С кем вы, мастера культуры? // Сергей Юрский // Художник никому ничего не должен!
Николай КУДИН
Окончание. Начало в номере за 7 июля
О своем отношении к нынешней российской власти и о том, как развивается современный Петербург, а также о вечной дилем - должен ли художник угождать начальству - рассуждает актер и режиссер Сергей ЮРСКИЙ.
- Нынешняя власть, заявляя о том, что у нас установился демократический режим, во главу угла ставит тот факт, что ее поддерживает большая часть населения, и считает его достаточным условием демократии. Это не западное понимание проблемы, и главное отличие заключается в том, что российская демократия не подразумевает инициативы "снизу", - от народа требуется исключительно одобрение действий начальника. А народ в массе своей полагает, что, как бы ни было трудно и даже худо, без нынешнего начальника было бы еще хуже.
- Похоже, в последние годы даже места уже не осталось для этого "одобрения снизу"... Как, например, Вы прокомментируете ту форму, которую приняли нынче парламентские и президентские выборы?
- Разумеется, это не выборы в подлинном смысле слова. Здесь опять вступают в противоречие две точки зрения: одни воспринимают выборы как возможность лично поучаствовать в развитии государства, направить его в ту или иную сторону, а другим такие амбиции чужды, их устраивает роль, которая отведена властью, - голосовать по указке. Либеральные ценности кажутся таким людям абстрактными и ненадежными, по сравнению с соображениями прагматики и поиском решения насущных проблем.
Меня потрясла обратная ситуация в Швейцарии. Там недавно был поднят вопрос о том, следует ли и дальше пускать в страну гастарбайтеров, и в качестве универсальной формулы было предложено следующее: гражданство можно предоставить человеку только в том случае, если его соседи выскажутся за это и выразят готовность принять его. То есть право окончательного решения было предложено делегировать малой коммуне.
Однако на всенародном референдуме этот проект был отвергнут, т.к. швейцарцы опасались, что эгоистические интересы отдельных лиц будут доминировать над христианским духом, над духом справедливости. Это поразительный факт, хотя неизвестно, к чему может привести такой либерализм.
Кризис западного либерализма очевиден сегодня многим, однако я считаю, что любовь к свободе как к естественному состоянию души и неспособность принять ее ущемление - абсолютная необходимость, если человечество собирается и дальше существовать на планете в относительном комфорте.
- После того, как Никита Михалков со товарищи составили письмо в адрес Владимира Путина с просьбой остаться на третий президентский срок и заявили, что высказываются от лица всего художественного сообщества России, Вы были среди тех, кто подписал противоположное по смыслу письмо. В нем, в частности, говорилось об угрозе "восстановления культа кремлевского властителя". Вам кажется, такая опасность до сих пор актуальна?
- Это непреходящая опасность! Культ личности никогда не являлся в России только результатом насаждения сверху, в нашей стране слишком велико желание иметь над собой хозяина. Убежденность, что, если хозяин не направит нас в верном направлении, мы обязательно наломаем дров, вошла в историческую традицию России. Причем даже те, кто ставил своей целью разрушение какого-либо культа, в итоге становились новым его объектом, как это случилось, например, с Никитой Хрущевым.
- И все же, поощряет ли, на Ваш взгляд, нынешняя власть создание такого культа?
- Это и не требуется, общество всегда само готово породить его. Требуется лишь время от времени подогревать данный процесс, как делала власть, когда снимала с выборов одну партию за другой. Совершенно очевидно, что "Яблоко", для которого характерен интеллигентский дух выработки программ, написания книг и т.д., не представляло практической опасности для партии власти. Но на всякий случай "Яблоко" прижали и фактически вытеснили из политического пространства.
- Чем Вы объясните стремление некоторых наших деятелей культуры при любом удобном случае выказать свою преданность власти?
- Это, конечно, явление не только нашего времени или российского сознания. На мой взгляд, это всегда означает борьбу художника с собственным божьим даром, от которого он готов отказаться в обмен на признание своего таланта со стороны властей, на какие-то материальные выгоды...
- Что, в конечном счете, должен художник: вовсе дистанцироваться от политических процессов или, напротив, всеми доступными ему средствами выражать свою гражданскую позицию?
- На то он и художник, что никому ничего не должен! Представить, чтобы, скажем, какой-то театр работал под лозунгом: "Наша задача - выразить свою гражданскую позицию", сложно. Нет необходимости следовать каким-то выработанным установкам; искусство само по себе является щупальцем, с помощью которого творческий человек исследует свое время и определяет, что плохо в этом времени, а что хорошо. Я хочу сказать, что это вопрос не индивидуальной ответственности художника, а функциональности искусства как такового. Когда в 1973 г. я поставил в БДТ "Мольера", то намеренно назвал спектакль именно так, хотя пьеса Булгакова называется "Кабала святош". Меня и тогда, и сейчас больше интересовал вопрос личной свободы художника, который способен на прямое, неопосредованное отношение с небесами и который так или иначе поступается этим даром в тот момент, когда вступает в другой диалог - с властью. Сближение с властными кругами придает творческому акту черты спекулятивности, как это, на мой взгляд, произошло с фильмом Никиты Михалкова "Сибирский цирюльник". После фильма "Утомленные солнцем", которому жюри фестиваля в Калининграде (председателем жюри был я) вручило первую премию, последовала картина, явно выдержанная в имперском духе, который, кстати, и ограничивает массовое понимание демократии в России следующим постулатом: мы все вместе за нашу страну, и здесь - ни прибавить, ни убавить; а те, кто вдается в детали, - чужой.
Подъем имперских настроений автоматически подразумевает всплеск ксенофобии, что мы сейчас и наблюдаем. И эта связь заметна хотя бы в том, что особенно по части преступлений на национальной почве отличился Санкт-Петербург - подлинно имперский город.
- А каково, на Ваш взгляд, истинное отношение нынешней власти к проблеме национальной нетерпимости?
- За понятием "властные структуры" стоят реальные отдельные люди. Они разные. Не думаю, что все они заражены ксенофобией. Но сегодняшний способ государственного управления подразумевает, что прагматика превалирует над духовным началом, сколько бы ни стояла вся эта публика при свечах. Поэтому ксенофобские настроения рассматриваются как один из рычагов контроля над обществом, который время от времени используется.
Однако следует помнить, что человек может регулировать далеко не все явления. Как бы ни были мудры современные экономисты, они не в силах изменить многие запущенные экономические процессы. То же самое относится к социальной психологии. Раздувание ненависти к людям иной веры, национальности и цвета кожи - смертельная опасность для страны.
Я вспоминаю, как проводилась у нас антигрузинская кампания, - это было ужасно, и, к сожалению, ничего до сих пор не наладилось. Массы с удивительной готовностью поддержали совершенно антихристианскую по духу акцию и повели себя, как злобная свора сторожевых псов.
- Раз уж мы заговорили о Петербурге и его традициях, как Вы охарактеризуете градостроительную политику петербургских властей последних лет?
- Ну что здесь скажешь? Конечно, есть объективные процессы - город должен строиться. Но то, что его жителям не нравятся новые здания, предсказуемо. Многие ссылаются на пример Парижа и говорят, что Эйфелева башня, несмотря на то, что ее строительство не приветствовалось горожанами, со временем стала символом города. Но здания района Ля Дефанс никогда таким символом не станут.
Меня ужасает увлекшее всех соревнование в этажности. Я понимаю, что заполнение пустот, архитектурное уплотнение и Петербурга, и Москвы неизбежно, но мне жаль исчезающих дворов. Люди, движимые исключительно алчностью, скупают дешевую землю, перепродают ее, совершенно бездарно насыщают свободные участки или, если строят для себя, используют материалы и формы, совершенно чуждые городу.
Но, повторюсь, это объективный процесс: ведь само строительство Петербурга явилось перечеркиванием того пейзажа, который был здесь до Петра. Кроме того, Петербург на моей памяти периодически становился похож на послеблокадный Ленинград, потому что собственники жилья не имели возможностей, а различные ЖЭКи - желания как-то поддерживать дома в нормальном состоянии. Обновление ветхих зданий необходимо, и как бы излишне помпезно ни выглядел "Невский Палас", но клоповник под названием гостиница "Балтийская", который находился на этом месте, нужно было ликвидировать. Плохо, когда обновление превращается в разрушение города и занимаются им отдельные заинтересованные группы, состоящие из корыстолюбивых и беспринципных людей. Я прекрасно понимаю, что существует такое понятие, как разница во вкусах, но основное правило неизменно - соблюдать чувство меры. Именно с этим связано мое неприятие проекта "Охта-центра".
- Различные деятели культуры единодушны во мнении относительно духовного упадка в российском обществе, однако не связывают это напрямую с политикой существующей власти. После того, как в новогоднем эфире на НТВ пустили шоу "Пожар в джунглях", диакон Андрей Кураев опубликовал на своем сайте открытое письмо Дмитрию Медведеву, в котором заявил, что "за путинские годы все ТВ стало кремлевским", а значит, можно предположить, что "подлинно любимым... нацпроектом является растление молодежи". Вы согласны с тем, что власть поощряет снижение массового общественного вкуса?
- Массовый вкус всегда ужасен. И если власть склонна подчинить по "вертикальному образцу" все сферы общественной жизни, в том числе СМИ, то она, безусловно, несет ответственность за то безобразие, которое выплескивается посредством телевидения и т.п.
- Но власть, напротив, не устает заявлять, что основной своей задачей полагает обеспечение свободы СМИ...
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
