В конце мая состоялось историческое событие - послы США и Ирана провели переговоры в Багдаде. Это была почти сенсация: ведь отношения между странами остаются крайне напряженными с 1979 г., когда в результате революции проамериканский режим шаха Пехлеви был свергнут, а к власти пришли исламисты.
Но особенно интересен тот факт, что переговорам предшествовал один из самых сложных периодов в отношениях Ирана и США, когда многие эксперты пророчили войну и спорили лишь о точной дате начала боевой операции США против Ирана. Но так ли уж непримиримы противоречия между этими двумя странами?
Буш начал первым
Тогда, в 1979-м, потеря стратегического союзника и угроза экспорта исламской революции из Ирана в страны Ближнего Востока были чреваты для США выходом всего региона из сферы их политического влияния. Но буквально сразу же началась кровопролитная ирано-иракская война, продолжавшаяся до 1988 года, в топке которой были сожжены сотни тысяч молодых иранцев - целое революционное поколение. США, заинтересованные в максимальном ослаблении обоих амбициозных противников, формально поддерживали Ирак, одновременно снабжая оружием Иран (скандал "Ирангейт").
Во второй половине 90-х гг. в Иране наблюдались процессы либерализации, связанные с именем президента Хатами. Иранское руководство в ту пору рассчитывало на улучшение отношений с США и на приток американских инвестиций. Неудивительно, что после событий 11 сентября 2001 г. Иран поддержал антитеррористическую операцию западной коалиции в Афганистане. Но как только режим Талибана был свергнут, Джордж Буш в марте 2002 года поспешил причислить Иран, наряду с Ираком и Северной Кореей, к "оси зла".
В конечном счете, именно одностороннее охлаждение отношений со стороны США стало причиной поражения иранских либералов и прихода к власти в стране "ястребов" во главе с одиозным президентом Махмудом Ахмадинежадом, обозначившим новую веху во внешней политике страны. Другой причиной, вызвавшей резкое обострение американо-иранских отношений, стало провозглашение администрацией Буша стратегии "демократизации Ближнего Востока", де-факто санкционировавшей военное вторжение американских войск в регион и тем самым больно уязвившей геополитические амбиции Ирана.
Введя войска в Афганистан и в Ирак, американцы фактически окружили Иран с запада и с востока. При этом свержение режима Хусейна и ослабление Ирака (фактически ликвидация страны как геополитической единицы) нарушили баланс сил, сделав Иран в экономическом и военном отношении самым мощным государством региона. Высокие цены на нефть позволили Ирану развивать промышленность и наращивать военный потенциал. Доходы от экспорта углеводородов дали Ирану возможность заняться своей ядерной программой, вызывающей наибольшее недовольство США и мирового сообщества.
При этом ядерный сюжет играет в ирано-американском противостоянии не первую роль, являясь лишь наиболее удобным поводом для международного прессинга. Интересы двух стран в действительности пересекаются, в первую очередь, в Ираке, обеспечение контроля над которым будет обозначать победу в борьбе за регион. Другой "конкурентной" зоной является Палестина: антиизраильская направленность внешнеполитической риторики Ирана и поддержка "Хамаса" раздражают США, традиционно поддерживающие Израиль в палестинском вопросе.
Дипломатическая дуэль может нанести большой ущерб обеим сторонам. Иран неоднократно заявлял о желании перейти на евро в расчетах за углеводороды, что нанесет серьезный удар по США. Те, в свою очередь, будут пытаться наложить экономические санкции на Иран через СБ ООН и оказывать давление через международную банковскую систему, в которой США занимают ведущие позиции.
Несмотря на все вышеперечисленное, в действительности никаких непримиримых противоречий между США и Ираном нет и весь конфликт во многом носит чисто конъюнктурный характер. Военные угрозы и острая риторика последних месяцев оказались лишь одним из дипломатических приемов давления друг на друга.
Иран готов любить Америку
Современный Иран, как это ни парадоксально звучит, является глубоко американизированной страной. До 1979 года США вложили огромные средства в вестернизацию и модернизацию Ирана, стараясь превратить его в "ближневосточную Японию". Антиамериканский пафос исламской революции не смог стереть следов американского присутствия в стране. Несмотря на запрет деятельности американских компаний в Иране, в стране можно встретить немало известных американских брендов - таких, как Coca Cola и Pepsi. И пусть нет главного атрибута американского экономического присутствия - McDonalds, но гамбургеры, чизбургеры и хот-доги в изобилии присутствуют в клонах известной сети быстрого питания. Несмотря на формальный запрет американских кино и музыки, вечерами прямо на улицах с импровизированных прилавков можно купить любую голливудскую новинку, уже переведенную на фарси: вплоть до злополучных "300 спартанцев", вызвавших международный скандал.
В Иране распространена спутниковая связь, и миллионы людей предпочитают отечественным каналам западные, вещающие из США и Канады на Иран.
Антиамериканская патетика власти соседствует с американофилией жителей крупных иранских городов. Нельзя забывать и о миллионе иранцев, живущих в США и поддерживающих контакты со своей родиной. "Железный занавес" как таковой в Иране отсутствует - иранцы могут летать куда угодно, кроме Израиля. Кстати, в Иране можно встретить и американских туристов.
Разумеется, "американизация" жизни не означает отсутствие собственных державных амбиций. Поэтому политический антиамериканизм Ирана следует разводить с бытовой американофилией огромной массы иранских граждан.
В США и Европе, когда речь заходит о современном Иране, рисуются картины, демонстрирующие тоталитарное общество, замкнутое и забитое. Этому, кстати, способствовали многочисленные публикации иранских политических беженцев - вероятно, порой преувеличенные, учитывая стремление этих людей получить политическое убежище в США. В то же время обличительные речи из уст иранцев - хороший прием в пропаганде, которую активно ведут США с момента включения Ирана в "ось зла". В действительности же уровень политических свобод в Иране мало чем отличается от их уровня в других странах региона и даже, в общем, является более высоким, чем в таких лояльных Америке государствах, как Саудовская Аравия, Кувейт или Объединенные Арабские Эмираты.
Что есть права человека?
Необходимо учесть, что отношение большинства иранцев к проблеме общественной свободы отличается от того, которое присуще гражданам западных стран, и в большей степени напоминает "среднероссийское": "Меня мало волнует демократия "по-западному". Иранское правительство коррумпировано, социальные программы пробуксовывают, экономика слишком зависит от нефти", - говорит молодой иранец, закончивший юридический факультет одного из тегеранских вузов.
Действительно, внимание мировой общественности приковано исключительно к американо-иранскому конфликту, в западной прессе обсуждаются проблемы прав человека в Иране и развитие ядерной программы. Самих же иранцев больше интересуют такие вопросы, как обеспечение рабочими местами, развитие системы социального обеспечения.
Говоря о правах человека, стоит отметить и такую "сравнительную деталь": в аэропорту Шереметьево подвергаешься серии унизительных процедур, связанных с досмотром пассажиров; в Тегеране же мы совершали несколько внутренних перелетов и нигде не чувствовали себя "потенциальными террористами". Европейская и американская интеллигенция не перестает возмущаться ущемлениями своих прав в аэропортах. В Иране же, находящемся между двумя странами, где свирепствует гражданская война и расцвел терроризм, контроль за безопасностью не выходит за рамки дозволенной общепринятой этики. Металлоискатели стоят, но раздеваться и снимать обувь нет необходимости.
Получение иранской визы не представляет никакой сложности. "Назовите гостиницу, в которой остановитесь", - просит таможенник. "Я еще не решил в какой", - невозмутимо отвечаю я. Поворчав, он ставит штамп в паспорт.
В страну может въехать кто угодно - лишь бы, впрочем, в паспорте не было отметок о визите в Израиль. Но и в этом случае бывали исключения.
При покупке авиабилетов мы вспомнили, что наши паспорта остались в гостинице. Оказалось, для приобретения билетов достаточно только назвать фамилии. Граждане Ирана, с которыми мы общались, с удивлением слышали от нас о необходимости регистрации для россиян по прибытии в другой город РФ. Тотальной привязки к "бумажке" в Иране нет.
В Иране существует смертная казнь за торговлю наркотиками, запрещены проституция и алкоголь. Однако все эти "блага цивилизации" можно с легкостью найти на улочках иранских городов...
Прагматичные фанатики
Таким образом, вопреки явно упрощенному образу противостояния США и Ирана, присутствующему в массовом сознании, в конфликте между этими странами в целом отсутствует цивилизационная составляющая, о которой так любят говорить адепты известного американского эксперта, профессора Хантингтона. Современный Иран представляет собой капиталистическое государство с мощным государственным сектором, где "исламизм" является идеологической оболочкой, скрепляющей общество. Несмотря на то, что в Иране повсюду подчеркивается исламский характер государственной системы, запрещены западные музыка и кино, а женщины носят платки, назвать Иран истинно исламской страной сложно. По сути, "исламскость" Ирана выражается в том, что правящая верхушка преимущественно представлена религиозными клерикалами.
Строго говоря, государственная власть в Иране разделена между муллами и светскими чиновниками. Мы видим, как это отражено на высшем уровне. Глава государства - аятолла Хаменеи, выполняющий роль духовного лидера (фактически законодательной власти), и светский по статусу президент Ахмадинежад. При этом как религиозная верхушка, так и светская срослись с буржуазией, став не только правящей элитой, но и имущей. Пример - "фисташковая империя Рафсанджани" - компания-монополист, которой управляет бывший президент Ирана Хашеми Рафсанджани.
Иранцы хотят быть включенными в международную экономическую систему на равных правах. И как только им позволят занять свою нишу в этой системе, а также стать державой с атрибутами регионального лидера, конфликт между США и Ираном будет исчерпан. Никаких ядерных атак на США или Израиль Иран предпринимать не станет - уж слишком удачно развивается иранская экономика, слишком успешно торгуют иранские бизнесмены на европейских, азиатских и американских рынках. Одним словом, слишком много есть что терять правящим кругам, которых больше волнуют доходы страны (и свои личные), чем абстрактные идеи уничтожения "мирового зла".
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
