Евгений Шварц назвал сталинскую антисемитскую кампанию конца 1940-х (вернее, ее последствия для морального климата в обществе) взрывом сероводородной бомбы. Этой же блестящей (хоть и горестной) остротой хочется характеризовать то, что случилось в Эрмитаже.
Главный скандал нынешнего лета, напомню, разразился 31 июля. В этот день пресс-служба музея известила, что "в ходе плановой внутренней проверки обнаружено исчезновение 221 экспоната. Речь идет о памятниках русского ювелирного искусства, главным образом - эмалях, ориентировочно оцениваемых в сто тридцать миллионов рублей".
"Исчезновение" - само собой, эвфемизм. Разумеется, все тут же поняли, что вещи украли. Понимают это, безусловно, и в самом Эрмитаже: то же заявление пресс-службы признаёт, что "в деле много странностей, но, к сожалению, нет сомнения в том, что не обошлось без участия сотрудников музея. Это свидетельствует о серьезных моральных проблемах, о пренебрежении обязанностями и ответственностью, о глубоком несовершенстве системы хранения, построенной на презумпции невиновности музейщиков. К сожалению, явление "оборотней" существует и в нашей среде".
И понеслось. Арестовали вдовца и сына хранительницы этих экспонатов в Русском отделе (сама Лариса Завадская скоропостижно померла давно, еще в самом начале проверки). Потом еще каких-то злоумышленников, связанных с ними. В милицию потянулись коллекционеры - возвращать краденые вещички. Примчалось тридцать пять тысяч одних проверяющих. Учреждены комиссии. Разрабатываются проекты. Глава агентства по культуре Михаил Швыдкой договорился до того, что в отставку следует уйти не директору Эрмитажа Михаилу Пиотровскому, а ему самому (вот бы кто на слове поймал!). Президент поручил... и все такое.
В потоке комментариев по этому поводу (особенно обильном ввиду летнего информационного затишья) явственно звучит нота некоторого даже злорадства: мол, вот вам и деятели культуры. То есть предполагается, что, если проворовался директор стройбазы или гаишник принял в карман без квитанции, это почти нормально: на то он и торговец, чтобы воровать; на то и гаишник, чтобы брать на лапу. А вот ежели музейщики несколько лет ювелирку перли или насчет ведомства г-на Швыдкого зазвенит энергичное слово "откат" - так это ужас-ужас-ужас и потрясение основ морали и нравственности.
Совершенно ложная посылка! Да, человек, знающий про Рембрандта и Бетховена, наверное, с меньшей вероятностью нагадит в лифте и бросится махаться в пьяной драке у пивного ларька. Но Рембрандт и Бетховен вовсе не находятся в непосредственной связи с совестью. Уверенность, будто занятия "культурой" сами по себе формируют поведение человека, - рудимент советской примитивно-материалистической модели, согласно которой как прочитаешь про Наташу Ростову, так немедленно и украсишься душой. Действительно, такие занятия облагораживают - но именно на уровне воздержания от дефекации в местах общего пользования. Однако они не делают благородным.
В конце концов, искусство- (музыко-, театро- и т.д.) -вед в процессе своих профессиональных занятий осуществляет интеллектуальную деятельность. За которую отвечает совсем другой участок мозга, нежели тот, что заведует этой самой так называемой совестью.
Увы, нынешняя горькая и грязная история заставляет в очередной раз повторять простые вещи. И гений, и злодейство преотлично совмещаются - сколько угодно примеров. А уж на более низких уровнях эстетические чувство и компетентность - и этические кондиции сплошь и рядом исполняют закон сохранения материи: чем больше первого, тем меньше второго.
Один из сотрудников Эрмитажа рассказал мне, что, возможно, покойная Завадская плохо принимала на хранение коллекцию. Не исключено, что части экспонатов, которых сейчас хватились, в тот момент уже не было. С юридической точки зрения, это, конечно, имеет значение, с моральной - никакого. Будто если бы кто-то украл не две сотни вещей, а полторы, - оттого он в полтора раза меньше вор? Нет, чтобы быть квалифицированным как "вор", достаточно одной-единственной кражи.
Есть некоторое количество людей (полагаю, весьма незначительное), которые не воруют, не читают чужих писем, возвращают долги вовремя или просят об отсрочке до наступления оговоренного дня, не передают чужих интимных секретов, не заискивают ни перед кем и уж тем более ничьего сапога не лижут. Не потому, что боятся общественного суда и правоохранительной десницы. Просто - не могут. Таков их необсуждаемый нравственный императив. Это рациональные правила поведения, ставшие органической душевной природой.
Их, повторю, совсем немного: на все учреждения, в том числе культуры, не хватает. И Эрмитаж в этом смысле, конечно, не лучше и не хуже никого. Так что нечего злорадствовать.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
