Дискуссия	4/9/2006

РФ — чемпион. В отличие от "Зенита"

Сергей БАЛУЕВ*

Уже лет пятнадцать Даниил Коцюбинский пишет о том, как было бы здорово, если бы Россия развалилась на некоторое количество самостоятельных кусков. Чтобы Петербург — отдельно, Краснодар — отдельно и Приморский край сам по себе. Как бы жизнь сразу стала лучше, а главное, веселей! — каждый раз задорно восклицает автор. Потом вдумчиво поясняет, что веселей — потому что свободней. Все 15 лет его задорные призывы народного отклика не находят.

Очередную попытку объяснить общественности, почему большая Россия — это плохо, Коцюбинский предпринял в статье "Российская Федерация: 15 лет в трубу спустя" ("Дело", 14.08.2006).

Краткое содержание предыдущей серии

Вкратце нынешняя аргументация того, почему большая Россия — это плохо, у Коцюбинского такова:

1. Россия не может быть свободной, потому что она не страна, а держава. А держава — это крайне нехорошая штука, состоящая из насильно колонизированных, Бог знает когда, народов, которых между собой ничего не связывает. То есть никакого российского народа нет и быть не может. И как только авторитарный режим слабеет (так было в 1917-м и 1991-м), от большой родины спешит кто-нибудь отколоться.

2. В этой нашей большой родине не может быть никакой свободы и никакой демократии. Потому что невозможно найти консенсус между нравами и интересами жителей Петербурга и Дагестана.

3. Даже когда (и если) Путин уйдет, больше свободы в России не станет. Потому что никакой "свободной России без Путина" (в смысле России без авторитарного правителя) быть не может по определению. Как только Россия останется без сильной руки, она тут же развалится.

4. А вот если Россия развалится на кусочки, то демократия может появиться. Потому что российский народ только в целом не интересуется гражданскими свободами, а если разделить этот народ по регионам, то он сразу заинтересуется демократией, потому что уже не сможет использовать великодержавную риторику (в качестве примера приводится Украина, которая откололась от России и через каких-то 15 лет это уже почти демократическая страна).

5. Резюме у Коцюбинского такое: попытки демократизации России надо прекратить, потому что они бесполезны. Дальше следовало бы ожидать от сепаратиста Коцюбинского естественного заявления о том, что единственный выход из ситуации — разработка планов по развалу России. Но, видимо, самоцензура сделала свое черное дело, потому что вместо этого Коцюбинский написал странное — про то, что стоит приступить "к теоретическому поиску тех границ и форм, в которых возможно устойчивое многоуровневое демократическое самоуправление тех или иных территорий".
Что это такое, понять практически невозможно. Да и не нужно, потому как это просто попытка обойти обвинение в призывах к изменению конституционного строя с использованием СМИ (5 лет лишения свободы по нынешнему УК).

Еврейская притча о Коцюбинском

Самое любопытное в многолетних трудах Коцюбинского на ниве сепаратизма в том, что периодически дебатирующие с ним товарищи основное внимание в полемике уделяют не собственно вопросу — надо сохранять Россию как территориальную целостность или не надо сохранять Россию, — а личности Коцюбинского. И это происходит не потому, что аргументы Коцюбинского так бесспорны, что дебатировать с ним можно, только плюясь и бросая бананами в автора.

Просто автор гораздо интереснее проблемы. Потому что в реальности никакой проблемы нет. Россия разваливаться не собирается. И потому споры об этом носят исключительно абстрактный характер. А вот автор, с таким долголетним темпераментом доказывающий одно и то же, интересен.
Есть такая притча про еврея, который недавно выдал дочку замуж. И вот этот еврей пришел к раввину. Тот его спрашивает:

— Как, зятем довольны?
— Не совсем, — отвечает еврей.

— А что?
— Понимаете, ребе, у него весь день уходит либо на молитву, либо на чтение святых книг, а о деле он и не думает.

— Но это же хорошо, — сказал раввин. — Я ведь тоже день-деньской этим занимаюсь.
— Да, ребе, но вы делаете это ради заработка, а мой зять — искренне.

В общем, Коцюбинского грех ругать уже потому, что почти все из тех, кто сегодня еще рассуждает о политике, делают это за деньги, а Коцюбинский — искренне.
Тем не менее, он не прав. И не прав, как минимум, по двум пунктам. 1. По вопросу — обучаем ли российский народ демократии. 2. По вопросу — возможна ли свобода в России без Путина.

Дождемся тихо анти-Путина

Прежде чем говорить о том, может ли российский народ воспринять западные ценности, надо понять, существует ли российский народ вообще. Даниил Коцюбинский говорит этому народу свое твердое "нет". Но вряд ли это так.

Российский народ существует прежде всего как наследник советского народа. А то, что советский народ как единая общность был, не нуждается в особых доказательствах. Советский народ был монолитен не менее, чем народ американский. Подавляющее большинство в СССР жило одними ценностями, говорило на одном языке, рассказывало одни и те же анекдоты и ругало одни и те же недостатки. Это ли не общность?
Потом советский народ уменьшился в размерах и стал называться российским, но, по сути, это мало что изменило.

Из Коцюбинского, впрочем, следует, что отличительная черта каждого народа — приверженность демократическим ценностям. Поскольку такой приверженности в наших людях, действительно, нет и в помине, то и народа, конечно, нет. Но, к сожалению (может, и к счастью), это отличие народа от ненарода знает только Коцюбинский, а остальной народ про это не догадывается, поскольку вообще с этими дем. ценностями никак себя не соотносит. И живет себе народ в качестве народа, не зная, что делать этого не должен.
Итак, российский народ имеется в наличии. Это факт. И этот народ про демократические ценности и институты ничего не знает, знать не хочет и в них абсолютно не нуждается. Это тоже факт. Но абсолютно не факт, что так будет всегда.

Сознание российского народа — это сознание ребенка. Лет двух. Или меньше. Ребенок в этом возрасте не знает, что такое ложка и зачем она нужна, кроме того, что ею можно бить по столу и получается громко. Ребенок все берет руками. И нельзя сказать, что ребенок не прав, потому что руками порой гораздо сподручнее. Только это не принято, но ребенок такими категориями не мыслит.
До использования ложки в качестве орудия обеденного труда дети додумываются не своим умом. Их натаскивают на пользование этим не всегда удобным инструментом. Ешь, говорят, ложкой, а то придет баба-яга и что-то там с тобой сделает. Ребенок пугается и ест. В общем, взрослые вырабатывают в детях инстинкт: ложка — хорошо, руками — плохо.

Российский народ не знает, что демократия — это хорошо. Вернее, не понимает, что свобода иногда полезна (при этом не понимают полезности как провинциалы, так и жители столиц, что как раз говорит о единстве культурного пространства России). И питается дедовскими авторитарными методами. Потому что так сподручнее.
Объяснить, что можно и по-другому, мог только один человек. Это не Коцюбинский (что, безусловно, обидно), а Путин. Если бы Путин с его феноменальной популярностью шесть лет объяснял народу с его феноменальной внушаемостью про пользу хождения на выборы, разделение властей на ветки и сучья и т.д., то соцопросы уже сейчас фиксировали бы потрясающую любовь народа к демократии (при этом чем глуше была бы провинция, тем больше там было бы приверженцев демократии). Но Путин этого не сделал — и ребенок не узнал, что суп можно есть ложкой.

То есть наличие авторитарного правителя не обязательно мешает развитию демократических ценностей. Более того, только авторитарный правитель и может насадить демократическое сознание в России.
Владимир Путин, впрочем, два своих срока использовал зря, занимаясь совершенно другими делами. Но когда-нибудь будет и следующий правитель. И, скорее всего, он займется раскручиванием закрученных гаек.

В истории России есть одна антиисторическая закономерность — здесь всегда правитель заменяется на своего антипода. Александр I был анти-Павлом. Александр III — анти-Александром II. Хрущев — анти-Сталиным. Горбачев — анти-Андроповым. Ельцин — анти-Горбачевым. Путин — анти-Ельциным.
Конечно, глупо эти "анти" мерить только в координатах "больше демократии — меньше демократии". Возможны и другие координаты: "больше госсобственности — меньше госсобственности", "больше Запада — больше Востока" и т.д. Но в любом случае преемник Путина должен быть анти-Путиным. Даже если он будет поставлен самим Путиным.

Так что некоторая либерализация вполне вероятна. Хотя тут важнее даже не собственно появление относительно большей свободы для узкой заинтересованной в этом прослойки общества (типа журналистов, бывших депутатов и олигархов), сколько упорная работа по вдалбливанию населению, чем эта большая свобода может быть ему интересна.
Большинство экспертов, впрочем, любит рассматривать другой сценарий появления демократии в России — когда цены на нефть непременно упадут. Рост экономики прекратится. Бюджеты опустеют. Доходы населения снизятся. Тут и настанет социальный бунт. А по Коцюбинскому, за этим последует еще и распад России и расцвет демократии на отдельно взятых территориях.

Сценарий, конечно, возможный — только развала страны не будет и роста демократии тоже. Развала не будет — потому что к этому нет никаких предпосылок ни в национальных, ни в русских регионах. Идеал национальных республик — чтобы все было, как в СССР: деньги из центра, местные кадры в исполкомах и отсутствие ненависти в глазах сограждан при продаже фруктов на рынках в русскоязычных городах. Сепаратизмом тут и не пахнет. Что уж тогда говорить о русских областях?
Если федеральный центр обнищает, свободы, конечно, станет больше, потому что появится больше центров силы. Но к демократии это имеет несколько опосредованное отношение.

Все-таки крайне приятно сознавать, что пятнадцать лет последний сепаратист России излагает свои сепаратистские мысли и никто не попытался растолковать ему в подъезде, как он не прав! Этому есть, как минимум, два объяснения.

Первое — последний сепаратист крайне симпатичный человек, о чем знает каждый великодержавный шовинист в этом городе. Второе — в обществе на подкорковом уровне живет уверенность в том, что Россия была, есть и будет, и любые сепаратистские наскоки оно воспринимает как далекие от жизни игры интеллектуалов. Вот если бы Коцюбинский сказал что-нибудь о "Зените"…

----

* - БАЛУЕВ Сергей Германович — главный редактор журнала "Город", специально для "Дела".

Назад

Наверх