Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 9/10/2006

Шестидесятники // Евгений Евтушенко // Больше, чем поэт

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

В курсе "Русской истории" Георгия Вернадского не сказано про Ломоносова, но есть упоминание Евгения Евтушенко: он (наряду с А. Вознесенским) — символ молодой поэзии 1960-х, оттепелью пробужденной к жизни.

К 1970-му в сознании советской читающей публики образ Евтушенко сложился, как образ "Большого поэта": это особая социальная роль, подразумевающая не только известность, но и "гражданственность" — острые отклики на все значительное в текущей истории, которые становятся крупными событиями не только литературной, но и общественной жизни. История послесталинского СССР, размеченная стихами Евтушенко 1960-х, — это история борьбы с идеологическими и моральными постулатами сталинизма. "Моя поэзия, как Золушка,/ забыв про самое свое,/ стирает каждый день, чуть зорюшка,/ эпохи грязное белье".

Вызываю огонь на себя

Будущий символ родился в 1933 г. на станции Зима Иркутской области (воспетой им в большом числе стихотворений и поэм) в семье геолога Александра Гангнуса. Рос, учился в Москве, из Литературного института был исключен в 1957 г. за выступления в защиту романа В. Дудинцева "Не хлебом единым".

Первая публикация стихов появилась в 1949 г. в газете "Советский спорт". Стихи были антиамериканскими — шла холодная война. В 1952 г. он уже член Союза писателей СССР. Первый его сборник именно такой, какой нужен для приема в Союз: бодрый, лозунговый.

Однако во второй половине 1950-х Евтушенко удалось преодолеть это начало, уравновесить ораторскую патетику лирикой, а главное — осознать себя поэтом нового поколения, призванным быть "эхом русского народа". Обязанность "Большого поэта" — не пропустить все самое острое, что дает злоба дня. Так возникли "Бабий Яр" (1961), которому Евтушенко обязан мгновенной мировой славой, и "Наследники Сталина" (1962), которые исследователи отнесли в итоге к вершинам гражданской лирики Евтушенко. В них проявилось то, что стало основой его поэтического метода: сочетание публицистической остроты с доступностью языка. Большой поэт не может быть сложным и изысканным.

Можно сказать, что оба стихотворения — сознательная провокация, и это тоже часть метода. В том смысле, что поэт заранее предполагал бурную реакцию — прежде всего на многовековую историю антисемитизма, изложенную в краткой поэтической форме. Из этого изложения выходило, что Бабий Яр — порождение не одного только нацизма. Это сейчас написано, что загоняли евреев в Бабий Яр для уничтожения не гитлеровцы, а украинцы, что Бабий Яр был символом российского и советского антисемитизма. Но тогда прямо написать об этом было нельзя.

Особенно, как потом выяснилось, разозлил многих финал: "Еврейской крови нет в крови моей./ Но ненавистен злобой заскорузлой/ я всем антисемитам, как еврей,/ и потому — я настоящий русский!"

Метод — вызвать огонь на себя — сработал. На страницах газеты "Литература и жизнь", которую сокращенно называли "ЛиЖи", ему ответил Алексей Марков: "Какой ты настоящий русский,/ Когда забыл ты свой народ?/ Душа, что брюки, стала узкой,/ Пустой, как лестничный пролет". Ему, в свою очередь, ответил сам Евтушенко ("Видать, что нашим прошлым вбито,/ Еще смердит и возится в тебе./ Да, Евтушенко бил антисемита,/ А ранил в сердце члена ССП").

Этот ответ ходил в списках, а потом ответили еще и два литературных кита, К. Симонов с С. Маршаком, тоже стихами и тоже с однозначным осуждением Маркова. Получилась вещь, с 20-х гг. забытая: острая поэтическая полемика. Потом она ходила в виде машинописи, все четыре стихотворения вместе, слава Евтушенко росла, самиздат означал признание. Тогда он выступал, как говорят, по 250 раз в году, а однажды послушать его пришли 14 тысяч человек.

"Наследники Сталина" вызваны конкретным поводом — выносом тела вождя из мавзолея. Евтушенко трансформирует форму "датского" (к дате) стихотворения и одновременно играет с понятием "вечно живого Сталина" — общим местом старых дежурных здравиц. Теперь эта "вечная жизнь" имеет зловещий смысл: "Дыханье из гроба текло,/ когда выносили его из дверей мавзолея./ Хотел он запомнить всех тех, кто его выносил, —/ рязанских и курских молоденьких новобранцев,/ чтоб как-нибудь после набраться для вылазки сил,/ и встать из земли, и до них, неразумных, добраться".

Образ "живого Сталина" развивается дальше. Возникает формула, актуальная и сегодня: "Мне чудится, будто поставлен в гробу телефон./ Кому-то опять сообщает свои указания Сталин./ Куда еще тянется провод из гроба того?.." Стихотворение было напечатано в "Правде" по личному указанию Хрущева.

Ты говно и я говно

К своему тридцатилетию Евтушенко публикует во французском еженедельнике "Эспрессо" прозаическую "Автобиографию" (1963), в которой немного разоблачает лицемерие затаившихся в СССР сталинистов. Ему опять повезло: мишени, в которые он метил, дружно заголосили, обвинив в ренегатстве, клевете на советский строй и советскую литературу.

А это, в свою очередь, прославило еще больше. Он собирает стадионы поклонников. Коллеги по цеху завидуют ему и ненавидят. Устно распространяется эпиграмма, якобы написанная Евтушенко на Долматовского: "Ты Евгений, я Евгений, ты не гений, я не гений, ты говно и я говно, я недавно, ты давно".
В эти же годы Евтушенко формирует и метод взаимоотношений с партийно-идеологическими органами — метод "шатаний". Он смелый и отважный, особенно в экспортном варианте, но в момент, когда становится опасно, готов раскаяться, признать свои ошибки — чтобы не сделали невыездным и непечатаемым. Характерны замечания Хрущева в речи от 8 марта 1963 г. на встрече с деятелями литературы и искусства. Сначала он зафиксировал неправильную позицию Евтушенко. "Но, — замечал Хрущев далее, — его выступление на заседании Идеологической комиссии внушает уверенность, что он сумеет преодолеть свои колебания. Мне хотелось бы посоветовать тов. Евтушенко <…> не искать дешевой сенсации, не подлаживаться к настроениям и вкусам обывателей. Не стыдитесь, тов. Евтушенко, признавать свои ошибки. <…> Если противники нашего дела начинают вас восхвалять за угодные им произведения, то народ справедливо вас будет критиковать. Так выбирайте, что для вас лучше подходит".

Длинная цитата приведена потому, что с предельной ясностью описывает поведение Евтушенко, его фирменную тактику лавирования и "шатаний". Хрущев предлагает выбрать одно из двух, а Евтушенко выбрал "сразу оба". Сначала совершить "ошибку", за которую будут хвалить "противники", а потом раскаяться в ней. "Я, как поезд, что мечется столько уж лет/ между городом Да и городом Нет" ("Два города", 1964). В основе всего — отстаивание творческой самостоятельности путем компромиссов: "В сетях ты заузил ячейки. Сети твои — незаконны!/ И ежели невозможно жить без сетей на свете,/ то пусть тогда это будут хотя бы законные сети./ Старые рыбы впутались — выпутаться не могут,/ но молодь запуталась тоже — зачем же ты губишь молодь?" ("Баллада о браконьерстве", 1964).

Танки идут по правде

Осторожный антисталинизм, местами вырастающий до протеста против тоталитарного режима, но в сочетании с советскими идеологемами, породил поэму "Братская ГЭС" (1963-1965), опубликованную в "Юности". И все это время Евтушенко пишет лирические стихи.
В конце 1960-х — начале 1970-х гг. метод "шатаний" в "законных сетях" продолжает применяться. Набрав славу и силу, Евтушенко без боязни выступает против преследований Синявского и Даниэля, травли Солженицына, заступается за репрессированных П. Григоренко, А. Марченко, Н. Горбаневскую, не молчит, когда в Прагу вошли советские танки: "Танки идут по Праге/ в закатной крови рассвета./ Танки идут по правде,/ которая не газета" (1968). В то же время он возвращается к темам холодной войны: смело обличает американский империализм. Пишет к 100-летию Ленина конъюнктурную поэму "Казанский университет".

В 1970-е поэт уже не опасен для режима, он выбирает темы, далекие от политической остроты на грани с "антисоветским поведением" (о котором в политбюро сигнализировал в свое время Андропов). В поэме "Под кожей статуи Свободы" остро сопоставляется убийство царевича Дмитрия в Угличе и президента Кеннеди в Далласе. Изменившееся время, когда "шататься", как при Хрущеве, уже было невозможно, с одной стороны, и достигнутое благополучие, бесчисленные должности, издания "здесь" и "там" (переводы на 72 языка!), поездки на халяву за границу — с другой, сделали Евтушенко пустым и официозным.
Он осознает застой, духоту, усталость души и выражает это в скучных стихах. Совсем безнадежны были "Голубь в Сантьяго" (1978), где упоминался Альенде, а также поэмы "Мама и нейтронная бомба" (1982) и "Фуку!" (1985), посвященные борьбе за мир и наполненные риторикой, патетикой, лозунгами.

В перестройку Евтушенко оживился, стал сопредседателем "Мемориала", нардепом, секретарем Союза писателей, ненадолго активизировал выступления в печати, зарифмовав несколько политологем, и быстро уехал в США (где живет и поныне). Некоторое время о нем еще напоминали постмодернисты-восьмидерасты. Тимур Кибиров выносил веселый приговор советской власти, и Евтушенко с его бессмертными анапестами про "белые снеги": "Как ни в чем не бывало,/ А бывало в говне,/ мы живем как попало./ Не отмыться и мне".
Евтушенко на "говно" ответил сразу, злость оживила стих: "И вдруг я оказался в прошлом/ со всей эпохою своей./ Я молодым шакалам брошен,/ как черносотенцам еврей… Эпоху вырвало чернухой,/ и рвота — это модный стиль./ Ты постмодерн такой понюхай —/ он, как заблеванная пыль".

Старая гвардия не сдается.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru