Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 2/10/2006

Шестидесятники // Станисловас Добровольскис // "Самый светлый литовец"

Игумен Вениамин (Новик)

Отец Станисловас (в миру — Альгирдас Миколас Добровольскис), известный всей Литве католический священник, родился в 1918 г. По окончании начальной школы мальчика отдали в иезуитскую гимназию в Каунасе. В 1936 г. юноша решается принять обет нестяжания и уезжает в монастырь капуцинов в Плунге, где становится братом с именем святого Станислава, небесного покровителя Польши.

"Новый Кьеркегор"

Когда, окончив через четыре года курс философии и риторики, монахи сдавали экзамены, по улицам уже шли русские танки. В Каунасскую семинарию он поступил при советской оккупации, а закончил — при немецкой.

В семинарии преподаватель, прослушав первые проповеди, сочиненные Станисловасом, назвал его "новым Кьеркегором" и настоящим экзистенциалистом. Собрат по учебе, будущий кардинал Казимерас Василяускас, вспоминал, что семинарист Добровольскис много занимался и спал на досках.

Весной 1944 г. в кафедральном соборе Каунаса брата Станисловаса рукоположили в священники. В Литве принято раздавать в этот день собравшимся родственникам и близким какие-нибудь священные тексты или изображения. Станисловас выбрал "Гимн солнцу" (который сам перевел с латыни) св. Франциска Ассизского,

Станисловас стал проповедником Слова Божьего в Литве и позже прославился своими проповедями (сохранилось несколько их тетрадей 1944-1947 гг.). Кардинал Винцентас Сладкявичюс, вместе с которым Станисловас был посвящен в сан, вспоминает: "В Каунасе он читал очень смелые проповеди. Многих литовцев после войны вывозили в сталинские лагеря, и он в одной проповеди говорил: "Вот мы сейчас молимся, а на железнодорожном вокзале стоят подготовленные вагоны, в них теснятся люди. И эти люди тоже молятся, плачут, потому что они покидают отчизну". Но, даже касаясь опасных в то время тем, он не изменял своей миротворческой тональности. Всё было актуально, но без политической агитации. Люди не слышали в его словах разжигания вражды, поэтому и стремились на его проповеди".

Было стыдно не сесть в тюрьму

Чекисты пришли за ним в келью Пятрашюнайского монастыря в августе 1948-го. В тюрьму Станисловаса увели в монашеской рясе — другой одежды не имелось. Он был обвинен в антисоветской пропаганде и получил обычную сталинскую "десятку".
О своей лагерной жизни Станисловас много рассказывал. В этих рассказах о рабском труде, бараках, шахтах, лагерной пище, о встреченных им прекрасных людях не слышалось горечи. Он всё воспринимал как некое испытание и урок от Бога, считал даже, что тюрьма спасла его от излишнего романтизма, развила чувство реальности. Когда люди удивлялись, что на его облике нет никаких следов заключения, Станисловас отвечал: "Это было счастье — пострадать за Иисуса Христа. Когда сюда пришли русские, было просто стыдно не сесть в тюрьму".

Упомянутый выше Василяускас в 1950 г. попал в один лагерь с Станисловасом. Они пять лет провели вместе в одном бараке, в одной шахте. По свидетельству Василяускаса, "Станисловас был самым светлым из литовцев. Он постоянно читал нам маленькие лекции, чаще всего на религиозные темы. Был собранным, спокойным, знал что-то такое, что другим было не ведомо; это привлекало людей".
В лагере Станисловас первым выходил на работу и последним, жалея людей, уходил, выбирал для себя самые глубокие и опасные шахты. Он стал легендой: никого из литовцев так не уважали, как его.

Мессы в лагере служили ночью; литургические тексты знали наизусть, в качестве хлеба использовали баранки, а вино Станисловас умел делать из присланного в посылках изюма. В лагере он дружил не только с литовцами — сосланными ксендзами и монахами, — но также с православными священниками, униатами и протестантами, много беседовал о вере с молодежью, а также с уголовниками. Как известно, самый большой экуменизм был в лагерях.
В 1956-м, отсидев две трети срока, Станисловас был все-таки освобожден "за примерное поведение". "Ну, гражданин ксендз, вы изменили свои убеждения? — спросил его тюремный начальник. "Убеждения не меняются, они углубляются", — ответил Станисловас. Такой ответ обошелся ему еще в несколько месяцев заключения.

Солнышко на кресте

Только успел Станисловас начать служение, как вышло постановление о возвращении католических священников, не отбывших полного срока наказания, на место их ссылки. И он опять оказался в Воркуте, теперь на лесозаготовках. Правда, пробыл там недолго.

Затем его приходом стал поселок Юодейкяй. Здесь Станисловас продержался до конца 1959 г. Его "своеволие" — строительство дома и часовен, поездки в другие приходы, молитвенные собрания с приезжавшими со всей Литвы священниками — всё это не осталось безнаказанным. Комитетчики произвели обыск, а церковное начальство велело следовать в Жямайткемис. Станисловасу было "указано" даже сбрить бороду.
Полтора года ему было запрещено служить. Все это время Станисловас посвятил молитве, написанию проповедей, переводам (больше всего любил переводить Р.М. Рильке) и обустройству заброшенного кладбища. Священник привел в порядок и городские мостовые: откопал старую брусчатку, восстановил сточные канавки.

В 1961 г. Станисловасу вернули право служить. Но его дом обыскивали гэбисты. Пропали картотека, много переводов, конспектов и записей. Впрочем, немало переведенного осталось на руках у людей, в самиздате.
Через год его опять переводят в Буткишкис, в долине Дубисы. Здесь священник, восстанавливая старинное кладбище, находит первые кованые кресты-солнышки (из центра перекрестия исходят лучи), сделанные в XIX в. Эти находки положили начало его коллекции кованых крестов. Он восстанавливает и деревянный костел, причем по большей части своими руками. В Буткишкисе Станисловас, наконец, чувствует себя свободнее, начинает принимать гостей. К нему едут мыслящие, ищущие правды люди со всей Литвы. Здесь он пробыл до весны 1966 г.

Его следующее назначение — в Пабярже. Здесь он восстанавливал придорожные часовенки со скульптурами и крестами-солнышками. Узнав о занятиях священника, многочисленные посетители начинают свозить ему кресты, старые медные вещи, фонари, выброшенные деревянные скульптуры со всей Литвы.
А в кузнице Станисловас мастерил подсвечники-солнышки, которые дарил каждому уезжающему гостю. Так они оказываются в домах Москвы, Ленинграда и других городов. За долгое время служения в Пабярже он выковал их около 30 тысяч. С помощью добровольцев в мастерской рядом с костелом было создано около 200 придорожных часовен для разных мест Литвы.

На кладбище в Пабярже священник ставит деревянные часовни с надписями "Отчаявшимся", "Забытым", "Не вернувшимся" — в память о несчастных заблудших душах и самоубийцах. Все это создавало неповторимое очарование Пабярже: деревушка притягивала гостей из самых дальних мест.
В доме католического священника не было хозяйки — всё делали (готовили, убирали, помогали в кузнице) сами гости. В конце 60-х к нему ездили люди из России — в основном, "интересующиеся". Кто-то обращался к церкви из фронды режиму, кто-то из тяги к "запредельному". Все это было перемешано с комсомольским задором того времени. Сюда ехали и верующие, сомневающиеся, интеллигенты, диссиденты, студенты, наркоманы, алкоголики, индуисты, кришнаиты, свидетели Иеговы... Два раза Пабярже посетил Александр Мень.

Были разговоры до утра, бесконечный чай-кофе. Все понимали, что Пабярже находится под присмотром Комитета, что после поездки могут быть неприятности. Самого Станисловаса часто вызывали в КГБ. От допросов он очень страдал. Однажды, вернувшись, сказал племяннице: "Напишу на дверях: "Гетто". Может, перестанут приезжать, буду я никому не нужен".
Несмотря на большое количество гостей, Станисловас старался соблюдать монашеский режим, спал с девяти вечера до часу ночи, когда служил ночную Мессу. Каждый день играл в костеле на органе, причащал, исповедовал.

В доме Станисловаса на стене висел портрет Солженицына, в углу стоял довоенный литовский флаг, на полках было много запрещенных книг.

Последнее назначение

В начале 1990 г. кардинал Винцентас Сладкявичюс предложил Станисловасу взяться за монастырь в Дотнуве. Прожившему 24 года в Пабярже, ему было нелегко согласиться переехать на новое место. Но он принял это как послушание, заказал портному капуцинскую рясу и с этого дня перестал бриться. Летом 1990 г. Станисловас переселился в развалины монастыря.
К тому времени древний монастырь в Дотнуве, где в советское время располагалась школа-интернат, три года уже стоял пустым. Станисловас с помощью добровольцев начал восстанавливать обитель по своему проекту. Одновременно она населялась монахами. Станисловас остался жить и работать в отремонтированном монастыре.

В 1994 г. вышла книга с его проповедями. Благодаря им проповедник не только прославился как защитник бедных, миротворец и утешитель обиженных, но стал также объектом нападок и критики. Евангельски простые примирительные слова Станисловаса многим не нравились — то было время сведения счетов, требований возвращения собственности, мести за обиды советских лет. Даже священники осуждали его за доброжелательное отношение к коммунистам. Непросто совместить вечное и актуальное.
Но спустя годы отношение к отцу Станисловасу изменилось, его оценили, поскольку он всегда был последователен в своих проповедях, никогда не изменял себе и евангельским истинам. Он стремился внести гармонию и мир Христов в этот рваный мир.

Господь сподобил его долголетием — 87 лет. Память о нем осталась светлой. Все стало на свои места.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru