфликте. Четко и убедительно объясняют, ссылаясь на иракский прецедент, на признание Косово и на политику двойных стандартов. Временами они иронизируют над американскими оппонентами, которые со своей стороны не могут выдать чего-либо большего, нежели набор привычных "демократических заклинаний", ни на кого в России уже не действующих.
Вот, например, Дмитрий Рогозин назвал НАТО, где он является российским представителем, жалким страусом, который произвел какой-то писк, но ничего угрожающего для нашей страны создать не смог.
Вот Виталий Чуркин, представляющий Россию в ООН, при всем честном ооновском народе издевательски поинтересовался у представителя США: как там дела с оружием массового поражения в Ираке? Нашли или все еще ищут?
Вот Владимир Путин, давший интервью телеканалу ARD, в ответ на упрек журналиста относительно бомбардировки жилого дома в Гори быстро сориентировался и сыронизировал над американцами, которые в Афганистане, подавляя талибов, уничтожили сотню мирных жителей.
И журналист утерся. Как утерлись фактически американцы в НАТО и в ООН. Потому что крыть нечем. Подросток вырос и берет теперь пример со взрослых. Лучше бы, конечно, брал пример в сфере создания высоких технологий, обеспечивания достойного уровня жизни своих граждан, развития пенсионного страхования и т.п. Но говорить об этом - все равно что твердить мальчишке, пропадающему с утра до вечера во дворе и приходящему домой со свежими синяками, о том, что ему надо готовиться к поступлению в университет. Воспитуемый презрительно усмехнется, шмыгнет носом, а потом засунет руки в карманы: ну и что ты мне можешь сделать?
Казалось бы, почти безобидная авантюра в Ираке создала новый стандарт поведения в международной политике. Не хочу сказать, что без этого все сегодня было бы хорошо, но благодаря борьбе с международным терроризмом в исполнении Джорджа Буша всякий, кто самоутверждается за счет соседа, имеет теперь моральное оправдание. Точнее, вопрос о морали в очередной раз снят с повестки дня. Каждый считает нравственным лишь то, что служит его интересам.
Какие это вызовет последствия, мы сегодня не можем оценить. Как не могли оценить американцы, входя в Ирак, что получат, в конечном счете, такой конфликт с Россией. Мир становится более опасным, более непредсказуемым.
Как начнут завтра самоутверждаться другие мировые лидеры, в том числе те, которые действительно обладают оружием массового поражения? Как будут играть на противоречиях США и России авантюристы, которые действительно (в отличие от Саддама) склонны использовать терроризм? А как поведет себя Китай, если те или иные события выведут из равновесия эту огромную державу? На подобные вопросы у нас нет ответов. Ясно лишь одно: то, что делается сегодня, отнюдь не столь безобидно, как кажется обывательскому сознанию.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
