Взгляд	23/6/2008

С кем вы, мастера культуры? // Александр Городницкий // Толпа от века вместе, интеллигенты - врозь

Николай КУДИН

Окончание. Начало в номере от 9 июня

Известный бард, поэт и публицист Александр ГОРОДНИЦКИЙ рассуждает о том, каким ему представляется развитие Петербурга и России в последние годы.

- Только наивные люди могут всерьез подводить итоги президентства Путина: у него впереди большое политическое будущее! Но если говорить о минувших 8 годах, то следует помнить, что Ельцин оставил страну в плохом состоянии - и с экономической точки зрения, и с точки зрения противостояния законодательной и исполнительной властей. Войну в Чечне тоже начал не Путин.

В плане экономической стабилизации и консолидации общества за последние годы был достигнут очевидный прогресс. При этом я далек от мысли, что это единоличная заслуга Путина - во власти работает целая команда.
Несомненно, однако, что эти успехи были достигнуты путем ослабления демократических институтов и процедур. С точки зрения интеллигентного человека, это неприемлемо, но спросите жителя российской глубинки, принципиальна ли для него выборность губернаторов, и он ответит, что куда важнее цена на колбасу. Вот начали поджимать льготников во время зурабовской монетизации - люди сразу вышли на улицы. Этим отношением и определяется поддержка, которую народ оказывает Путину. Обратите внимание: на фоне закрытия независимых газет и медиа-холдингов экономический блок во главе с Кудриным оставался неприкосновенным, потому что именно преобразования в этой сфере имеют первостепенное значение. Фраза Пушкина о том, что в России правительство - единственный европеец, справедлива и для нашего времени: в одном оппозиционном крыле маячит призрак Джугашвили, в другом не маячит уже ничего - оно разгромлено. И мы получаем ситуацию, когда "Единая Россия" становится самой демократичной из всех партий, допущенных к власти.

Я считаю, что стабилизация экономики, говоря математическим языком, условие необходимое, но недостаточное. В конце концов, Гитлер тоже экономически стабилизировал Германию. В российской внешней политике очевиден ряд провалов. Я не представляю, какие глупости надо было натворить, чтобы оттолкнуть от России Украину и Грузию, хотя в отношении грузинского президента я иллюзий также не питаю... Кроме того, мы снова наблюдаем антиамериканскую, антисионистскую пропаганду, нас убеждают, что во всех наших бедах виноват внешний враг. Это прямое нагнетание ксенофобии чрезвычайно пагубно для сегодняшней России. Пресловутые евразийские идеи противостояния западным либеральным ценностям нигде в мире не пользуются таким успехом, как у нас. Вспомните, как Россия поддерживала Белград в косовском вопросе и как в итоге проголосовали сербы - они уверенно выбрали Запад.

- Безусловно. Но только для кучки интеллигентов, которые никогда ничего не решали. Большей части общества свойственно стремление к жесткой властной системе - это чисто русские дела. Россия исторически сформировалась как общинная страна, понятие личности в ней отодвинуто на второй план. Замечательный поэт Владимир Соколов писал: "Я устал от двадцатого века,/ От его окровавленных рек./ И не надо мне прав человека -/ Я давно уже не человек".

Широким народным массам еще придется долго объяснять, что такое индивидуальность и человеческое достоинство. Россия в своем нынешнем виде не может стать полем для западной демократии, ей необходимо еще проделать долгий и нелегкий путь...

- У меня есть стихотворение, посвященное Петербургу, с такими строками: "Тот город, где легендой стали были,/ Как белым снегом черные дожди,/ Который императоры любили/ И страстно ненавидели вожди..."

Ленин бросил этот город и уехал - и слава Богу, потому что его разломали и изуродовали бы так же, как это сделали потом с Москвой. Сталин ненавидел Ленинград и приложил руку к тому, чтобы он оказался в блокаде. Сюда всегда направляли людей вроде Толстикова и Романова, которые старались уничтожить петербургскую культуру - вспомним травлю Юрского, избиения Лихачева.
В конце брежневского правления я жил в Москве и тем острее ощущал, что Ленинград находился в плачевном состоянии великого города с областной судьбой. Кстати, когда встал вопрос о переименовании города, я отнесся к этому неоднозначно. Слово "Ленинград" стало в моей жизни третьим словом после слов "папа" и "мама", а про "дедушку Ленина" и все его замечательные свойства я узнал гораздо позднее. В моем сознании имя Ленина и название "Ленинград" никогда не пересекались. Я - блокадник, и странно было бы говорить - "петербургская блокада". Но это не более чем факт моей личной биографии и судьбы людей моего поколения.

Я понимал, что в историческом плане возвращение городу имени "Петербург" - единственно возможное решение. Однако одного переименования недостаточно. Нынешнему Петербургу очень далеко до того Петербурга, каким он был когда-то. Собчак появился в период романтической демократии и в начале своего мэрства вел себя достойно. Но он оказался плохим политиком, и с течением времени превратился в фигуру трагическую.
Дело, однако, не в Собчаке. Было бы наивно строить свои надежды на развитие Петербурга в отрыве от надежд на развитие всей России и рассчитывать, что Петербург пойдет по особенному пути. Через окошко в Европу не полезешь - необходимо открыть дверь, необходимо всей России повернуться к мировому сообществу. Я, конечно, не сторонник того, чтобы Петербургу были переданы столичные функции и вся эта чиновничья братия переехала сюда, но статус интеллектуального и культурного центра должен быть ему возвращен. Я вижу положительный момент в том, что свердловскую команду у власти сменила петербургская - несмотря на все претензии к ней. Сейчас в Петербург стали вкладывать больше денег.

- В известной степени это действительно так, и мы могли наблюдать, как в год 300-летия Петербурга его отделывали на манер потемкинских деревень, стараясь устроить праздник для начальства. Но, по мне, уж лучше заниматься восстановлением зданий таким образом, чем не заниматься вообще. Я помню, в каком состоянии находился раньше Меншиковский дворец. Помню, как в течение 40 лет после войны не могли вплотную приступить к работам в Царском селе, Петергофе - не было денег. Теперь они появились, и я надеюсь, что вслед за реставрацией фасадов придет время более основательных процессов.

- Я помню, как взрывали в Ленинграде церкви - Знаменскую, греческую (Дмитрия Солунского) и др. Это было намеренное, идеологически обоснованное уничтожение основ культуры - по крайней мере, такого теперь нет. Причем я понимаю, что нам еще далеко до появления просвещенной власти. Очень часто вопросы архитектурного облика города решаются людьми необразованными и алчными, и с ними надо воевать.

Я, например, противник возведения на Охте этой мечты импотента. Нам приводят в пример Москву со сталинскими высотками и нынешними небоскребами. Но в Москве что ни поставь - архитектура города уже эклектична. В Петербурге в свое время уже построили гостиницу "Ленинград", и она мгновенно убила архитектурную гармонию Выборгской стороны. Я против того, чтобы исторический центр города завешивался рекламой и вывесками, против разрушения прекрасных домов. Но это сугубо вопрос денег, и я осознаю, что мой протест не способен ничего изменить. Давление денег на власть значительнее, чем то влияние, которое мы оказываем на государственные структуры, и это внутренний порок власти.

- Наиболее тяжелых периодов было два. Первый - блокада Ленинграда, зима 41-42 годов, когда сгорел наш дом на Васильевском. Второй - 1953 год и "дело врачей", когда я, не понимая, что происходит, чувствовал себя чужим в своей стране. Но был и другой момент - август 1991 года, когда мы пели "Атлантов", взявшись за руки и ожидая, что вот-вот пойдут танки, и вдруг исчезли всякие сомнения. Я кричал: "Ельцин! Ельцин!" - и понимал, что готов умереть за то, что мы защищали. Эйфория быстро прошла, но тот запах свободы я помню до сих пор.

- Я верю, что этого не произойдет. Слишком прагматична нынешняя власть, чтобы предложить идею наподобие социалистической, - слишком многое решают деньги. Большая часть финансовых сбережений нашей правящей верхушки находится за границей, и это защищает нас от установления железного занавеса лучше, чем пропаганда интернационализма. Сейчас - разгул коррупции, и все это, вместе взятое, не позволит создать столь же монолитную систему, как сталинизм.
Я написал стихотворение о взятии Бастилии, в котором есть такие строки: "Ведь если восстановят вновь темницу/ Из глыб уже разрушенной стены,/ Они не смогут так соединиться,/ Как были прежде соединены".

Назад

Наверх