Догадка Александра Мелихова о том, что коллективная греза движет историей и формирует нацию, мне представляется новой и смелой. Ведь правда: люди поддавались обману, шли на великие жертвы в погоне за миражами.
Горе тем, кого коллективная греза не коснется: они становятся изгоями. Бывает, эти несчастные еще имеют глупость говорить: "Куда идете? Там нет ничего!" Но грезящий не внемлет. Он видит только свою грезу, видит отчетливо, неотступно. Он становится фанатиком. Тех, у кого нет грезы, он считает недостойными жизни.
Будучи не в силах придумать новую хорошую грезу, но помня, вероятно, об исторических примерах (скажем, о Веймарской республике), Мелихов призывает коллег поднапрячься и поторопиться с предложениями. В Америке Голливуд называют фабрикой грез, так, видимо, и у нас надо создать нечто подобное.
В том же номере газеты "Дело" от 9 апреля Дмитрий Травин отвечает Александру Мелихову в том смысле, что нам не надо придумывать грез. Надо положиться на естественный ход истории.
Как известно, есть разные подходы к истории. Я напомню о самом древнем и, как многим кажется, самом наивным подходе - библейском. История определяется отношениями между людьми и Богом, борьбой Добра со Злом.
Мелихов отказывается от библейского подхода. Он пишет: "С тех пор как утратили свою власть грезы религиозные, грезы национальные сделались почти единственным суррогатом бессмертия, и люди согласятся от них отказаться лишь тогда, когда им предложат другой способ идентифицироваться с чем-то почитаемым и долговечным". Значит, религия - одна из грез, которая была, да сплыла, утратила власть над людьми и больше не вернет ее себе?
Рискну сказать, что религия в основе своей - не греза. Не может жить греза так долго, а религия живет почти столько, сколько живут люди.
Библию нельзя читать как общеобразовательный курс истории, но тот, чье сердце открыто, увидит в ней великое наставление и великое предупреждение. Даже самые ее первые страницы говорят о многом. Адам и Ева были наказаны не за то, что стремились к познанию, а за то, что хотели все познать, не оставив никаких тайн, хотели быть как боги. Не так ли зачастую ведут себя люди, отметая все загадочное, отрицая само Божественное начало? Они думают, что только от человека все зависит, человек для них и есть Бог. Вот это греза.
Все наши грезы - это, по-моему, красиво упакованная гордыня, тайная обида и завистливая оглядка на других.
Гордыня и гордость - разные понятия. Наши патриоты кичатся принадлежностью к тому народу, из которого вышел Лев Толстой, но отбрасывают выстраданные Толстым мысли. Наши националисты заявляют, что Россия может существовать только как великая империя. Но какова судьба всех прежних империй, каков их исторический путь? Как мы выстраиваем отношения с другими странами? Увидев соринку в глазу маленького соседа, мы гневаемся, не замечая бревна в собственном глазу. Мы не выполняем заповедей. Почему же мы хотим, чтобы нас уважали в мире?
Когда Солженицын говорил, что, не осознав нравственного падения, ничего хорошего сделать не удастся, ему не верили. Когда он выступал перед политиками, на него снисходительно поглядывали: сами все знаем!
И сейчас политики всех лагерей, не найдя другого объяснения своим неудачам, призывают обратить внимание на врагов. Для одних враги - в Кремле, для других - в Вашингтоне, третьи говорят, что враги кругом. Интеллигенция же ищет - кто национальную идею, кто грезу.
Прав Мелихов, когда говорит, что самокритикой никто не любит заниматься и нельзя этого требовать. Но внутреннее осознание, что живем не так, должно быть. Если этого осознания не будет, ничего хорошего нас не ждет. Грезы, если мы вновь ухватимся за них, обернутся тем, чем оборачивались все предыдущие.
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
