В минувший вторник в Петербурге на научном семинаре "Леонтьевского центра" выступал Андрей Илларионов. Много рассказал важного, но меня больше всего заинтересовала реакция публики.
Илларионов говорил, в частности, о том, как ухудшаются за последние годы многие социально-экономические показатели России в сопоставлении с показателями других стран. Чтобы сохранять объективность, он приводил сразу результаты исследований нескольких независимых центров.
Вдруг один из слушателей встает и спрашивает: почему докладчик демонстрирует лишь то, как отстает Россия от других стран постсоветского пространства по темпам роста, но не показывает, насколько опережает по уже достигнутому уровню? Илларионов даже опешил. Никто больше меня, говорит, не писал об этом в последние годы, но сейчас важно понять и то, почему намечается смена тенденции.
Тут же другой вопрос: почему данные берутся у американских центров? Илларионов показывает, что центры не американские, а международные, что расположены они не только в США, но и в других странах, а самое главное - они никогда не работают под диктовку Белого дома, и это легко поймет каждый, кто хоть недельку-другую в них посидит.
Меня вопросы подобного рода не удивили. Сегодня все чаще приходится сталкиваться с тем, что участники любой полемики демонстрируют конфронтационное мышление, т.е. с самого начала предполагают недобросовестность оппонента: то ли его американцы подкупили, то ли сам он "с гнильцой".
Вот еще пример. В прошлом номере я спорил с весьма уважаемым мной полковником Подопригорой. Писал, в частности, что, кроме того, как много советских солдат погибло в боях за Польшу, следует помнить и о том, как наши войска не вмешались в события при подавлении немцами Варшавского восстания.
Сразу получил отклик читателя В. Бочкова: "Конечно, статья Б.А. Подопригоры еще то "произведение искусства", но нельзя же, отвечая, пользоваться... лишь цитатами из "Огонька" 80-90-х годов и польских журналов!.. К 1944 г. даже такой тиран, как Сталин, понимал: не все свершается одним приказом, нужна качественная подготовка. Или, по мнению Д. Травина, надо было еще 100 000 наших парней положить под Варшавой?"
Д. Травин вообще не высказывал мнения, как следовало воевать. Я обращал внимание на то, что наша конфронтация с поляками вытекает из нежелания обеих сторон понимать чувства и боль оппонента. Если русские (или поляки) хотят сами себе доказывать, что мы круче всех, что мы всегда во всем были правы, то не надо удивляться плохим международным отношениям. А хорошими отношения становятся тогда, когда люди ищут компромиссы.
Но г-н Бочков, похоже, решил, что Д. Травин априори - на польской стороне, что если вступает в спор, то лишь ради нанесения удара по противнику. Увы, я даже польским не владею, чтобы читать их журналы. Но пять раз был в Варшаве и неоднократно пытался мысленно представить себя варшавянином 1944 г., чудом уцелевшим в городе, которого больше нет. Было страшно. Так же, как когда пытался представить себя на месте своих родителей в блокадном Ленинграде.
Та война - наша общая боль. Память о ней должна объединять, а не разделять.
Объединять должно и стремление совершенствовать наше государство. Если, конечно, мы единый народ, а не случайно проживающие в России обыватели. Но у сегодняшней власти, похоже, даже не возникает мысли о том, что несогласные с ней люди могут желать родине добра.
Вот цитата из письма в "Дело" доцента СПбГУ Александра Пронина, побывавшего на Марше несогласных: "Омоновцы принялись метелить сограждан. И то, с какой готовностью они это делали, не оставляет никаких сомнений в том, что инакомыслящие для них - враги. Не важно, старики это, женщины или молодые идеалисты". А вот слова из присланных мне заметок еще одного свидетеля произошедшего, игумена Вениамина (Новика): "Я вглядывался в лица омоновцев, которых понавезли из других городов. Это были простые деревенские парни, готовые к драке. На лицах был садизм, изначальное желание кого-то метелить... Власть явно ощущает себя оккупантом на чужой территории".
На мой взгляд - очень точные замечания, отражающие даже не столько характер событий 15 апреля, сколько ключевые проблемы сегодняшней России. Уверенность сильных в том, что они имеют право не считаться со слабыми. Уверенность большинства в том, что оно может решать судьбу страны, пренебрегая мнением меньшинства. Уверенность одной части общества в том, что именно она представляет собой народ, тогда как другая его часть - не более чем недоразумение.
Наличие таких проблем - явный признак кризиса, который до поры до времени будет прикрываться кажущимся нефтедолларовым благополучием. Когда это благополучие закончится, соотношение сил в борющихся группировках изменится, поскольку несогласными вдруг станут те "согласные", которые сегодня просто не задумываются о серьезности нашего положения.
Если в этой ситуации улица победит государство, у нас будет много неприятностей. Но если, не дай Бог, возникнет примерное равенство сил, конфронтационное мышление, столь привычное для участников конфликтов, приведет к серьезным и затяжным побоищам. Для России, начавшей в последнее время выходить из кризиса, длившегося на протяжении почти всего ХХ века, это может иметь поистине трагические последствия.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
