Главным политическим событием минувшей недели, бесспорно, стало заявление генерального прокурора Юрия Чайки об успехах в расследовании убийства Анны Политковской.
Есть уже первые арестованные. Есть весьма откровенные высказывания представителей власти относительно участия бывших сотрудников милиции и госбезопасности в убийстве. Есть вроде бы даже кавказский след. Словом, звучит все весьма убедительно. Дело отнюдь не выглядит сшитым на живую нитку.
Кому досадила больше всего Политковская? Кого демократы считали людьми, заинтересованными в ее устранении? Во-первых, тех, кто сегодня реально контролирует известный регион на Кавказе. Во-вторых, силовиков, контролирующих в России все остальное. И вот пожалуйста - именно здесь генпрокуратура сумела накопать какие-то доказательства. Поди скажи теперь, что власть заинтересована в заметании следов преступления.
Однако репутация у нашей генпрокуратуры, прямо скажем, не лучшая. Дело здесь даже не в личном отношении к ней со стороны людей демократической ориентации. И не в том, как откровенно в недавнем прошлом ориентировалась эта структура на определенные политические интересы. Чисто профессионально она со своей работой не справляется. Настоящих преступников посадить не может. Настоящих доказательств суду добыть не способна. Причем понятно почему.
Все, что осталось у нас от советского прошлого и не прошло через механизм реформирования, пребывает в убогом состоянии. Армия, спецслужбы, пенсионное обеспечение, здравоохранение... Прокуратура явно находится в этом же ряду. С чего бы людям учиться хорошо работать, если у них нет реальных демократических стимулов, заставляющих прокуроров и следователей "землю рыть" в странах с устоявшейся правоохранительной системой?
Так как же на фоне всего этого оценивать прокурорские успехи в деле Политковской? Думается, что вся эта история четко разбивается на две части, различие между которыми может быть не вполне очевидным.
Для начала рассмотрим часть первую. Похоже, прокуратура действительно стремится представить исполнителей преступления всем людям и структурам, интересующимся делом Политковской. Представить хочет именно таких исполнителей, которых "приняли бы" и российская демократическая общественность, и западное общественное мнение. Отсюда - арестованные силовики и кавказский след. Не берусь гадать, действительно ли удалось выйти на ту группировку, которая совершала данное преступление, или же убийство Политковской "повесят" на тех, кого по некоторым причинам избрали козлами отпущения. Но, скорее всего, посаженные люди окажутся действительно в чем-то виновными, и выглядеть все будет весьма правдоподобно.
Теперь часть вторая - заказчики преступления. То, что было сказано Чайкой в прошлый понедельник, звучало очень несерьезно. После того, как оказалась приведена масса интересных подробностей относительно исполнения преступления, фраза о заказчиках просто шокировала. Это, мол, лица, находящиеся вне территории Российской Федерации. И все. Хочешь верь, хочешь нет.
Наверняка многие подумали, что раз Чайка так много знает уже об исполнителях, то и за фразой про заказчиков стоит реальная информация. Но на самом деле по данной части никакой информации мы не услышали. Если вопрос об исполнителях, и вопрос о заказчиках рассматривать отдельно, то все хорошее впечатление, произведенное обстоятельным рассказом генпрокурора, вмиг улетучивается. Остается одна лишь политическая позиция, не подкрепленная ни фактами, ни элементарной логикой.
Похоже, намекал Чайка на Березовского. Спору нет, Борис Абрамович - тот еще деятель. От такого всего ждать можно. Но репутация - это еще не доказательство. Есть ли у лиц, находящихся "вне территории РФ", реальный интерес к осуществлению подобного рода преступлений?
Подорвать путинский режим? Смешно. Он, как мы видим, даже не шелохнулся. И любое лицо, находящееся "вне территории РФ", если только оно не страдало идиотизмом, прекрасно понимало с самого начала, насколько режим прочен.
Подорвать репутацию режима за рубежом? Допустим. Но что, кроме морального удовлетворения, может получить интересное нам лицо от подрыва репутации? Режим с подорванной репутацией сидит не менее прочно, чем режим с неподорванной. И газом все также торгует.
Единственный реальный мотив совершения преступления для "внетерриториального лица" - безумная личная ненависть к Путину. Мол, нагадить хочется любой ценой. Даже если лично от этого не выиграешь. Ни коммерчески, ни политически.
Если все доказательства прокуратуры лишь на этом основаны, то выглядят они слабовато. И даже если кто-то из исполнителей вдруг заложит Бориса Абрамовича (или кого-то еще), отнестись с уважением к подобным доказательствам будет трудно. Не вписываются они в нормальную логику.
А вместе с тем у лиц, находящихся внутри Российской Федерации, вполне могли быть мотивы к совершению такого рода преступлений. Поскольку эти лица в преддверии президентских выборов борются за власть и то, как складываются отношения нашей страны с Западом, может повлиять на политические процессы. Иначе говоря, нас пытаются сегодня убедить, будто лица, давно выброшенные из реальной политики, имели здесь интересы, тогда как лица, в ней самым непосредственным образом участвующие, чисты как агнцы.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
