Наконец-то свершилось! В России через двадцать лет после начала политических реформ создана все же многопартийная система.
Та самая многопартийная система, о необходимости которой оппозиция говорила так долго (после краха уклада 90-х, в котором нестабильные и малочисленные столичные протопартии были подчинены лишь крупному капиталу). И сформировал реальную многопартийную систему не коммунист-идеалист Горбачев, не сертифицированный либерал Чубайс, даже не любовь и боль народная Ельцин, а немногословный полковник спецслужб, автократический правитель России Владимир Владимирович Путин.
Уверен, что, во-первых, страна перешагнула тот рубеж, который отделяет однопартийную политическую систему от многопартийной, а во-вторых, удалось это сделать благодаря характеру той власти, которую сейчас имеет президент. Попробую обосновать эти два тезиса.
Для начала об историческом значении мартовских выборов. В чем принципиальное изменение политического климата в стране после избрания региональных парламентов? Конечно, в результатах, которые получила "Справедливая Россия". "Но это же кремлевский проект, - возразят мне. - Миронов и его партия никогда не пойдут против президента!"
Согласен. Однако вспомните, как откровенно, резко и в полную силу критиковали справороссы своих политических братьев из ЕР, а также местных руководителей, назначенных президентом. Во многих регионах под крылом "официальной" оппозиции собрались реальные противники действующей власти.
Оцените хотя бы список кандидатов в питерский ЗакС. Это уже не игрушечная оппозиция. Вы можете себе представить Алексея Ковалева, выполняющего команду из Кремля или Смольного?
А теперь внимание: главный фокус состоит в том, что им за это ничего не будет! История с беспроблемным перевыдвижением Миронова - явный сигнал элитам, показывающий, что выражать свое несогласие с генеральной линией допустимо в рамках цивилизованной оппозиционной партии.
После того как демократы 90-х окончательно превратились в политических пораженцев (довольно точное определение, с удовольствием используемое моими юными коллегами), никакой здравомыслящий успешный человек, недовольный действующей властью, за ними не пойдет. Не пойдет за теми, кто проигрывает все, всегда и с самозабвенной обреченностью, при этом проникновенно восклицая: "Мы же говорили, что нам ничего не дадут сделать..."
Вообразите себе твердо стоящего на ногах бизнесмена, общественного деятеля, политика, который намылит себе веревку и полезет в петлю следом за деятелями "Другой России" и подобных маргинальных формирований. Не получается. А потом вообразите того же человека, вступающего в "официально разрешенную" оппозиционную партию, лидер которой сохраняет свой пост (по Конституции, третье лицо в государстве), несмотря на жесткую критику правительства и большинства нижней палаты парламента.
Не правда ли, это вообразить гораздо легче? Вступив в такую партию, он сможет легальным и традиционным для западных демократий путем выражать свое недовольство доминирующими в его регионе политическими силами (и добиваться их замены), не выпадая при этом из "мейнстрима" в маргиналы.
Таким образом, мы, возможно, увидим постепенную кристаллизацию вокруг "Справедливой России" тех недовольных из числа успешных, которые раньше боялись показывать свое несогласие.
Тем, кто немедленно злорадно воскликнет: "Тут их всех и повяжут", - отвечу в следующем абзаце, где возьмусь за защиту второго тезиса (формирование многопартийной системы оказалось возможным именно благодаря характеру власти президента Путина).
Наряду с естественными процессами выстраивания демократических институтов, требующими десятилетий (а такого времени у России нет), есть и искусственные способы их создания. Осуществить это может просвещенный автократ; в нашем случае в таком качестве предстает действующий президент. Причем Путин - не первый лидер нации, выступающий в таком качестве.
Для сравнения предпочту привести пример отнюдь не одиозного Пиночета, а весьма почтенного генерала де Голля. Его твердая рука позволила Франции преодолеть послевоенную лихорадку и обрести стабильную политическую систему (правда, сегодня развевающееся над Европой знамя социализма расшатывает основы благополучия).
Подведу итог: создание "Справедливой России" позволяет говорить о зарождении альтернативной политической силы, способной привлечь в свои ряды широкие круги российских элит. Правда, народ в политике все равно участия принимать не будет. Но и на Западе простому избирателю разрешается по-настоящему выбирать только муниципальную власть (все, что выше, решают между собой элиты).
А в нашей стране при усилении "Свободной России" (ныне "Гражданской силы"), санкционированной Кремлем, появится шанс увидеть достаточно сильную партию справа от "медведей". И тогда вместо нынешней конструкции из "двух ног власти" мы получим...
Предложу такой образ: спринтер на низком старте, готовый оттолкнуться от колодок всей силой своих ног ("Единая") и поддерживающий равновесие руками, которые упираются в линию, - правой ("Свободная") и левой ("Справедливая"). Все, я закончил: оппозиция может кидать в меня тухлые помидоры.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
