Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Дискуссия 12/11/2007

Надо стать не русской, а петербургской нацией

Данила ЛАНИН

Человеку, знакомому с политической жизнью лишь по газетным публикациям и телепередачам, должно казаться более чем странным, что либеральная газета "Дело" напечатала статью ультраправого публициста Вадима Штепы: "Чтобы стать русскими, надо преодолеть Россию" ("Дело" от 6.11.2007).

А по прочтении этой статьи, в которой обильно цитируется Алексей Широпаев (один из идеологов самого крайнего русского национализма, известный своими изысканиями о "славянском боге Ящере" и тому подобных материях), черным по белому пишущий, что культ российской государственности, истерический патриотизм и неизжитое имперское сознание - суть главные препятствия на пути к вхождению русских в мир цивилизованных европейских наций - такому читателю может даже показаться, что он сходит с ума.

Между тем, читатель попросту плохо информирован или, точнее, основательно дезинформирован. К сожалению, большинство современных российских СМИ никак не могут прожевать идеи и представления, созревшие в головах советских интеллигентов в 70-е гг. и выплеснувшиеся в публицистике эпохи перестройки. Политическая реальность изменилась радикально, но осмыслить ее журналисты пытаются с помощью идеологической системы координат, сложившейся еще до развала СССР. Поэтому они, естественно, в упор не видят того, что есть, и видят то, чего нет.

Если верить СМИ, то в России, как и 15 лет назад, имеются три противостоящие друг другу политические программы: либеральная, коммунистическая и национал-патриотическая. Поскольку силы, представляющие эти программы, находятся в неустойчивом равновесии, над ними воздвигся "прагматичный" путинский режим, который ловко играет на всех трех идеологических клавишах, отдавая явное предпочтение национал-патриотизму, но не забывая и о коммунистическом электорате (восстановление сталинского гимна, печально знаменитая фраза о "величайшей трагедии ХХ века" etc.), а либералам оставляя в утешение рыночную экономику и формальное соблюдение конституционных процедур.

На самом же деле сегодня есть только две программы, примирить которые не смог бы не только Путин, но и вообще никто. Это программа сохранения Московского государства (в последние триста лет предпочитающего скрываться под псевдонимом "Россия") и программа демонтажа этого государства. По сравнению с этим фундаментальным различием позиций, все остальное - мелкие тактические разногласия. Ибо сакраментальный вопрос: "Как нам обустроить..?", имеет отвлеченно-эстетический характер, пока не решено, что же, собственно, нам предстоит обустраивать - то ли опять нары в общем бараке, то ли комнаты в коммуналке, то ли все желающие, в конце концов, получат свои отдельные квартиры. А это как раз и не решено. И именно поэтому (а вовсе не потому, что экономический рост может в любой момент смениться кризисом) внешне процветающая, ублаготворенная, насытившаяся страна по-прежнему живет в предчувствии потрясений.

Таким образом, раскол русских ультраправых на "империалистов", продолжающих традицию черносотенцев, регионалистов или "национал-демократов", от имени которых пишет Штепа, - явление абсолютно закономерное и логичное. Внутри либерального лагеря аналогичный раскол произошел еще десять лет назад. И такой же раскол среди левых - лишь вопрос времени: уже существующие принципиальные расхождения в оценке исторической роли и перспектив российской государственности неизбежно окажутся более значимыми, чем объединяющее их негативное отношение к абстрактному "капитализму".

Но возникает вопрос: не может ли так случиться, что приход в регионалистское движение, либеральное по своему происхождению, "свежих сил" слева и справа (в том числе "совсем справа") приведет лишь к внутренним конфликтам, дезориентирует потенциальных сторонников и в итоге ослабит само движение? Вряд ли. Еще два года назад либеральный петербургский регионализм, активно заявивший о себе в конце 90-х, был практически мертв, так что "ослабить" его еще больше было бы затруднительно. Ожил он именно потому, что перестал быть чисто либеральным. Сегодня ингерманландские флаги можно видеть на всех политических акциях оппозиции. Люди, поднимающие эти флаги, придерживаются весьма разных взглядов, что не мешает им всем ясно понимать: в России ничего хорошего не будет. И не то противоестественно, что левые и правые, либералы и националисты, атеисты и христианские фундаменталисты стоят под одним знаменем, а, скорее, уж то, что они приходят с этим знаменем на митинги российской оппозиции, как бы поддерживая ее сюрреалистический лозунг: "Нам нужна другая Россия!" (точно как в анекдоте: "Дайте другой глобус").

Нечего петербуржцам там делать. Пусть сторонники "такой России" и "другой России" погружаются в окончательный маразм сами, без нас. Дистанцироваться от них - одна из первоочередных задач петербургского - и любого другого регионального - движения. Но для этого как раз и нужны четкая программа, отточенные лозунги, и они не должны иметь ничего общего с уже набившими оскомину идеологическими штампами, которыми оперируют российские партии.

Может ли стать основой такой программы и таких лозунгов "национал-демократическая" идеология Штепы и его московских друзей? Нет, потому что она все еще слишком зависима от идеологии просто националистической. Может ли стать упомянутым идейным базисом критикуемая Вадимом Штепой и хорошо известная читателям "Дела" "универсальная" регионалистская теория Даниила Коцюбинского? Тоже нет, потому что она все еще слишком зависима от идеологии либерализма.

Эта неспособность освободиться от влияния той или иной российской политической традиции порождает в обеих концепциях очевидные "провисания" и просто логические несообразности.

Например, если Штепа действительно считает, что русские - не нация, а только некая языковая, ментальная и культурная общность, наподобие англосаксонской, и что собственно нации на территории нынешней РФ еще только должны возникнуть (в чем я с ним совершенно согласен), то тогда зачем вообще акцентировать их "русскость"? Она и так есть и никуда не денется ни при каком развитии событий, но культурная общность - не политическая категория. Не может быть задачи у петербуржцев или, допустим, у нижегородцев "стать русскими", как и у американцев или новозеландцев (я не имею в виду, конечно, маори) никогда не было задачи "стать англосаксами". Задача состоит именно в том, чтобы стать нацией - в нашем случае, петербургской нацией. Кстати, любая нация включает представителей многих этносов, и те же американцы отнюдь не все англосаксы, равно как и не все петербуржцы - русские.

Коцюбинский, напротив, никак не может отделаться от либерального отвращения к самому понятию "национальное государство". Из-за этого ему приходится пускаться в долгие рассуждения о том, что национальное государство как форма политической организации якобы вообще отмирает, уступая место неким "регионам" (см. его давнюю статью "Регионы против государств", "Дело" от 05-12.02.2007). Понять это было бы мудрено, если бы не приводимые в статье примеры, из коих явствует, что "национальными государствами" Коцюбинский почему-то именует многонациональные империи, а "регионами" именно то, что всю жизнь как раз и называлось национальным государством. Конечно, не в терминологии дело, но в данном случае семантический сдвиг явно нужен Коцюбинскому для того, чтобы его "референтная группа", т.е. либеральная политическая тусовка, не дай Бог, не заподозрила его в апологетике национального государства.

Впрочем, о государстве нет ни слова и у Штепы. То есть об империи-то он говорит с аффектированной ненавистью, но противопоставляет ей опять же какое-то невнятное "региональное самоуправление". Как ни смешно, но националисты боятся быть заподозренными в "апологии государства" ничуть не меньше, чем либералы. Этого боялись еще первые славянофилы.

Между тем, путинскому проекту укрепления российской государственности могут быть с успехом противопоставлены не расплывчатые словеса о свободе, демократии, правах человека, справедливости, самоуправлении и всем прочем, а только конкретные и понятные людям программы построения государственности региональной. Ибо не бывает ни свободы, ни демократии, ни прав, ни справедливости самих по себе, а бывают более или менее свободные, более или менее демократические, более или менее правовые, более или менее справедливые государства.

Московское государство - монстр, не подлежащий перевоспитанию, и это на самом деле все прекрасно знают. Но если люди не видят альтернативы, если от российской оппозиции они слышат одни благоглупости, то, естественно, будут во всем поддерживать Кремль, поскольку лучше уж такое государство, чем вообще никакого.

Государство - это не чиновники, как полагают российские оппозиционеры. Государство (civitas) - это способ существования граждан (cives). Отсюда же, кстати, и слово "цивилизация". Нет ничего более нелепого, чем борьба за "уменьшение роли государства". Нет ничего более осмысленного - по крайней мере, в политике, - чем борьба за создание государства, которое, наконец, позволит нам быть самими собой, которое будет вырастать из нашей, петербургской, цивилизации, которое будет отвечать нашим представлениям о свободе, праве и человеческом достоинстве. Именно петербургское государство, а не просто "региональное самоуправление" должно быть нашей целью. И тогда вопрос о том, либеральное это движение или националистическое, левое или правое, будет снят раз и навсегда.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Первый звонок или "последний клапан"?
Дмитрий Травин ("Дело" от 22.09) полагает события "черной недели" (15.09-19.09) первым звонком.
Подробнее 

Разруха все же в головах!
"Империя в силах" - таков, на мой взгляд, главный вывод, который следует из полемической статьи Даниила Коцюбинского "Манифест неудачника", опубликованной в "Деле" от 21.04.08 г.
Подробнее 

Бунтари-одиночки или союз граждан?
"Манифест неудачника" напомнил историю, как на съезде партии знаменитый хирург Борис Петровский докладывал о достижениях и перспективах советской медицины, - в частности, о пересадке почек.
Подробнее 

Зачем нам считать себя нацией?
Начавшаяся на страницах "Дела" дискуссия примечательна уже тем, что ее участники обсуждают не вопрос о том, "как обустроить Россию", казавшийся актуальным еще 10-15 лет назад, а дилемму следующего шага: на каких идеях и ценностях должны развиваться российские регионы и прежде всего Петербург "после России"? То есть после эпохи очередного имперского оледенения, ставшего следствием "великого углеводородного чуда"...
Подробнее 

Не все регионализмы одинаково полезны
Во второй половине 1991 года мне довелось присутствовать на тусовке одной вновь создаваемой партии.
Подробнее 

Надо стать не русской, а петербургской нацией
Человеку, знакомому с политической жизнью лишь по газетным публикациям и телепередачам, должно казаться более чем странным, что либеральная газета "Дело" напечатала статью ультраправого публициста Вадима Штепы: "Чтобы стать русскими, надо преодолеть Россию" ("Дело" от 6.11.2007).
Подробнее 

Чтобы стать русскими, надо преодолеть Россию
Консервативно-патриотический дрейф российской власти заставил ее два года назад заменить давно уже рутинизировавшийся, но все-таки "неудобный" революционный праздник 7 ноября на "день национального единства" 4-го.
Подробнее 

Успех пастыря или успех палача?
Дискуссию о "лузерах" и виннерах", стихийно начавшуюся на страницах "Дела", о том, кого именно и за что именно следует считать успешным, а кого - проигравшим, продолжает известный петербургский правозащитник Леонид РОМАНКОВ.
Подробнее 

В тени двуглавого дракона
Почти полгода на страницах "Дела" идет дискуссия на тему дальнейшей судьбы народов и земель, входящих в данный момент в состав московской империи**.
Подробнее 

Колобок и Джонни-пончик // Наши сказки на мировом уровне
Алексей Шустов в статье "Психология россиян сопротивляется партийной системе" (Дело от 23 октября 2006 г.) назвал две основные причины, по которым, с его точки зрения, в России не смогла заработать и в ближайшие лет 50, видимо, не заработает западная модель демократии в виде двухпартийной системы.
Подробнее 

Куда налить вино свободы?
Дискуссия, начатая Даниилом Коцюбинским, выдвинувшим тезис о том, что Россия и демократия — суть вещи несовместные и что тем хуже для России ("Дело" за 14.08.06), как и следовало ожидать, оказалась бледной тенью дискуссий на ту же тему, происходивших в петербургских СМИ почти десять лет назад.
Подробнее 

Россия — нормальная страна // Аллергией на демократию страдает не народ, а власть
Давно мы уже слышим песни о том, что "русский мир" устроен на свой неповторимый лад и что европейские "нормы жизни" ему не подходят.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru