Заседание "восьмерки", как всегда, было бессодержательным. То есть содержание там, конечно, имелось, но участники тонко обошли именно те вопросы, что вызывают острейшие дискуссии.
Экология и помощь Африке - дела важные, но от высоких персон, собравшихся на балтийском взморье, ждали, скорее, прояснения вопроса: не началась ли снова холодная война? Во всяком случае, из уст экспертов и журналистов этот термин после прошлогодней мюнхенской речи российского президента приходится слышать довольно часто.
В ходе недавнего российского визита Кондолизы Райс мы с американцами вроде бы пришли к соглашению не обострять публичную полемику по разводящим нас проблемам. Но только госсекретарь уехала из Москвы, как Путин и Буш вновь стали обмениваться весьма резкими оценками, что фактически показало, насколько у нас разлажен механизм согласования интересов даже по самым простейшим вопросам.
Казалось бы, именно на "восьмерке" надо все согласовать. Но нет. Российский и американский президенты лишь наметили возможность совместного использования ПРО в Азербайджане, а принципиальное решение вопроса о холодной войне было отложено до личной встречи Путина и Буша, которая состоится в Техасе.
Впрочем, если внимательно следить за позициями сторон, то все становится ясно и без "восьмерки". На минувшей неделе, к примеру, Путин так прояснил свои взгляды, что больше, похоже, к нему никаких вопросов уже не осталось. Прояснение это было сделано в интервью журналистам, представляющим восемь изданий стран "восьмерки". У нас этот материал опубликовала газета "Коммерсантъ".
Путин был блистателен. Говорил легко, непринужденно, содержательно. Практически не отделывался общими фразами. Реально отвечал на вопросы. Отчетливо демонстрировал свою позицию. По собственному опыту знаю, что вести разговор с таким собеседником журналисту чрезвычайно приятно. Слишком уж часто сталкиваешься с совершенно иным подходом: когда даже фигура масштаба управдома сплошь несет банальности - то ли потому, что сознательно не хочет прояснять ситуацию, то ли в силу отсутствия должных интеллектуальных качеств.
Интервью Путина чрезвычайно интересно не только тем, как прояснил он позицию России. Важнее то, как прояснил он самого себя. Местами президент откровенно издевался над иностранными журналистами, иронизировал относительно задаваемых ими вопросов. Но так прозрачно, что трудно было не догадаться, где серьезный ответ, а где ирония.
На самом деле он серьезно отвечал на те вопросы, которые считал серьезными, и несерьезно - на те, что считал несерьезными. В числе последних явно доминировал вопрос немецкого журналиста из Spiegel насчет того, считает ли себя Путин "демократом чистой воды" (так охарактеризовал его однажды Герхард Шредер).
Отвечая немцу, российский президент оттянулся по полной. В духе советской прессы поговорил об ужасах американской демократии, о жестокости европейских полицаев. Посетовал на то, что ребята с Украины не построили демократии чистой воды. Пришел к выводу, что один он в мире остался демократом. А в заключение констатировал: "После смерти Махатмы Ганди поговорить не с кем".
Возможно, если бы Путин не был в тот вечер так раскрепощен, мы бы не имели этого "шедевра", превосходящего по своей откровенности знаменитые "в сортире замочим" и "от дохлого осла уши они получат, а не Пыталовский район". Но Путин раскрепостился и говорил именно на том языке, который считает своим.
А на этом языке не существует понятия "демократия". Есть понятия "рынок", "доход", "конкуренция", "межгосударственная конкуренция", "борьба за место под солнцем". И есть также представление о том, что борющиеся за место под солнцем лидеры придумали для всяких лохов и слабаков слова "демократия", "гражданское общество", "права человека", "совесть", "вера" - понятия, ничего общего не имеющие с тем, как реально устроена жизнь.
Отвечать на вопрос, является ли серьезный человек демократом, все равно что отвечать на вопрос, почему люди не летают. В пьеску какую-нибудь подобный вопросик вставить можно, но в устах журналиста из серьезного издания звучит смешно. Соответственно, и ответ получается адекватный.
Путин не просто выражает собственное мнение. Если б так мыслил он один, не был бы президентом. Путин отражает мнение целого поколения, прекрасно знающего, что такое деньги и что такое манипулирование идиотами. Эти штуковины они потрогали руками. Знают, как работают. А кто у нас потрогал демократию?
Беда демократии сегодня состоит в том, что умный яркий политик, возглавляющий огромную страну, не имеет органа, которым воспринимают эту штуку. Ему насчет демократии ничего не объяснить. А противостоят этому политику с "демократической стороны" ковбой из Техаса да домохозяйка из бывшей ГДР. Какой может быть при таком раскладе сил результат?
Путин эффективен, и этим доказывает самому себе, что прав. Конечно, ВВП - не "Великая душа", как Махатма. Но ироничный российский президент и не претендует на лавры старика Ганди. В глазах миллионов избирателей он - "Великий душка". Политик, за которого приятно проголосовать. Человек, с которым прикольно было бы сфотографироваться. А на фоне таких гигантов мысли и отцов демократии, как Джордж Буш, Ангела Меркель и Эдуард Лимонов, он просто не имеет никакой альтернативы.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
