Взгляд	8/10/2007

Испанский путь к российскому примирению // Возможны ли у нас пакты Монклоа?

Дмитрий ТРАВИН

Пакты Монклоа, принятые в Испании в октябре 1977 г., резко ускорили процесс национального примирения. Различные политические силы сумели пойти навстречу друг другу и отказаться от тех своих требований, которые вызывались, скорее, амбициями и своеобразным поворотом исторической памяти, нежели реальными потребностями дня нынешнего. Возможно ли для России сегодня движение в этом направлении?

На первый взгляд, может показаться, что вопрос неактуален. Подавляющее большинство россиян едины в своем сплочении вокруг Кремля и лишь отдельные "отщепенцы" видят страну расколотой. Однако, думается, это сплочение лишь кажущееся. Сегодняшняя Россия едина отнюдь не в понимании ценностей, а лишь в удовлетворенности текущим моментом. Исчезни благосостояние, растущее ныне быстрыми темпами, и уйди в отставку харизматический лидер - все боли и обиды прошлого всплывут вновь. Опять встанут вопросы об отношение к революции 1917 г. и к реформам 1992 г., снова вспыхнет стремление регионов к самостоятельности, вновь начнутся споры о чиновниках и олигархах, т.е. о том, кто виноват во всех наших бедах.

Вопрос об "отечественных пактах Монклоа" рано или поздно станет актуальным. Однако, несмотря на значительное историческое сходство России с Испанией, наша сегодняшняя ситуация к примирению не располагает.

Сытое брюхо к компромиссам глухо

Прежде всего надо заметить, что испанское примирение происходило в условиях медленного экономического развития, когда налицо было множество проблем. Франкизм обеспечил реформы и начало быстрого роста ВВП, а затем возник мировой энергетический кризис, существенно притормозивший хозяйственную динамику. Вопрос о том, как жить богато, встал во второй половине 70-х гг. в полный рост. Процветание уже трудно было соотносить с авторитарным режимом, канувшим в Лету, но при этом демократия отнюдь не казалась панацеей от всех экономических болезней.

У нас в России сегодня подъем. И те, кто оседлал взмывающую вверх волну, считают, будто подобная пруха останется навсегда. Они видят себя победителями, тогда как любые оппоненты для них - лишь жалкие неудачники. Зачем нужно примирение, коли противник ничтожен и не сегодня-завтра исчезнет вообще? Да и можно ли заключать какие-то пакты с людьми, не вполне полноценными, с теми, кто ниже тебя по уму и удачливости?

При такой постановке вопроса оппоненты победителей озлобляются и сами перестают быть хоть сколько-нибудь договороспособными. Для них всякий, кто близок к власти, - уже мерзавец. Даже если он делает полезное для общества дело. Любой позитивный факт жизни страны оппозиция игнорирует, любой негативный - гипертрофирует. Тем самым она вообще перестает быть понятна основной массе населения, замыкается в себе и еще больше озлобляется. Власть же этому лишь радуется, убеждаясь в отсутствии всякой необходимости идти на компромиссы.

Острые углы круглого стола

Другая особенность нынешней России, препятствующая появлению "пактов Монклоа", - это убогость партийно-политической системы. Реально существующее различие интересов не имеет своего организационного представительства. Совершенно не ясно, кому садиться за круглый стол переговоров, даже если вдруг появится желание двигаться к компромиссам.

В Испании 1977 г. существовали реальные партии - правые, левые, центристские. Кто-то оказывался более успешен, кто-то - менее, но за каждой политической силой стояли определенные избиратели, чье мнение требовалось учитывать. Соответственно, всякие договоренности были совершенно конкретны. Имелась ясность в том, кто и по отношению к кому идет на уступки.

У нас в России все не так. Трудно представить себе, в частности, переговорный процесс между единороссами и справороссами. Как тем, так и другим без году неделя. Как те, так и другие управляются из одного кремлевского места. Ни альтернативной идеологии, ни альтернативного видения перспектив страны у этих партий нет. Если они начнут заключать между собой какие-то пакты, то это будут исключительно пакты о разделе кормушек. Подобные договоры могут, конечно, снизить накал взаимного озлобления грызловцев и мироновцев, но они никак не способны решить проблемы, сущностные для страны. В случае возникновения кризисной ситуации про подобные пакты мигом забудут.
Трудно представить себе сегодня и переговоры Кремля с "Другой Россией". Возможно, у этой оппозиции есть какое-то альтернативное видение судеб страны, но она сегодня никого не представляет. Так же, как не представляют никого СПС и "Яблоко". Причем вина самих этих партий в том, как ныне у них складываются дела, пожалуй, даже больше, нежели вина Кремля, постаравшегося вывести всех возможных демократов с электорального поля.

По сути, сегодня в России никто не представляет интересы той огромной части избирателей, которая не участвует в выборах, голосует против всех или же, плюясь и чертыхаясь, кидает бюллетень за одну из двух партий власти. Во многом такое положение дел связано с тем, что эти люди сами толком не осознают свои интересы. Однако в кризисной ситуации властям придется с этой массой считаться, и тогда отсутствие компромисса обернется множеством проблем.

Не царское дело

Кроме партийно-политической системы, для достижения компромиссов не вполне подходит и форма нашей российской властной вертикали. В Испании большую роль в деле национального примирения сыграл король Хуан Карлос. Оставаясь над схваткой и обладая значительным авторитетом среди различных слоев населения, он все время стимулировал политиков к поиску компромиссов.
У короля Испании не было своих конъюнктурных политических интересов. У нас же поиск компромиссов - "не царское дело". Президент страны (во всяком случае, на втором сроке) фактически возглавляет правительство, лично решая все вопросы, принципиальные для осуществления текущей политики. Более того, Владимир Путин демонстрировал свою явную заинтересованность даже в решении таких сугубо частных (хотя и многомиллиардных) вопросов, как, скажем, раздел ЮКОСа. При наличии огромного авторитета среди значительной части населения России президент для другой ее части - всего лишь один из коварных и жестоких политических игроков.

Кроме того, за последние годы полностью рухнул авторитет российской интеллигенции, в том числе наиболее известной - творческой - ее части. Если в перестроечное время для народа еще существовали авторитеты из культурной среды, то сегодняшние интеллектуалы четко делятся на две части. С одной стороны, это откровенно корыстные и циничные люди, использующие свои знания и положение лишь для того, чтобы умело отыскивать на теле нашей власти наиболее чувствительные для вылизывания места. С другой же стороны, это неудачники, которые не могут быть общепризнанными авторитетами по той простой причине, что сами не способны заработать миллиона себе на жизнь. Уважение у нас измеряется деньгами, и пока эта ценность в глазах основной массы населения остается абсолютной, никто не сможет в России встать над политической схваткой.

Где "ум, честь и совесть нашей эпохи"?

И, наконец, огромную роль в деле национального примирения играет общий настрой элит и народа. Интеллигенция ушла из рядов властителей дум, а другие слои элиты даже не демонстрируют намерения в эти ряды войти.
В некоторых странах огромную роль при формировании процесса национального примирения играет церковь. У нас же, к сожалению, РПЦ - не более чем один из политических игроков, стремящихся побольше ухватить, используя выгодную для себя конъюнктурную ситуацию. Новых Александров Меней за последние два десятилетия так и не появилось. Подавляющая масса священников - это, по сути, чиновники, которые запросто могли бы пересесть из РПЦ, скажем, в минздрав или в Пенсионный фонд.

В некоторых странах кризисные ситуации традиционно разруливает армия, считающая себя особой корпорацией, заботящейся не только о личном кармане, но и о стране в целом. У нас же армии дай Бог отмыться от всей той мерзости, которая прилипла к ней в связи с дедовщиной и откровенной коррупцией. Трудно представить себе сегодня молодого россиянина, идущего в офицеры, чтобы стать членом касты, которой можно гордиться. Соответственно, и решать судьбу страны такая армия оказывается не способна.
Чудовищную безответственность демонстрирует сегодня и российский бизнес. Конечно, в значительной степени его убогое положение связано с последствиями дела Ходорковского и с пониманием того, как быстро его проглотят, лишь только он даст повод усомниться в своей лояльности властям. Возможно, убогость позиции деловых кругов - это не столько их вина, сколько беда. Но, как бы то ни было, трудно надеяться сегодня на позитивную роль бизнеса в формировании национального компромисса.

Да и с обществом в целом у нас проблемы. В 70-х гг. почти три четверти испанцев считали, что гражданская война была постыдной эпохой в жизни страны. А у нас даже оценки откровенно преступных сталинских репрессий резко делят общество на группы, враждующие друг с другом.

Назад

Наверх