Взгляд	25/12/2006

Навстречу Октябрю // Гламурное убийство // Григорий Распутин и мода на стрелков

Борис Колоницкий

Среди коллекционеров нынче ценится дореволюционный журнал "Столица и усадьба". Роскошное иллюстрированное издание, имевшее подзаголовок "Журнал красивой жизни", было рассчитано на аристократических дам и дам, желавших казаться таковыми.

Нельзя считать простым совпадением то обстоятельство, что в самом конце 1916 года в журнале появилась статья "Князья Юсуповы и их дом в Петрограде на Мойке", сопровождавшаяся изображениями интерьеров и фотографиями владельцев. Был напечатан и портрет Ф.Ф. Юсупова. Характеристика отпрыска знатного рода звучала так: "Он пользуется репутацией прекрасного знатока живописи и музыки и отличного стрелка".

Для "красивого" журнала, дорожившего репутацией аполитичного, это была дерзкая демонстрация. Редакция давала понять подписчикам и подписчицам, каково ее отношение к убийству Григория Распутина и к самим убийцам.

Сколько понимающих улыбок, сколько салонных разговоров вызвал этот элегантный намек! Убийство было модным, стильным, светским, а сами убийцы популярными...

Слухи и толки

Еще до начала Первой мировой войны в обществе ходили преувеличенные слухи о влиянии "старца" на политику Империи: "Распутин царствует при Дворе и руководит иногда даже и внешней политикой государства. Теперь уже в газетах без стеснения оглашается тот факт, что "старец" спас в 1913 году Россию от войны с Австрией", - писал информированный современник.

В годы войны слухи многократно усилились. Считалось, что Распутин смещает и назначает министров и высших чиновников, руководителей тайной полиции и церковных иерархов.
Среди историков и по сей день идут ожесточенные споры относительно того, каковой была действительная власть "старца". Некоторые исследователи вообще ставят под вопрос его влияние на царя.

Трудно с этим согласиться, ведь доподлинно известно, что некоторые влиятельные сановники и епископы Православной церкви стремились заручиться поддержкой Распутина. Вряд ли бы они пошли на очевидный политический риск, связанный с подобными контактами, не надеясь извлечь из этих контактов серьезных политических дивидендов.
Ясно только одно: общественное мнение чудовищно преувеличивало влияние Распутина, чему весьма способствовало окружение "старца".

Считалось также, что Распутин ведет курс на заключение сепаратного мира с Германией и ее союзниками, а то и попросту шпионит в пользу противника. Последнее утверждение и многие годы спустя повторяли в своих воспоминаниях некоторые видные деятели Февраля. Но никто и никогда этого не доказал, хотя уже в годы Первой мировой войны миссии союзников в России ориентировали свою агентуру на поиск соответствующих улик.
В то же самое время "старец" мог восприниматься и как... виновник войны. Современник писал в редакцию либеральной газеты: "И у нас группа лиц, неответственных перед Думой, как наши министры, в том числе и "знаменитый" Распутин, хотели воевать с Германией. Итак, агитируйте в своей газете, чтобы заключен был мир как можно скорее".

С Распутиным связывались и все случаи коррупции. Вообще для развала Российской империи отечественные взяточники сделали не меньше, чем все заговорщики, вместе взятые. Недостаток медикаментов, железнодорожный кризис, стремление получить освобождение от военной службы - все это использовалось изобретательными коррупционерами для личного обогащения. И любая взятка "оправдывалась" присутствием "старца" в верхах: "Понимаете, мы же должны платить Грише", - лицемерно вздыхали чиновники, вымогая деньги у предпринимателей.
Разумеется, после смерти Распутина масштабы коррупции никак не изменились, а суммы взяток росли вслед за инфляцией.

"Тамиздат" и "самиздат"

Немало исторических трудов было посвящено выяснению вопроса о том, кто был истинным автором "распутинских" слухов.

Ответственность за их возникновение разными авторами возлагалась на разные источники: одни писали о либералах, другие - об аристократических салонах, третьи - о подпольщиках-революционерах, четвертые - о спецслужбах военных противников России, пятые - о вездесущих масонах.
Все эти версии имели под собой известные основания. Многие представители аристократических семей России, включая некоторых членов царствующего дома, распространяли самые невероятные слухи.

Не могли не распространять слухи и военные противники России. В странах Антанты образ врага олицетворял германский император Вильгельм II. Немецкая же пропаганда рисовала образ слабого смешного русского царя, "вшивого императора": обыгрывалось немецкое звучание его имени - Николаус, "лаус" - вошь. На одной из листовок, распространявшейся немецким командованием, был изображен германский император, измеряющий огромный артиллерийский снаряд, и русский царь, измеряющий известную часть тела Распутина.
Разумеется, распутинскую тему вовсю использовали и убежденные политические противники режима - как либералы, так и социалисты. Что-то печаталось нелегально, что-то удавалось опубликовать в подцензурной печати. Но удивительно не это. Удивительно, что социалисты, например, сравнительно редко использовали распутинскую тему. Можно предположить, что для левых существующий режим представлялся столь уродливым, что фантастическая фигура "старца" немногое могла добавить для его дискредитации.

Социалисты и либералы в этих слухах видели еще одно доказательство разложения "самодержавия". Гораздо более сильное впечатление слухи о Распутине производили как на людей аполитичных, так и на приверженцев консервативных, а то и правых, взглядов. Негодование монархистов, шовинистов, антисемитов сродни оскорбленному религиозному чувству.
Некий москвич писал в 1915 году: "Если бы наша интеллигенция действительно была патриотична, то она уже давно бы сплотилась вокруг ЦАРЯ, несмотря на министров, и всяких немецких и иных принцесс, и всяких Распутиных и прочей грязи". Автор призывал сохранять верность престолу ВОПРЕКИ атмосфере, сложившейся вокруг трона. Не все монархисты готовы были пойти на это.

Авторитету царской власти бросали вызов и могущественные законы рынка. Многочисленный обыватель порождал на подобные слухи колоссальный спрос, который стремились удовлетворять разные сомнительные издатели, руководствуясь коммерческими соображениями.
Полулегальный растущий рынок этой продукции подрывал авторитет царской власти. Из-под полы продавали и "среди своих" распространяли озорные стишки, полупорнографические и порнографические картинки, а также фотографии, выдававшиеся за "реалистическое" изображения. Обыватель жаждал новой сенсационной информации, и коммерческий "самиздат" удовлетворял эту потребность. Факт же нелегальной публикации в условиях цензуры служил доказательством "истинности" скандальных сведений.

Хилеры и киллеры

Кем был Распутин для царицы? Кем был Распутин для царя? Отношение императора и императрицы к "старцу" было различным, Николай II был порой довольно критичен по отношению к Распутину. Но и для царя он оставался религиозным подвижником и неким домашним психотерапевтом: "Только под влиянием успокаивающей беседы Григория душа пришла в равновесие!" - записал император однажды в своем дневнике.

Отношения с Распутиным Николай II считал личным, частным делом своей семьи, он особенно резко реагировал, когда в беседах с ним затрагивался этот вопрос. Но где граница между "частным" и "государственным" у самодержца, который претендует на роль "отца народа"? Для многих подданных императора его отношения с Распутиным были "семейным" скандалом.
Можно спорить о степени влияния "старца" на царя. Бесспорно, однако, что Николай II не смог или не захотел убедить общественное мнение в том, что это влияние вовсе отсутствовало.

Слухи о Распутине становились более важным фактором, чем его действительное воздействие на политику. Создавалась новая ситуация, в которой возможности для политического маневра значительно ограничивались. Это проявлялось и при жизни "старца" и, пожалуй, еще более ярко после его смерти. Царь подвергся давлению своих родственников, которые требовали, чтобы один из убийц, великий князь Дмитрий Павлович, не понес никакого наказания. Император категорически отверг это давление, однако великий князь оказался послан на далекий, но сравнительно безопасный участок фронта. Ф.Ф. Юсупов был сослан в свое имение. Можно ли это считать действительным наказанием?
Могущественный император не мог ни наказать, ни помиловать. Любое его действие служило доказательством "слабости".

Возможно, кто-то из убийц Распутина искренне верил, что смерть "старца" предотвратит распространение слухов о нем. На деле же и убийство, и обстоятельства его расследования подтверждали, казалось, справедливость слухов, способствовали их распространению, провоцировали появление новых слухов...

Назад

Наверх