Взгляд	9/4/2007

Путь побежденных // Россия сильнее, чем полагают "патриоты"

Дмитрий ТРАВИН

Поскольку Александр Мелихов (см. статью "Горе победителям" на стр. 10) просит не предлагать невозможного, я воздержусь от конструирования спасительных социальных грез. И воздержусь с тем большим удовольствием, что в подобное конструирование не очень-то верю.

На мой взгляд, единственный способ поразмышлять о возможном - это обратиться к опыту тех стран, которые уже проходили через решение проблем, сходных с нашими. Конечно, аналогии не всегда уместны, но любой другой способ понять, как Россия может сегодня выстраивать свои отношения с Западом, очень уж чреват прожектерством.

Прощай, империя

Германия после Второй мировой войны находилась в значительно более тяжелом состоянии, чем сегодняшняя Россия. Немцев разбили и оккупировали. В сравнении с этим ударом, прием в НАТО стран Балтии или размещение ПРО в Чехии - не более чем комариные укусы.

Как же Германии удалось выпутаться из плена утраченных иллюзий о мировом господстве? Полагаю, здесь сыграл свою роль комплекс факторов.

Во-первых, сработало чувство самосохранения. Как бы ни была величественна нацистская греза, народ в основной своей массе осознал: двух поражений в мировых войнах, потери миллионов жизней и разорения всей страны достаточно для того, чтобы больше с подобными грезами не экспериментировать. Можно назвать это деморализацией, а можно - возобладанием здравого смысла. Но, какую бы психологическую оценку мы сюда ни вкладывали, важно одно - старая греза умерла под давлением трагических реалий.

Во-вторых, постарались и союзники, победившие немцев. Для тех, кто не желал считаться с фактами и мечтал о реваншизме, существовала денацификация. Правда, сама по себе она не смогла бы сработать, если бы народ не считал гитлеровскую грезу трагической ошибкой. Но, поскольку внутри немецкого национального сознания шла борьба здравого смысла со вчерашними грезами, "гиря", брошенная союзниками на одну чашу весов, смогла поддержать западническую тенденцию, маргинализировав реваншистов.

В-третьих, сыграла свою роль во всей этой истории и новая греза. Не случайно процесс европейской интеграции начался чуть ли не сразу же после окончания войны. Цель интеграции состояла не в одном лишь повышении эффективности международной торговли и тем более не в одном лишь стремлении установить совместный контроль над стратегическими отраслями германского хозяйства, как иногда думают экономисты и политологи-международники. Эти две причины, бесспорно, существовали, но не менее важно было то, что немцам дали почувствовать их равноправное положение в рамках свободной Европы.

Все три отмеченных выше фактора имели большое значение. Я не стал бы искусственно выпячивать какой-то один из них как главный. Но надо признать, что при отсутствии любого из этих условий адаптации немцев к новой Европе, вряд ли Германия так быстро стала бы миролюбивой процветающей страной.
Пришлось ли немцам жертвовать при этом (воспользуюсь терминологией Мелихова) символическими ценностями? Пришлось ли союзникам выращивать из немца нового человека? И да, и нет. Германия, бесспорно, сильно изменилась за шесть десятков лет, прошедших с момента начала трансформации, как, кстати, менялась уже много раз на протяжении своей тысячелетней истории. Но при этом ничего "противоестественного" от немцев не потребовалось. Не потребовалось отказываться ни от уважения к самим себе как к нации, ни от выгод, порождаемых равноправным участием в международном сотрудничестве.

Откуда взялся антиамериканизм

Что, с этой точки зрения, мы имеем сегодня в России? Отношение к американцам действительно чрезвычайно плохое. Причем среди молодых людей оно, скорее всего, даже хуже, чем среди той научно-технической интеллигенции зрелого возраста, о которой говорит Мелихов. Но в то же время это отнюдь не конфронтация, чреватая по-настоящему серьезными конфликтами. Это скрытая обида на того, кто, в общем-то, близок нам по духу, но сам, со своей стороны, не желает признавать нашей близости. Или - может быть, точнее - это форма нашего самоутверждения в условиях, когда у нас есть серьезные проблемы с самоуважением.

Чем лучше человек образован, чем больше он знает о странах Запада, тем больше у него оснований для пессимистических оценок нынешнего состояния родного отечества. А значит, тем болезненнее он реагирует на обиду. Оснований же для обид мы имеем довольно много. Помимо объективных (как посмели они иметь более высокий уровень жизни!), есть еще и субъективные.
Колоссальной ошибкой американской внешней политики стало распространение НАТО на Восток. В практическом плане натовцы ничего не приобрели, но создали в российском сознании представление, будто они нам угрожают. Даже хуже - они создали представление, будто нас боятся и именно поэтому встают в оборонительную стойку на территории Балтии.

На самом деле реальные американские интересы давно уже находятся в Китае и на Ближнем Востоке, но нам-то хочется думать, будто Россия по-прежнему не безразлична Вашингтону. Ненависть, как и любовь, - в равной мере страстные чувства, а вот безразличие поистине обидно.
Однако все эти наши проблемы не являются уникальными. Ту же Германию после Первой мировой войны страны Антанты унижали гораздо более сурово. Сегодня Америка просто нами пренебрегает, тогда как от немцев победители хотели безумных по размеру репараций. А залогом выплаты репарационного долга стал захват части исконно германских земель.

Тогда все это кончилось очень плохо - ростом реваншизма и началом Второй мировой войны. У нас, к счастью, все же иная ситуация. И я вспоминаю данную историю не для того, чтоб попугать читателей или г-на Буша российским реваншизмом. Полагаю, нам просто следует привыкать к мысли о том, что ужасные ошибки во внешней политике - дело, к сожалению, обыденное. Г-н Буш войдет в список таких неудачливых политиков-мироустроителей, как Меттерних, Ллойд-Джордж и Клемансо, но мир от этого не рухнет.

Перспективы-2008

Однако будет ли этот мир для России приятен? Чудодейственных рецептов того, как лечить дефицит самоуважения, у меня не имеется. Полагаю, что нашей стране предстоят еще трудные десятилетия адаптации к условиям жизни в современном мире. И если кто-то - пусть даже из самых достойных людей - окажется не готов к адаптации, эти десятилетия будут для него трудными.
Но не стоит нам все же слишком вдаваться в пессимизм. Наша адаптивная способность весьма велика. Мы пережили более трудные времена, разрешили более трудные проблемы. Переживем и тот малоприятный в общем-то факт, что неуклюжий "американский медведь" порой наступает нам на ногу, не замечая даже, что делает больно.

Примерно так же, кстати, обстояло дело с адаптацией в 1992 г., когда речь шла не о символических ценностях, а о физическом выживании. Многим пришлось тогда тяжело. Многих реформа деморализовала и фактически погубила. Много говорилось тогда о всякого рода фантастических сценариях зарубежной помощи, без которой якобы Россия просто погибнет.
Россия не погибла тогда, не погибнет и теперь. Однако уверенность в нашей способности пережить трудности не означает того, что разумным подходом в международных отношениях можно пренебречь. НАТО, конечно, обратно не вернешь, да этого и не требуется, поскольку на деле Брюссель без Вашингтона ничего не решает. Гораздо важнее, чтобы американская политика в горячих точках перестала быть столь безумной и провокационной. В этом смысле есть надежда на того президента, который придет в 2008 г.

Нам же, со своей стороны, следовало бы прекратить эксперименты в области суверенной (по Суркову) демократии с ее зачистками и имитацией выборов, поскольку она так же пугает американцев, как нас - приближение НАТО. Мы не сможем по-настоящему подружиться с Западом, если станем исповедовать качественно иные ценности. Будем надеяться на то, что путинский преемник это поймет.

Мне представляется, что многие из тех, кто называет себя патриотами, смотрят на свою родину как на малое убогое дитя, не способное стать взрослым. Конечно, безумной мамаше, желающей всю жизнь держать великовозрастного ребенка у себя под крылышком, нельзя отказать в праве считаться любящей родительницей, но уж лучше б такой любви было поменьше.
Человек вырастает. И на смену мифу о том, что мама всю жизнь будет защищать тебя от житейских бурь, приходит иной миф - о вечной молодости и силе, о собственном всемогуществе, о способности переустроить мир. Когда-нибудь человек расстается и с этим мифом, но в переходном возрасте именно он, как правило, оказывается наиболее адекватен его сущности.

Именно в таком состоянии переходного возраста находится сегодня Россия. И все большее число людей стремятся (даже тоскуя по прошлым иллюзиям) почувствовать себя самостоятельными. И найти себе ту веру, которая не тормозит рост этой самостоятельности, а, напротив, ему способствует.
Не надо конструировать для россиян новый миф, как для неразумных малышей. Этот миф сложится естественным путем. Скорее всего, он будет европейским. Скорее всего, наше трансформирующееся сознание найдет способ вписать Россию в иную реальность, не ущемляя при этом собственной гордости. Верю в то, что наша страна ничуть не хуже других - тех, кто смог адаптироваться к новой постимперской жизни.

Назад

Наверх