Отставка правительства Сербии не стала неожиданностью. В мае на новых выборах никто не сможет получить абсолютное большинство. Но тандем Воислава Коштуницы и Бориса Тадича перестанет работать.
Четыре года назад высшие должности в государстве получили бывший президент Союзной Республики Югославия Воислав Коштуница, ставший в независимой Сербии премьер-министром, и новый президент страны Борис Тадич.
Бывший президент тогда активно поддерживал нового, благодаря чему казалось, что вместе они смогут "своротить горы". Экономика страны под их чутким руководством будет в кратчайшие сроки восстановлена, общество - интегрировано, и Сербия сможет надеяться на вступление в Европейский Союз. У российских политтехнологов такое единство президента и премьера получило название "тандем". Даже выход Черногории из состава союзного государства не смог разрушить тандем Тадича и Коштуницы.
Неизвестно, стало ли провозглашение независимости Косово действительной причиной распада сербского тандема или тому имелись другие причины, тогда как косовский кризис стал лишь громким поводом. Однако год назад в сербском тандеме появилась первая трещина. Коштуница тогда заявил, что создаст коалицию с Сербской радикальной партией Томислова Николича, если Тадич не обеспечит ему кресла премьер-министра. И хотя Демократическая партия Сербии, которую возглавляет Коштуница, финишировала на парламентских выборах лишь третьей, кресло премьера он все-таки получил. Тем не менее, на президентских выборах, состоявшихся в этом году, слова в поддержку Тадича со стороны Коштуницы были практически не слышны.
С того момента, как Косово заявило о своей независимости и ее признали США, а также ряд европейских государств, жить сербскому тандему оставалось считанные дни. Коштуница обвинил Тадича в том, что президент нарушил договоренности по Косово, фактически одобрив признание независимости края европейскими партнерами. Эти обвинения Тадич отрицал, выразив крайнее возмущение односторонним провозглашением независимости Косово.
В свою очередь, Тадич обвинил Коштуницу в том, что премьер нарушил договоренности по европейской интеграции, поддержав погромщиков, атаковавших посольства западных стран в Белграде, в результате чего Сербия чуть не рассорилась с Евросоюзом. Эти обвинения Коштуница даже не стал отрицать и подал в отставку.
Проблема в том, что даже если на майских выборах в Сербии Демократическая партия Тадича получит относительное большинство голосов и премьер-министром станет нынешний вице-премьер Бозидар Делич (или проевропейски настроенный министр иностранных дел Вук Еремич), путь Сербии в Евросоюз займет, как минимум, лет десять. То есть когда наступит счастливый день поднятия в Белграде синего с золотыми звездами флага, политическая карьера и Тадича, и Коштуницы уже закончится.
Понимая это, Коштуница спекулирует на сегодняшних проблемах Сербии, а главной проблемой страны этой весной оказалась независимость Косово. Нельзя недооценивать тот факт, что популизм подобного рода вполне способен привлечь голоса избирателей в условиях расколотого общества.
А общество в Сербии, как показали только что состоявшиеся президентские выборы, действительно расколото. Для половины сербов отдаленные перспективы европейской интеграции не важны, а Косово - важно. Для второй половины - наоборот. На новых выборах, как и в ходе только что прошедшей президентской кампании, Тадич будет играть на этой, второй, половине избирательного поля. И не исключено, что его партия - партия действующего президента - сумеет в мае укрепить свои позиции в сербском парламенте.
Таким образом, Коштунице придется на другой половине поля соперничать с радикалами Николича. И не следует верить тем, кто говорит, будто на этом поле у Коштуницы нет шансов.
Ведь в ходе недавних событий, связанных с погромами иностранных дипломатических представительств, именно Коштуница захватил инициативу в свои руки, убрав полицейских с улиц Белграда. Во всяком случае, в этом его обвиняют американцы. А для сегодняшних сербских радикалов любой политик, который "открыто противостоит" американскому давлению, является своим человеком.
Поддержат Коштуницу и бывшие сторонники Слободана Милошевича из Социалистической партии Сербии, возглавляемой ныне Ивицей Дачичем. В отличие от Николича, Коштуница образован и имеет опыт работы на высших должностях. К тому же лидером Сербской радикальной партии является не сам Николич, а находящийся в Гаагском трибунале Воислав Шешель, который по сей причине участвует в выборах лишь в виде портрета.
Таким образом, нельзя исключать того, что уже в начале лета Коштуница вернется в кресло премьер-министра. Но не как Коштуница - участник "тандема" с Тадичем, а как политик, оппозиционный действующему президенту. Впрочем, ничего страшного для Сербии в этом не будет.
Во Франции, например, президенту Франсуа Миттерану, который четырнадцать лет занимал высший государственный пост, пришлось дважды терпеть оппозиционного премьера. Причем если в первый раз - при премьере Жаке Шираке - это привело к кризису, то во второй - при премьере Эдуарде Балладюре, - напротив, помогло выбраться из кризиса. Иначе говоря, для успешного развития страны тандем из президента и премьер-министра не является обязательным условием.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
