Тендер на разумное, доброе, вечное // Выиграли ли его священники?
Дмитрий ТРАВИН
Дискуссия о письме академиков и об ОПК оказалась, пожалуй, наиболее интенсивной из всех дискуссий, проходивших в "Деле" за последние годы. При том, что никто ее заранее не планировал. Просто как авторы, так и читатели рвались высказаться именно на данную тему.
Путин, РПЦ, суверенная демократия
Похоже, вопрос веры (в широком смысле, включающий как религиозную, так и идеологическую проблематики) становится сегодня более актуальным, нежели вопросы экономических реформ или устройства политической системы. Этот вывод я делаю не только исходя из наших газетных публикаций, но и опираясь на многолетний опыт работы со студентами различных петербургских университетов.
В принципе, это неудивительно. Проведенные в 90-х гг. реформы создали в России динамичную экономику, дающую миллионам людей возможность выстраивать свою жизнь, не дискутируя, а просто вкалывая. Ограниченность всего сделанного и проблемы, не разрешенные за годы путинского правления, волнуют лишь людей, обладающих государственным мышлением. Но таких всегда меньшинство. Основная масса вспомнит о реформах лишь тогда, когда гром грянет.
По той же примерно причине теряется интерес к политическому устройству. Чего искать, когда и так все выглядит прекрасно? Тех же, кто не обладает "чувством прекрасного", сдерживает цензура.
А вот вопрос веры - это серьезно. Только, боюсь, для подавляющего большинства это не вопрос смысла жизни, не вопрос выбора между добром и злом, не вопрос соблюдения заповедей. Речь, скорее, идет о том, чтобы в наше смутное время примкнуть к некой большой общности, опереться на прочную и надежную силу. По сути дела, нами движет потребность знать, что все будет хорошо. И убедиться в этом помогает не дума о вечных вопросах, а любое успокаивающее средство. Не опиум, так триада типа "Самодержавие, православие, народность", или, что в современных условиях точнее, "Путин, РПЦ, суверенная демократия".
Если слабый человек, подверженный жестоким соблазнам, уверует в Бога, то станет от этого лучше. Если же под видом веры он положится на данную триаду, то все будет зависеть от того, куда его поведут вождь, церковь и идеология. В истории есть масса примеров, как общество под таким руководством забредало не туда и совершало действия, сильно расходившиеся с гуманными религиозными заповедями.
Чем ОПК лучше Достоевского?
Именно в этом контексте, мне кажется, и стоит рассмотреть проблему ОПК. По сути, перед нами поставили вопрос о тендере (конкурсе) на право сеять разумное, доброе, вечное. Нельзя сказать, что школа не занимается такого рода посевами. Ведь чему учат уроки литературы? Разве молодой человек, внимательно изучивший Толстого и Достоевского, не должен стать добрее, честнее, миролюбивее? Или возьмем историю? Разве юноша или девушка, разобравшиеся с помощью учителя в сути массовых репрессий со стороны инквизиторов, нацистов или сталинистов, не должны отвратить свои взоры от жестокости?
Теоретически должны. Если верить программам, то все у нас обстоит просто замечательно. Но на практике мы знаем, как нелегко добиться результата даже идеальному учителю. А сколько у нас таких идеальных?
Проблема не в том, что не учат. Проблема в том, что эффективность обучения низка. И это значит, что само по себе введение ОПК или любой другой дисциплины не является решением проблемы. И даже не является приближением к решению, поскольку время, отпущенное на учебу, не безгранично.
А может, это время эффективнее использовать на расширение уроков истории и литературы с помощью все тех же учителей? А может, требуются специальные занятия по толерантности с подробным разбором примеров геноцида и репрессий? А может, стоит остановиться на обзоре этических аспектов различных религий, не отдавая часы священникам и не допуская никакой догматики? А может, подойти чисто рационально и предпочесть экономистов, которые докажут школьникам, что войны и жестокость просто неэффективны? А может, напротив, сократить все уроки и чаще водить детей на природу, наглядно демонстрируя, как прекрасен Божий мир?
В каком из этих вариантов мы добьемся поставленной цели? Не знаю. Но подозреваю, что дискуссию стоит вести именно в данном направлении. А не идти стенка на стенку, в очередной раз пытаясь решить "основной вопрос философии". Если РПЦ хочет выиграть конкурс на право сделать наших детей лучше, то пусть докажет, что средний священник честнее, гуманнее, толерантнее и педагогически грамотнее среднего учителя литературы. Пусть докажет, что с помощью ОПК можно решить проблему, не решенную до сих пор благодаря чтению "Преступления и наказания".
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
