Конфликт на турецко-иракской границе и дискуссия о "мягком" разделе Ирака в американском конгрессе заставляют внимательнее посмотреть на карту Ближнего Востока.
Посмотрели - и что же видим? На глазах одна из стран региона превращается в некое подобие Сомали. То есть на карте по-прежнему изображается Ирак, независимое государство с четко очерченными внешними границами. Однако на практике решающее слово там сегодня принадлежит не "законной власти", а самым разным силам - от американцев до никому не подчиняющихся местных вооруженных формирований.
Пытаясь управлять конфликтом в Ираке, политики, военные и ученые в США уже неоднократно предлагали "мягко" поделить страну. В качестве образца еще несколько лет назад была предложена Босния и Герцеговина. Действительно, в боснийской войне 1990-х годов участвовали три этнополитические группировки (сербы, хорваты, боснийские мусульмане). В Ираке основных сил столько же - курды (в основном мусульмане, но в данном случае национальный фактор важнее, чем религиозный), арабы-сунниты и шииты (тоже, в основном, арабы).
В Боснии, в конечном счете, было сохранено формальное единство страны, но фактически она оказалась разделена на три квазигосударства. Спокойствие в стране обеспечивают силы НАТО, экономическую стабильность - Европейский Союз. Что мешает повторить этот опыт в многострадальном Ираке, разделив его на слабо связанные между собой Курдистан, "Суннистан" и "Шиастан"?
Некоторые американские эксперты предлагали еще более дробное деление ("Глубокий Юг", Средний Евфрат, Багдад, Суннистан, туркменский и христианский анклавы, а также "общий" Киркук с его нефтяными богатствами и запутанной этнической ситуацией).
Во всех предложениях видно стремление отделить от богатого нефтью и пока более стабильного "шиитско-курдского" Ирака неспокойный и обделенный природными ресурсами "суннитский треугольник".
Желание поделить Ирак с наибольшей выгодой для американских армии и бизнеса вполне понятно. Проблема, однако, состоит в том, что в арабском мире никаких "станов" не было и нет. Если говорить о религии, то, несомненно, есть страны, в которых численно доминируют сунниты; в некоторых странах и провинциях преобладают шииты. Но ни одно арабское государство, насколько мне известно, не объявляло себя сугубо суннитским или шиитским.
Вообще говоря, со "станами" в западном (особенно американском) политическом лексиконе наблюдается явный перебор. Еще недавно в качестве гипотетических государств в СМИ упоминались центральноазиатский "Унистан" и "Хамасстан" в секторе Газа. Теперь речь зашла о создании новых "станов" для Ирака.
Нарисовать такие квазигосударства на карте, разумеется, нетрудно. Однако информация, поступающая из Ирака, говорит о том, что большинство местных политиков стремятся установить контроль над всей страной, а не только над "своими" провинциями.
Кажется, пока ни одна арабская группировка в Ираке не предлагала "отпустить" даже вечно недовольных и фактически уже автономных курдов. Да и как их отпустить? Все курдские партии претендуют на Киркук (очевидно, вместе с его нефтью). Подарить Киркук курдам могли бы их западные союзники, но сейчас не 1918 год, и американцы не отличаются той решимостью, которая была тогда у британцев и французов, деливших руины Османской империи. Если Киркук станет курдским, кто даст гарантии, что к Курдистану не попытаются присоединить и Мосул - крупнейший город северного Ирака?
Никакой естественной границы между курдами и арабами нет, как нет и реальных внешних границ иракского Курдистана (разве что на основных дорогах, ведущих в соседние страны). Даже сейчас, без официального признания независимости курдских районов Ирака, вооруженные группы легко проникают оттуда в Турцию, а заодно и в Иран (по слухам, курдское движение в Иране пользуется поддержкой американцев). Так же легко "гуляет" и оружие.
В этих условиях турецкая операция против курдов на территории, "пририсованной" к Ираку, неизбежна. Предотвратить ограниченное, но регулярное турецкое вмешательство в Ираке вряд ли удастся и потому, что это не чужая для турок земля. Граница, проведенная после Первой мировой войны французами и британцами, - отнюдь не священный рубеж. Тем более что его не соблюдают сами курды.
Точно так же маловероятно и широкомасштабное вторжение с целью оккупации иракского Курдистана. Контролировать этот район не мог даже Саддам Хусейн, не стеснявшийся в выборе средств для подавления мятежников.
Фактически независимый Курдистан внутри "нарисованного на карте" Ирака может существовать еще долго, как Абхазия или Сомалиленд. Что касается отдельных квазигосударств для суннитов и шиитов (даже если найти подходящие арабские названия), их можно нарисовать на карте, но едва ли удастся сохранить надолго.
Не приходится отрицать, что почти все границы стран Ближнего Востока не древнее, чем границы независимой Эстонии или Литвы. Однако это еще не основание, чтобы делить государства, созданные при участии европейцев, на более мелкие управляемые части. Так можно взорвать не только изгоев вроде Сирии, но и союзников Запада, провоцируя "войну всех против всех" (как это однажды случилось в Палестине, Индии и на Кипре после ухода британцев).
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
