В начале прошлой недели вдруг выяснилось, что на Владимира Путина в Тегеране готовится покушение. Чем же досадил шахидам единственный на земле политик, готовый дать им "мирный атом"?
В Москве людей, недовольных Путиным, - выше крыши. И даже выше колокольни Ивана Великого. Недовольны "преемники", которых он, похоже, задвинул. Недовольны националисты из созданной, а затем отмененной по указке Кремля "Родины". Недовольны справороссы, которым Владимир Владимирович изменил с едросами. А уж другороссы даже воздухом одним с ним дышать не могут.
Если бы на Путина решили вдруг покуситься где-нибудь в рамках Садового кольца, весть о сем злобном намерении пронзила бы ужасом даже сердца циничных журналюг. А так? И хочется вроде испугаться, да не получается. Слишком уж грубо все состряпано. В полном соответствии с квалификацией лиц, которые такими делами занимаются.
Путина в Тегеране, по логике вещей, на руках должны носить, персиками угощать и размещать в гареме с очаровательными персиянками, эротично воркующими про то, что атомная станция в Бушере совершенно не несет никакой угрозы миру. Ведь если бы на территории Ирана хоть волос упал с головы путинского лабрадора Кони (о самом президенте и не говорю), страна осталась бы один на один с Джорджем Бушем и его страстным желанием поддерживать демократию при помощи массированных бомбардировок.
Словом, более идиотского сценария, чем покушение на Путина в Иране, придумать невозможно. Естественно, на самом деле никаких планов покушения не существует. Но существует зато вопрос о том, почему российским спецслужбам именно сейчас нужно было пугать президента страны подобными выдумками да к тому же допускать утечку "информации" в прессу?
Скорее всего, шахидская история является продолжением кремлевских разборок последних недель. Если глава госнаркоконтроля Виктор Черкесов предпочитает общаться с Путиным через газету, о чем я писал в прошлый понедельник, то глава ФСБ Николай Патрушев (или кто там у нас на шахидском фронте?) решает свои проблемы, создавая вокруг президента атмосферу страха и подозрительности. Всюду, мол, враги. И в этом враждебном окружении не время выяснять, чем приторговывают чекисты в свободное от защиты родины время.
Отбить наезд Черкесова впрямую, может быть, и трудно. Кое у кого из защитников родины доллары уже из ушей сыплются, так что закрывать глаза на лиц, торгующих в храме госбезопасности, просто невозможно. Но вполне реально нанести контрудар, дав понять президенту, что с изгнанием торгующих он потеряет значительно больше, нежели приобретет.
Более того, возможно, шахидская история раскручивается даже не с общей абстрактной, а с вполне частной и конкретной целью. Ведь корпорация гэбистов структурно разделена сегодня на несколько групп - Федеральная служба безопасности (ФСБ), Федеральная служба охраны (ФСО), Служба внешней разведки, госнаркоконтроль и кое-что еще. Если, скажем, ФСО проспала угрозу президенту, а ФСБ ее обнаружила, то плохо придется главному охраннику страны Евгению Мурову и непосредственному шефу президентской стражи Виктору Золотову. Но если, напротив, контрразведчики из ФСБ прошли мимо столь серьезной угрозы, а охранники оказались начеку, то здесь уже Патрушеву окажется несладко.
В общем, у семи нянек президент без глазу. Кто за что отвечает, непонятно, и, следовательно, открывается широкое пространство для интриг.
Еще одним фронтом междуусобной борьбы на минувшей неделе оказалось дело генерала Бульбова - начальника департамента госнаркоконтроля. Тов. Бульбов был арестован Следственным комитетом, и именно за него, в первую очередь, заступался в своей газетной статье генерал Черкесов. А теперь за безвинно пострадавшего Бульбова заступилась еще и генпрокуратура, представитель которой заявил, что арестовывать бедолагу вовсе не стоило.
Возглавляемая Юрием Чайкой генпрокуратура сегодня жестко противостоит влиятельному путинскому приближенному Игорю Сечину - заместителю главы кремлевской администрации. Чайка отвоевывает позиции, утраченные в то время, когда генпрокуратурой командовал соратник и даже почти родственник Сечина - Владимир Устинов. Следственный комитет, напротив, проводит линию, отражающую интересы этого "серого кардинала". "Следаки" активно наезжают на госнаркоконтроль и на возглавляемую Сергеем Степашиным Счетную палату. Если принять во внимание то, как много сегодня говорят о близких союзнических отношениях Черкесова с Золотовым, а также о связях Сечина с Патрушевым (которые, правда, не столь уж близкие, но, возможно, вполне союзнические), то отчетливо вырисовывается общий контур кремлевской междоусобицы.
Сечин переживает сейчас не лучшие времена. Устинов переведен в захолустный минюст. Снят с премьерского поста Михаил Фрадков. Правда, этот бравый товарищ возглавил сегодня еще одну гэбистскую структуру - Службу внешней разведки. Не исключено, что и он вот-вот вмешается в схватку, усиливая позиции Сечина и главы следственного комитета Александра Бастрыкина.
Все вышесказанное, конечно, лишь общий контур противостояния, детали которого от нас скрыты. Но по мере того, как на фоне мутной единороссовской идиллии все отчетливее прорисовывается этот контур, на память приходит середина 90-х гг., когда президентский охранник был вторым по значению человеком страны.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
