Взгляд	13/6/2007

Как мы выглядим в глазах "Восьмерки" // Воспоминания "министра обороны"

Евгений КУЗНЕЦОВ* // СПб - Берлин - СПб

В последний день саммита молодежной "Большой Восьмерки" в Берлине, когда работа в министерских группах была закончена, я обратился к моему британскому коллеге, курировавшему вопросы обороны, с единственно возможным замечанием: "Было непросто, не так ли?" Он ответил: "Было истощающе".

Несколько дней на глобальные проблемы

Иначе получиться в такой ситуации не могло. Традиция молодежных "Восьмерок" зародилась год назад на саммите в Санкт-Петербурге. Само мероприятие - нечто среднее между конференцией, форумом и ролевой игрой, в которой представители молодежи, интересующиеся мировой политикой, должны за несколько дней (в этом году наш саммит официально длился с 26 апреля по 1 мая) достичь консенсуса, предложив решение глобальных проблем человечества.

Если в самом начале некоторые еще высказывали мнение, что студенты, люди открытые и динамичные, не несущие чудовищного груза ответственности, смогут действовать в рамках либеральной парадигмы, действительно думая об интересах всего человечества, то к середине первого раунда о такой наивности было неловко вспоминать.

Решительно все команды действовали в рамках своих национальных интересов. Причем так, как они их понимали. И эта метаморфоза произошла столь же естественно, сколь и резко. Дело было даже не в визитах делегаций в свои посольства, где можно было получить ценные рекомендации. Дело было в самом формате, точно копировавшем структуру "Восьмерки" и диктовавшем логику мероприятия. Уровень саммита, уровень организаторской и информационной поддержки (например, со стороны DGAP - Немецкого общества внешней политики) - все располагало к тому, чтобы действовать на максимуме возможностей.

При этом борьба шла столь напряженная, что, как позже отмечали эксперты, любезно согласившиеся прокомментировать наше финальное коммюнике, некоторые пункты этого документа, скорее, говорили о намерении продолжать консультации в избранном направлении, нежели о каких-либо конкретных мерах по решению насущных проблем. И эксперты действительно были правы, поскольку консенсус в ряде случаев достигнут не был.

Затронутые вопросы действительно оказались непростыми: ПРО, природные ресурсы, Дарфур и т.д. В ходе дискуссий проявились несколько черт, отражающих противоречивый образ России, сформировавшийся за последние годы в глазах образованной молодежи развитых стран. Именно этот опыт, а не навыки переговоров, кажется мне самым ценным приобретением.

Уважают как трудного партнера

Насколько этот образ соответствует действительности? Здесь можно придерживаться разных точек зрения. Однако средним зарубежным студентом, специализирующимся в области политологии или международных отношений, наша страна воспринимается примерно так.

Прежде всего надо отметить, что Россия, к сожалению, в настоящий момент не является для них "своей". Она, конечно, пока не является и маркером идентификации, помогающим отделить "своего" от "чужого", но при этом наша страна - это принципиально "иная", в работе с которой методы и аргументация, привычные для западных переговорщиков, не работают.
Из этой черты логично вытекает другая: осторожность в отношениях. Как нам позже рассказывали коллеги из зарубежных делегаций, первый вопрос при обмене мнениями на предварительной стадии звучал так: "Что нам делать с русскими?" A priori считается, что позиция России всегда окажется особой и русские будут крепко держаться своей точки зрения, так что переговоры станут долгими и сложными. При этом во имя достижения консенсуса наши коллеги действительно готовы были идти на серьезные уступки, но лишь при столь же серьезном ответном сближении с нашей стороны.

Так или иначе, Россию уважают. Уважают не в плане отсутствия критики, не в плане привилегированного статуса. Россию уважают прежде всего за человеческий потенциал, за территорию, за географическое положение, за ресурсы, за исторический опыт и прошлые достижения. Уважают как трудного партнера. И именно из-за такого уважения, граничащего с настороженностью, наши зарубежные коллеги при взаимодействии на переговорах с Россией всегда выступали единым фронтом.
В этом подходе не было неприязни, характерной для страха. И все же почти всегда мы оказывались в изоляции. Было интересно наблюдать, как во время перерывов все снуют с документами и постоянно переговариваются. Находясь в гордом одиночестве, нам не нужно было проявлять большой прозорливости, чтобы догадаться: они обсуждают, как склонить российскую делегацию принять правила игры большинства.

Наконец, мне как "министру обороны" наиболее примечательной чертой в наших коллегах показалась их привычка мыслить в отношении к России штампами, характерными и для западной, и для российской пропаганды. Я не имею в виду Чечню. Хотя один раз и ее вспомнили, когда речь зашла о незыблемости для России принципа государственного суверенитета (но это не было содержательной критикой, а скорее, "парфянской стрелой").
Однако в ходе дискуссии об энергетической безопасности в глаза бросалась их обеспокоенность проблемой картелизации газа. Им действительно неприятно само упоминание газового аналога ОПЕК. Признаюсь, мне и моим коллегам при защите суверенного права России распоряжаться своим газом было даже забавно за этим наблюдать: ведь, проанализировав все аспекты, можно легко прийти к выводу, что если даже нефтяная ОПЕК работает вхолостую, то ее газовый аналог может быть лишь фантомом. Судя по всему, эти действительно образованные и культурные люди, наши ровесники, настолько доверяют СМИ, что у них не возникало и мысли о необходимости рассмотреть газовую проблему в данном ракурсе.

Такая привычка к слепому доверию всегда неприятно изумляла меня в моих соотечественниках, поэтому отрадно было видеть, что здесь россияне не одиноки.

С Германией было сложнее

Во время обсуждения газовых вопросов (к сожалению, диалог с Россией на любую тему практически всегда заканчивался обсуждением именно этой темы) проявилось и то, что более всего меня обрадовало. В самые жаркие моменты дебатов, когда в ход шли упоминания о том, что члены "Большой Восьмерки" - государства, уважающие ценности рынка, и что Россия, в принципе, обязана их разделять, ни у кого не появилось мысли хотя бы намекнуть на возможность исключения России из G8. Иначе говоря, пусть Россия все еще "иная", но эта "иная" нужна остальным. И именно молчаливая констатация данного факта вселяет оптимизм. Ведь путь от "нужного" иного до "своего" не так длинен, как может показаться.
Как отметил мой немецкий коллега Кай Дрюнер (немецкая делегация была действительно самой конструктивно настроенной, даже подчас откровенно дружественной по отношению к нам) в неофициальной беседе на тему исторической ретроспективы отношений России и Запада, "непонимание и трудности - не фатальны. С Германией не так давно все было в тысячу раз сложнее, тем не менее... Процесс, если он зашел достаточно далеко, остановить нельзя. Главное - искреннее стремление".

Если же говорить о моем главном впечатлении от западной молодежи в политике, то его можно описать как удивление неоднородностью приоритетов. Там, где пересекались ценности и интересы, не всегда можно было предсказать, на что будут опираться наши партнеры.
Так, например, американские коллеги сдержанно реагировали на предложение запретить экспорт оружия в "несостоятельные государства", где его использование может привести к гуманитарной катастрофе. При этом свою сдержанность они мотивировали довольно цинично, исходя исключительно из приверженности принципу свободы торговли. А канадцы в то же время демонстрировали подлинно гуманистический пафос, призывая подчеркнуть, что борьба с терроризмом - это еще не повод забывать о правах человека.

Казалось бы, удивляться не стоит: разные страны - разные приоритеты. Но здесь, видимо, сказалось влияние российских СМИ, часто изображающих Запад неким Левиафаном. Даже я сам оказался не свободен от этого влияния.

"Нашим" надо бы лучше узнать не наших

Перед вылетом домой я вдруг подумал о том, что, пугаясь нереальных угроз оранжевой революции и "внешнего управления", наши элиты часто совершают нерациональные и подчас бесполезные поступки. Ряд противоречивых акций "Наших", "Молодой Гвардии", "Местных"... "Воскресное время" с Петром Толстым... Подобная политика - в понятном стремлении выбить почву из-под ног радикально настроенной оппозиции - приводит лишь к нервозности и алармизму, что не способствует установлению нормальной конструктивной атмосферы.
Вместо этого для завоевания симпатий перспективной молодежи было бы достаточно интенсифицировать подобные образовательные контакты с Западом. Конкретный формат не важен: стажировки, командировки, практики, конференции, семинары. Важно то, что лучший способ расстаться с иллюзиями - поближе познакомиться с их предметом. И тогда это перспективное поколение будет видеть в наших партнерах не кольцо коварных врагов, не ангелов с небес, а разумных людей, которые так же, как и мы, руководствуются своими интересами.

-----

*- Кузнецов Евгений - студент первого курса магистратуры факультета международных отношений СПбГУ.

Назад

Наверх