Взгляд	30/6/2008

Письма из Финляндии // Дети природы // Что русскому дача, то финну - городской дом

Марина Витухновская-Кауппала // Хельсинки

Всякий, кто хоть раз проехал по Финляндии на автобусе или поезде, может засвидетельствовать: это страна маленьких деревушек или хуторов, разбросанных посреди любовно обработанных полей, озер и лесных просторов.

С непривычки трудно соединить этот тихий пасторальный пейзаж со всемирно известной репутацией страны как одной из ведущих экономик мира. "Финляндии удалось войти в число мировых постиндустриальных лидеров", - читаем в серьезных журналах. "Экономика Финляндии является первой по индексу конкурентоспособности". "Финляндия - лидер по уровню развития информационного общества"... А за окном вагона - сельская идиллия да природные просторы.

Лесные отшельники

Экономическое процветание Финляндии составляет предмет законной гордости финнов. Маленькая страна с малочисленным населением (лишь недавно число ее жителей перевалило за пять миллионов) и почти без полезных ископаемых вот уже около пятидесяти лет входит в число наиболее благополучных и обеспеченных государств Старого Света.

Взявшая "низкий старт" в эпоху реформ Александра Второго, финская экономика набирает все новые обороты. Обилие наукоемких производств, развитие инновационных технологий, торжество хай-тека - всё это широко известные приметы нынешней Финляндии. Казалось бы, этот постиндустриальный рай должен выглядеть как город будущего, описанный в произведениях советской фантастики: небоскребы из стекла и металла, дома, напичканные электроникой, бесшумные стремительные лифты, летательные аппараты над сооружениями причудливых очертаний...

Но рай в представлении подавляющего большинства финнов выглядит совсем по-другому. Финский рай - это простенький красный с белым домик и сауна на берегу озера в чаще леса, и главное - в максимальном отдалении от других счастливых обладателей таких же приозерных избушек.

Не один и не два раза я слышала от финнов одну и ту же притчу (в ее основе - рассказ классика финской литературы Юхани-Ахо). Дескать, жил-поживал в своем хуторе на берегу реки крестьянин с семьей. На много километров от его дома простиралась глухая тайга, и не было у него никаких соседей. И вдруг в один прекрасный день хуторянин увидел, как по реке мимо него плывут древесные стружки - значит, выше по течению кто-то строит себе дом! Недолго думая, взял крестьянин топор, пошел на то место (за несколько километров от своей избы), где рубили дом, да и убил строителя: не мог он вынести столь близкого соседства!

Финны рассказывают эту притчу смущенно, но и с некоторой гордостью: вот каков национальный характер! И хотя в наше время на почве слишком близкого соседства в Финляндии смертоубийств не бывает, стремление к лесному отшельничеству по-прежнему сильно.

Большой передел

Прожив в Финляндии почти двадцать лет, я не перестаю удивляться невероятной тяге этих людей к уединению и слиянию с природой. Одно из объяснений, конечно, в том, что сравнительно недавно финны почти поголовно были крестьянским народом, жившим на отдаленных хуторах.

Если русские крестьяне привыкли жить кучно и решать свои проблемы миром, то финны "атомизировались" уже более двухсот лет назад. Еще в то время (в 1757 году), когда территория Финляндии была частью Шведского королевства, был начат так называемый "Большой передел". Он напоминал столыпинскую реформу.
Начало "Большого передела" связано с резким изменением в политической жизни Швеции. Страна потерпела несколько военных поражений и навсегда отказалась от своих имперских амбиций. Король был лишен большинства полномочий, власть перешла в руки сословий, представители которых собирались на свои сессии - Риксдаг. Возникла некая разновидность парламентской монархии - строя, о котором мечтали российские либералы начала ХХ века.

В Швеции никогда не существовало крепостного права. Крестьяне были юридически независимы от помещиков, зато сильно связаны общинными отношениями. Как и русских крестьян в XIX веке, их душила чересполосица, не дававшая развернуться более активным хозяевам. Смыслом "Большого передела", продолжавшегося более ста лет, стало перераспределение земель в деревнях и создание хуторских хозяйств.
После реформы каждый крестьянин стал собственником своей земли и лесного надела. По всей Финляндии возникли хутора, хозяева которых не зависели ни от кого, сами или с помощью наемных работников вели свое хозяйство и были тысячью нитей связаны со своей "малой родиной", со своим лесом, озером и полями. И поныне их потомки, перебравшиеся в города, не находят себе места, если не могут хоть на месяц выбраться в лесную глушь, на берег озера.

Медведь у "Икеа"

Впрочем, и города в Финляндии зачастую больше напоминают деревни. За пределами небольшого административного центра город начинает распадаться на гроздья домов, утопленных в лесных массивах. Городские районы отделяются друг от друга полями, перелесками и даже самыми настоящими лесами. В одном из таких лесков города Эспоо, неподалеку от магазина "Икеа", несколько лет назад скрывался забредший в эти края медведь.

В наш "придворный" лес, до которого десять минут неспешным шагом, мы ходим собирать грибы и ягоды. Практически у порога своего дома, в небольшой сосновой рощице, мы набрали в прошлом году черных груздей на засолку. А за домом - малиновые кусты, где я неоднократно собирала ягоды к летнему столу... Причем живем мы не в каком-нибудь уединенном коттедже, а во вполне стандартном семиэтажном и многоквартирном городском доме. Но природная среда как воздух необходима финнам, и они сохраняют ее в городах бережно и любовно.
И все же, каким бы зеленым ни был город, он не может заменить финнам любимую избушку у озера. Летом район, где я живу, пустеет - публика откочевывает на дачи, в свою лесную глушь.

Наш родственник, постоянно живущий в своем доме на берегу моря в заповедной природной зоне, летом уезжает оттуда на дачу, расположенную в нескольких сотнях километров. Дача - дом из двух комнат на берегу озера, куда сравнительно недавно и с большой неохотой хозяева провели электричество.
Другой пример: наши друзья живут в своем деревянном доме в городе Вантаа. Местность совершенно сельская, дом окружен яблоневым садиком, полями, неподалеку озерцо, где хозяйка "моржует" каждую зиму. И все же летом эти неугомонные люди обязательно едут на дачу - простой дом, стоящий на скале на берегу моря. В доме нет не только элементарных удобств, но даже водопровода. Чтобы напиться и помыться, там собирают дождевую воду. Но видели бы вы, с какой гордостью хозяева "представляли" нам свое жилище, свои скалы и окрестный лес!

Лесной философ

Такое пристрастие к лесному уединению не могло не сказаться на национальном характере финнов. В последние годы здесь опубликовано много исследований, в которых доказывается, что именно этой тягой к отшельничеству объясняется зажатость финнов, отсутствие навыков коммуникации и даже боязнь общения.

Один из ведущих историков Финляндии - профессор Хейкки Юликангас - провел в своей статье связь между "лесным отшельничеством" финнов и преступностью, характерной для этой страны. По мнению Юликангаса, неумение общаться, неуверенность в себе приводят зачастую к агрессии и тяге к алкоголю.
Вместе с тем, есть и другая сторона медали: уединение развивает навыки самобытного мышления. В Финляндии сформировался своеобразный тип "лесного философа", эдакого самодеятельного мудреца, думающего свою думу в лесной чаще. Ни в русской литературе, ни в российской действительности я не встречала подобных персонажей - в Финляндии же они еще вполне бытуют.

Классический образец современного "лесного философа" - эколог, орнитолог и рыбак Пентти Линкола. Этот известный на всю страну, но совершенно не известный за пределами Финляндии оригинал и мыслитель - характерное финское явление. Лет 40 назад Линкола, недоучившийся биолог из высокопоставленной интеллигентской семьи, поселился в своем доме на берегу озера Пяйянне, в самом сердце Финляндии. Он решил отказаться от всех благ цивилизации и тем доказать, что человечество может вернуться к традиционному аграрному обществу, к простой крестьянской жизни.
Линкола ловил рыбу, продавал ее и тем кормился сам и кормил семью. Ездил он на лошади, полностью отвергая двигатели внутреннего сгорания. Кроме того, Линкола очень много писал, прославляя простой физический труд и предавая анафеме любые машины, компьютеры и другие дары цивилизации. Исключения, впрочем, он делал для технологического оснащения армии и средств предохранения от беременности.

Сейчас "лесному философу" Линкола уже больше семидесяти лет. Жена, не выдержав тягот "натуральной жизни", ушла от него вместе с детьми. Линкола же остался верен своим идеалам, хотя в последнее время прокормиться рыболовством уже не может. Стареющий гуру живет на берегу своего озера, являясь как бы живым образцом "финскости", некоей уходящей натурой, которая воплощает в себе самые коренные финские национальные черты.

Назад

Наверх