Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 21/7/2008

"Воображаемая реальность"

Михаил ЛЕМХИН

Эта книга была опубликована во Франции в 1996 году. В 1999-м появилось еe английское издание. Теперь мы дождались и русского издания книги.

Фотография - недавнее изобретение, всего каких-то 170 лет. И если ее практические возможности и сфера применения были оценены почти сразу, ее принадлежность и место в ряду искусств многие годы вызывали сомнения. Сегодня кое-кто скажет, что сомнения эти развеяли уже Надар и Джулия Маргарет Кмерон. Потом вспомнят имена Мэн Рэя, Мартина Мункаси, Эндрю Кёртиша. Но все эти имена работают лишь в контексте, который называется "искусство фотографии". Должен был родиться Анри Картье-Брессон (1908-2004) и взять в руки "Лейку", чтобы фотография из рукоделия превратилась в искусство.

...Если бы кто-то, не знающий ничего о Брессоне, открыл его книгу "Воображаемая реальность", он, вероятно, подумал бы, что ее автор - человек с убеждениями, молодой и страстный. Кто поверит, что такой аффектированный текст, где Любовь и Дружба с большой буквы, написал человек, которому через пару месяцев стукнуло девяносто?

Впрочем, тот, кто знаком с творчеством Брессона, отметит удивительную цельность и последовательность его искусства и его пути - возьмите фотографии 1930, 1931, 1932 годов, а рядом положите фотографии конца семидесятых. Тот же спокойный понимающий взгляд, та же гармония форм и чувств.

Объектив Анри Картье-Брессона видит и радости, и ужасы нашего мира, но голос, рассказывающий об увиденном, звучит ровно - он не судит, а сострадает. Там, где другой - скажем, Себастио Сальгадо* - захлебываясь в крике, грозит кулаками, Картье-Брессон лишь иронически чуть улыбнется, но его ирония остается печатью, несмываемым знаком, которым он метит - в нашей памяти, в нашем сознании - событие и человека. Он смотрит так на банкиров и коммунистов, на молодчиков, марширующих под красными флагами с портретами советских вождей, и на господина, широко раскинувшего руки с плакатом: "Хрущев - убийца!", и на детей, играющих возле Берлинской стены, и на детей, прыгающих через скакалку у здания КГБ. Это взгляд понимания, сострадания и милосердия, и то, что за ним стоит, глубже и важнее любой идеологии.

Он видит - и дает возможность нам увидеть - не только внешность (это может каждый фотолюбитель), не вывернутые наружу внутренности (чем занимаются фоторепортеры), а, по его собственному выражению, "внутреннюю тишину". Какие бы стены ни строились в мире и какие бы комитеты государственной безопасности ни глядели на нас оком Старшего Брата, есть только мы, эта тишина и наша смертная или бессмертная (кто как чувствует) душа. Взгляните на портрет супругов Кюри, взгляните на фотографию грузинского семейства на лугу, возле монастыря, взгляните на танцующих под портретами Ленина/Сталина рабочих или вспомните волшебное равновесие городской сценки, внутреннюю тишину жизни, увиденной Брессоном в итальянском городке Аквила дель Абруцци.

Эту книгу интересно читать, но не стоит надеяться, что, перевернув последнюю страницу, вы узнаете все секреты искусства Брессона. Или многие из них. Или хотя бы один-единственный секрет. Искусство Анри Картье-Брессона, как и всякое настоящее искусство, нельзя перевести на другой язык (в данном случае, на язык слов) - его можно только постичь.

Книга состоит из трех разделов: "Камера как альбом для эскизов", "Время и место" и "Фотографы и друзья". Это - предисловия Брессона к своим собственным альбомам, либо предисловия к книгам друзей, или тексты в несколько строчек (вроде послесловия), или записи о портрете, помеченные 18 января 1996 года, о том, как трудно добраться до "внутренней тишины" и что для этого вы должны расположить свою камеру где-то "между рубашкой и кожей" портретируемого.

Ядро книги составляют два эссе: одно трехстраничное (1976 года), давшее название сборнику, и второе, занимающее четверть книжного объема, возникшее в 1952 году как предисловие к альбому "Решающее мгновение"**.

Выражение это - "решающее мгновение", - вычитанное Брессоном у кардинала де Реца, исчерпывающе описывает метод его работы. Впрочем, так же исчерпывающе описывают метод Брессона и совет расположить камеру "между рубашкой и кожей", и предложение искать "внутреннюю тишину". Или ставшая хрестоматийной фраза о том, что фотограф должен в долю секунды осознать смысл происходящего, и визуальные компоненты, из которых наше сознание "формирует" этот смысл, - для этого, говорит Брессон, "нужно поместить свой мозг, свой глаз и свое сердце на одну ось".

Все эти метафоры давно уже заняли место в искусствоведческих томах, и любой человек, мало-мальски интересующийся фотографией, знает их наизусть. Никаких других "секретов мастера" вычитать из этой книги невозможно. И если кто-нибудь спросит: "А как увидеть внутреннюю тишину? Как поместить свой мозг, глаз и сердце на одну ось? И где она сама эта ось, на которую их требуется нанизать?" - если кто-то попросит не метафорических, а практических советов, боюсь, он не найдет того, кто сможет ему ответить.
Тот, кто выложит несколько сотен рублей или несколько десятков долларов за книгу "Воображаемая реальность" в надежде узнать, как делать искусство, истратит свои деньги зря. Прочитав дневники Дюрера, записные книжки Леонардо, письма Ван-Гога, или Пушкина, или Томаса Манна, вы не узнаете, как делать искусство, потому что этого не знают и сами художники.

Как сделано искусство - другой вопрос, об этом можно толково и остроумно порассуждать, глядя на рисунки Леонардо или на фотографии Картье-Брессона, но десять, сто или тысяча тончайших наблюдений над искусством существующим ни на йоту не приблизят вас к рецепту, по которому можно будет создать новое произведение.
Книга "Воображаемая реальность" не о том, как сделать искусство, и не о том, как сделано искусство, а о том, кто делает искусство. Это книга об Анри Картье-Брессоне.

Меня, например, всегда занимали связи Брессона с сюрреалистами и сюрреализмом. И то, что бросается в глаза, - мир как театральная сцена, взаимоотношения жизненной пьесы и задника, почти декорации; и то, что лежит в основе брессоновского метода, - интуитивность, вполне синонимичная (учитывая с юности приятельские связи) с автоматизмом, прокламируемым сюрреалистами.
В очерке об Андре Бретоне, вошедшем в книгу, я нашел такие слова: я признателен сюрреализму, говорит Брессон, "за то, что он научил меня проникать посредством фотообъектива в завалы бессознательного и случайного". Это написано в 1995 году.

Тексты этой книги интересно рассматривать через временную сетку.
Посетив в 1963 году Кубу по приглашению поэта Гильена, Брессон написал небольшой очерк для журнала "Лайф". Старый друг Николас Гильен был в это время функционером кубинского МИДа, но Брессон встречался и с Че Геварой, и с Кастро, ходил по улицам, разговаривал с людьми, читал газеты (Картье-Брессон знает испанский) и привез с Кубы не только образцы клишированной, глупой и агрессивной марксистской пропаганды, но и представление о том, что коммунистическая идеология хороша там для будних дней, а воскресенье люди оставляют для себя. "Люди здесь беззаботны, любезны, полны юмора, но, повидав много разного, они научились лукавить. Как бы там ни было, их нелегко превратить в стойких приверженцев коммунизма".

Человек, половина друзей которого коммунисты, заканчивает свой очерк на площади, где молодой, густобородый, задорный Фидель произносит речь: "Как скромный обозреватель-француз замечу, что на исходе третьего часа его речи женщины продолжали трепетать в экстазе. Однако смею добавить, что все эти три часа мужчины спали".
Это привычный нам голос Брессона - спокойный и понимающий.

Но если сегодня вы откроете то самое знаменитое эссе "Решающее мгновение", услышите взволнованный почти незнакомый голос - впервые заговорив о фотографии, Брессон стремится очертить свою территорию и даже уколоть неназванных - риторических - оппонентов. 44-летний Картье-Брессон - эссе написано в 1952-м - звучит очень молодым, ополчаясь на тех, у кого нет уважения к реальному освещению (снимают со вспышкой), на тех, кто вырывает людей из среды их обитания (снимает в студии). Фотограф должен, фотограф не должен... - вы удивитесь частоте появления этих слов. Я хочу сказать - вы почувствуете характер и темперамент.
Эта книга немало расскажет вам об интересном человеке по имени Анри Картье-Брессон. Но для того, чтобы увидеть великого художника Брессона, надо отправиться в галерею или в музей (в зависимости от того, где вы живете) или открыть его альбомы.

Замечательно, что "Воображаемая реальность" появилась теперь по-русски. Но вот что странно - в России по сию пору не издано, наколько я знаю, ни одного альбома фотографий Брессона, и его творчество даже интересующимся известно лишь понаслышке. Москвичи видели выставку (возможно, и две). А как насчет остальной огромной страны? Мутные бессистемные картинки в интернете?
Хотелось бы, чтобы такая книга, как "Воображаемая реальность", помогала понять Картье-Брессона, а не заменяла его искусство словами, даже если они написаны самим мастером.

Кое-что хотел бы добавить и о словах. Не раз и не два я спотыкался, читая русский текст, и доставал с полки английское издание книги, чтобы убедиться: Галина Соловьева не всегда понимает смысл фразы, которую она пытается перевести. Конечно, Соловьева переводила с французского оригинала, а я сравниваю с английским переводом. Но, во-первых, английский перевод был авторизован самим Картье-Брессоном (который, кстати, пронумеровал и подписал первые сто экземпляров тиража), а во-вторых, мы говорим сейчас не об английском и французском языках, а о русском.
Вот вам пример. В заглавной статье Брессон пишет о том, что фотографирование для него - это одновременное, в долю секунды, осознание события и его визуального выражения. Это значит "поместить свой мозг, свой глаз и свое сердце на одну ось". Так в английском тексте. У меня нет под рукой французского издания книги, чтобы проверить, но, повторяю, английский текст авторизован Брессоном.

В русском же переводе весь абзац о распознании события пропущен, но оставлен вывод, который звучит так: "Когда фотограф наводит видоискатель, линия прицела проходит через его глаза, голову и сердце".
Выглядит, как бессмысленный набор слов, - не правда ли? Откуда взялся прицел? Как можно навести на что-нибудь видоискатель? Видоискатель - это, понятно, оптическая система, имеющая, так сказать, вход и выход. Но - по-русски - можно смотреть через видоискатель, можно увидеть через видоискатель, можно прижаться к видоискателю, но его нельзя ни на что навести. Наводят либо камеру - так уж устроен наш язык, - либо объектив.

К сожалению, в русском издании книги полно подобных фраз.

* Сравните альбом Сальгадо "Рабочие" и альбом Брессона "Человек и машина".

** Галина Соловьева переводит это название как "Решающий момент", но в России, начиная с первой публикации о Брессоне (полвека назад), уже сложилась традиция называть эту книгу "Решающее мгновение", и мне не кажется осмысленным менять его на новый, с моей точки зрения, худший вариант.

Анри Картье-Брессон "Воображаемая реальность", "Лимбус-Пресс", СПб - Москва, 2008, 128 стр. Перевод с французского Галины Соловьевой.

Тел. издательства "Лимбус-Пресс" - (812) 712-67-06.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru