В колонке "Полцарства за царя" ("Дело", 14 января) Дмитрий Травин, анализируя результаты социологических опросов, связанных с предстоящим избранием Дмитрия Медведева, приходит к выводу "о видении мира, свойственном, скорее, традиционному монархическому менталитету, чем менталитету современному".
Вспомнилось, как проникновенно, по-отечески покровительственно сразу после осознания своей победы в 2003 году говорил Жириновский лидерам СПС, что они не понимают Россию, которой нужна не парламентская демократия, а фактическая монархия. "Царь им нужен, царь - как вы не понимаете!"
Понимаем мы, Владимир Вольфович, понимаем, вот только говорить о менталитете для аналитика - занятие рискованное. И дело даже не в том, что боишься окрика: "Как это ты про свой народ смеешь такое говорить?" Себя лично куда относить - к народу или как - вот в чем проблема.
Дмитрий Травин высказывает мысль, что царя мы хотим не ради его плетки, а видя в нем защитника и благодетеля. Это, может быть, и правильно, но, как мне кажется, недостаточно. Ведь это только симптомы, но не диагноз. Какие свойства характера народа определяют его поведение?
Посмотрите, как у нас проходят выборы в самом низшем звене - на уровне муниципалитетов. В моем пригородном округе все, можно сказать, друг друга знают. И именно по этой причине на выборы не ходят. Однажды, чтобы обеспечить явку, решили объединить муниципальные выборы с региональными, так я сам видел, как избиратель с яростью порвал в клочки муниципальный бюллетень: "А этих бездельников нам не надо!"
Помню, однажды был среди кандидатов человек, можно сказать, без изъянов. Возраст, образование, политический опыт, репутация - всё было на месте. И жил здесь двадцать лет, и альтруистические поступки за ним числились. Но стали про него распространять небылицы, которые и опровергать-то было смешно, - всё на виду. А поверили. И избрали человека со стороны, о котором прежде не слышали. Вообще, замечал эту тенденцию - избирать людей со стороны. Но не тех, кто живет в соседнем доме. "Нет пророка в своем отечестве" - это благопристойное определение людского порока, попросту именуемого злобностью.
Злобный у нас народ. И не только в квартирном вопросе дело. Часто хочется сказать, что это генетическое свойство, но одергиваешь себя: этого не может быть, потому что не может быть никогда. Это только культурой определяется, а культурные процессы идут медленно. И ведь правда: сейчас нет диких драк поселок на поселок, какие я видел в послевоенные годы. Но иногда кажется, что культурным воспитанием злоба загоняется только внутрь, но не исчезает. Злоба - скалярная величина, она потенциальна, она имеет свойство накапливаться. Живешь с человеком рядом, всё ничего, но вдруг по пьянке как прорвется... И выльется на того, кто оказался рядом.
Если вместе собираются достаточно злобные люди, их злоба суммируется. Когда скапливается критическая масса, то любой коллектив превращается в толпу. Толпа всегда злобна и деструктивна. А если в партию сгрудились малые...
За всю новейшую историю в России был лишь один партийный лидер, которого только извращенец мог считать злобным. Его так и хотелось назвать Винни-Пухом. Но дали ему другие прозвища, оклеветали, и партия его растаяла. Наверное, доброта, в отличие от злобы, не суммируется. Впрочем, знаю людей, которые ходят в филармонию не столько из любви к музыке, сколько для приобщения к атмосфере доброты.
Когда разговор о политике приводит к рассуждениям о добре и зле, сегодняшние политологи морщатся и отворачиваются. Считается, что эта тема должна проходить, так сказать, по духовному ведомству. Но что же делать, если наша Церковь не сумела за отведенный ей срок (всего тысяча лет, в отличие от двух тысяч в Европе) справиться с задачей завершения христианизации? Придется нам, постхристианам, этим заниматься. Ибо, как сказал великий Гегель, "народ, имеющий плохое понятие о Боге, имеет и плохое государство, плохое правительство, плохие законы".
P.S. А плетку-то царскую избиратель очень даже уважает. Надеется, что ею перепорют всех соседей, а его не тронут.
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
