Взгляд	14/8/2006

Четыре жизни Фиделя Кастро // Мировой рекорд диктатуры

Дмитрий ТРАВИН

В военном отношении акция потерпела полную неудачу. Собственно говоря, штурма как такового вообще не было. Еще перед воротами казарм Фидель и его люди попали под обстрел военного патруля. Пришлось в спешке отступать, надеясь укрыться в густых лесах Сьерра-Маэстры.

Однако партизанить довелось всего лишь девять дней. Затем Кастро с небольшой группой оставшихся в живых товарищей был схвачен. Спасло его лишь чудо: лейтенант, взявший пленников, настоял на тюремном заключении вместо того, чтобы отправить их непосредственно в казармы Монкада, где скорая расправа казалась неминуемой.

Лидеру всей акции - Абелю Сантамария - случай не помог. Он сумел захватить госпиталь, расположенный за казармами, но так и не получил подкрепления ни от Фиделя, ни от его брата Рауля. Несогласованность действий нападавших привела к тому, что Сантамария был схвачен и тут же уничтожен. Его сестре, тоже участвовавшей в акции и взятой правительственными войсками в плен, принесли выколотые глаза Абеля.
Так завершился исторический штурм казарм Монкада, произошедший 26 июля 1953 г. Штурм, вошедший во все учебники и положивший начало героической кубинской революции, создавшей "Остров свободы" в нескольких десятках милей от южной оконечности Флориды - одного из густонаселенных районов США.

Националист

Впрочем, стоит сразу отметить одну неточность. То, что революция началась со штурма казарм Монкада, - не более чем символ. Такой же символ, позволяющий создать революционную нацию, как и само слово "штурм". Фидель Кастро в свете этой символики становился героем и отцом нации, примером, на котором можно было формировать новые поколения антиимпериалистически настроенных кубинцев.

Но в действительности революция началась значительно раньше - еще в середине XIX столетия. И затем почти на протяжении целого века она то шла на спад, то вновь пробуждалась в сердцах беспокойных островитян. Именно перманентный характер революции позволяет объяснить тот, казалось бы, странный факт, что Фидель, потерпевший летом 1953 г. полное поражение, через пять с половиной лет - 1 января 1959 г. - стал полным хозяином страны.
Революция была не совсем правильной. То есть, с одной стороны, она, конечно, имела все признаки, необходимые для учебников истории: антиколониальный пафос (направленный против Испании), установление республики (провозглашенной в 1902 г.), наличие "апостола независимости" (героически погибшего в кавалерийской атаке поэта и писателя Хосе Марти)... Но, с другой стороны, испанское господство фактически сменилось господством американским, и это не нравилось патриотически настроенным гражданам молодого кубинского государства.

В то время мало кто рассуждал с помощью терминов, ставших позднее модными: "привлечение иностранного капитала", "стабильность национальной валюты", "благоприятный инвестиционный климат"... Развивающееся общество жило высокими мечтами о всеобщем счастье, которое можно получить без кропотливого каждодневного труда. А если с трудом, то исключительно на себя, на свою отчизну, а не на эксплуататора... Тем более зарубежного.
Американское господство казалось отвратительным, тем более что правитель острова Херардо Мачадо, фактически узурпировавший власть в конце 20-х гг., выглядел откровенной вашингтонской марионеткой. Коррупция чиновничества практически не имела пределов, а единственной валютой, находившейся во всеобщем обращении, был доллар.

В 20-х гг. Куба имела для американцев огромное значение - причем не столько в стратегическом плане (это пришло позднее - в ходе холодной войны), сколько в качестве оазиса, свободного от действия сухого закона. Американцы продемонстрировали молодой республике не столько лик демократии, сколько пьяные физиономии. Понятно, что кубинская молодежь, как всегда бывает в подобных случаях, ждала перемен, каковые и произошли в 1933 г.
Новый этап революции возглавил сержант Фулхенсио Батиста... Да-да, тот самый Батиста, которого впоследствии свергал Фидель и который в 30-х гг. являлся представителем прогрессивных сил.

Впрочем, после очередного этапа революции Куба не стала менее коррумпированной. Когда в 1945 г. девятнадцатилетний Фидель поступил в Гаванский университет изучать право, страна все еще жила проблемами незавершенных преобразований. Все по-прежнему ждали перемен, а студенты, как люди наиболее энергичные, начали готовить эти перемены самым непосредственным образом.
Никаких коммунистических идей в этой среде не витало. То, что обсуждала Европа, доносилось до Карибского моря лишь в виде смутных отголосков. Зато восходящие еще ко временам Боливара идеи становления нации и обеспечения реальной независимости действительно значили для молодежи чрезвычайно много.

Новый этап революции возглавили Фидель Кастро - сын богатого кубинского плантатора, эксплуатировавшего 500 батраков, - и Эрнесто Че Гевара, чьи предки входили в сотню богатейших аргентинских семей. В качестве опорной базы восстания был избран отдаленный, причем чисто крестьянский район Кубы. Никаким пробуждающимся пролетариатом, желающим следовать заветам Маркса - Энгельса, там и не пахло. Слабая кубинская коммунистическая партия рассматривала молодых революционеров в качестве авантюристов - ребят с хорошими намерениями, но, увы, обреченных на провал.

Социалист

Поначалу действительно казалось, что провал неминуем. Если штурм казарм Монкада стал трагедией, то предпринятая через три года морская десантная операция на яхте "Гранма" обладала всеми признаками фарса.
Фидель, недолго просидевший в тюрьме и отпущенный своими удивительно гуманными противниками на свободу, снова взялся за старое. Для кубинской революционной эмиграции роль своеобразной Швейцарии играла Мексика. А роль "запломбированного вагончика", перевозившего в 1917 г. Ильича, - маленькая яхта, рассчитанная лишь на 8-10 богатых пассажиров. Туда - вместе с Фиделем и Че - набилось, в общей сложности, порядка 80 человек, надеявшихся вскоре сойти на кубинский берег в качестве освободителей.

Выйдя в море и попав в шторм, освободители первым делом переблевались. Если бы трудящиеся массы видели их в тот момент, образ героических бородатых мачо, пожалуй, так бы никогда и не сформировался. Че, ко всему прочему, жутко страдал от преследовавшей его с детства астмы. Кстати, в ночь перед отплытием он никак не мог поймать машину, готовую доставить революционера в порт, а потому чуть было не опоздал к началу революции.
Но самые большие неприятности начались, когда "Гранма" "дала течь". Насос для откачки испортился, и вычерпывать воду, бравшуюся непонятно откуда, пришлось ведрами.

Корячились долго. Чтобы удержаться на плаву, даже побросали за борт ящики с консервами. И только потом, осмотрев внимательно яхту, обнаружили, что кто-то просто забыл закрыть кран в гальюне.
Пока штормило, десантники потеряли ориентировку. Дабы оглядеться, один из немногих настоящих моряков, имевшихся в команде, полез на крышу капитанской рубки. Оттуда его моментально смыло волной в море, и в результате пришлось еще долго кружить на месте, разыскивая бедолагу.

К тому времени, когда они были готовы сойти на берег, войска Батисты их засекли. Кроме всего прочего, высадка происходила среди жутких мангровых зарослей - деревьев, торчащих прямо из воды. Петляя между ними, войска Фиделя угодили в болото. А выбравшись из него - под обстрел. Почти половина бойцов погибла, 20 человек угодили в плен. Казалось бы, результаты были столь же плачевны, как и при штурме казарм Монкада, но команданте не унывал и первому встречному крестьянину нахально заявил: "Я Фидель Кастро, и мы пришли освободить Кубу".
Удивительно, что они все же победили. Во многом, конечно, благодаря исключительному мужеству и фанатичной преданности делу. Че, например, вообще творил невозможное, сражаясь буквально-таки без отрыва от шприца и ингалятора, которые спасали его от астмы.

Не меньшее значение имело, наверное, и то, что американцы сдали Батисту, перестав довольствоваться "сукиным сыном" (пусть даже своим) и настояв на свободных выборах. Как только диктатор перестал получать оружие из США, он быстро скис.
Но главным фактором успеха была, пожалуй, стратегия правительственных войск, не нашедших иного способа подавления сопротивления, кроме проведения регулярных зачисток в селах глухой, но свободолюбивой провинции Ориенте, во многом населенной потомками беглых рабов.

Место, которое выбрал для начала своей герильи Фидель, в каком-то смысле походило на наши казачьи регионы. Зачистки вызывали озлобление крестьян, и они начинали активно пополнять отряды освободителей.
Фидель внимательно следил за тем, чтобы его бойцы не конфликтовали с местным населением и платили за приобретаемые продукты. Контраст с действиями сторонников Батисты был очевидным, а потому движение ширилось.

Батиста был нелегитимен. После переворота 1933 г. он некоторое время правил вполне законно, а затем передал власть вновь избранному президенту. Но в 1952 г. бывший сержант устроил новый переворот - под предлогом спасения страны от коррупции. Однако в одну воду нельзя войти дважды. Куба ждала нового спасителя, и им оказался Фидель.
Интересно отметить, что если кто-то из этих двоих имел в те годы связь с коммунистами, то, бесспорно, не Кастро, а Батиста. Выходец из бедной семьи, в ком текла кровь как индейцев, так и негров, этот сержант на президентских выборах 1940 г. являлся кандидатом компартии. После победы он предоставил коммунистам два министерских портфеля. А самое главное - именно Батиста по мере своих скромных сил осуществлял социальную политику, учитывающую интересы рабочего класса. Еще в период своей борьбы за власть ярый националист Кастро однозначно подчеркивал, что его противник был связан с коммунистами, а также баллотировался под знаком "серпа и молота", что явно могло дискредитировать несчастного сержанта.

В условиях стран "третьего мира" город представлялся источником коррупции и прочего зла, тогда как идеализированная деревня - прямо как у наших российских почвенников - становилась средоточием всяческих достоинств. В представлениях Фиделя и Че крестьянство было настоящим революционным классом. Именно оно привело молодых бородачей к власти, хотя, надо признать, на заключительном этапе сражения серьезная помощь была оказана и рабочими.
Но вот чего точно не было, так это руки Москвы. Фидель конца 50-х гг. никак не вписывался в международное коммунистическое движение. Кубинская революция, в отличие от восточноевропейских переворотов конца 40-х гг., являлась чисто местным продуктом. Если в наших старых байках про отважного летчика Ли Си Цина, громящего американцев на Дальнем Востоке, ирония была вполне уместна, то насчет засланного КГБ на Кубу "Федьки Кострова" прохаживались явно зря.

Однако, как только бородачи пришли к власти, ситуация принципиальным образом переменилась. Американцы обалдели от подобной наглости кубинцев, фактически сделавших незащищенным их южный фланг обороны. По сравнению с Дуайтом Эйзенхауэром, "старый добрый Батиста" представлялся теперь просто мальчиком для битья. Вольно или невольно оказавшись втянутым в большую геополитическую игру, Фидель вынужден был пойти на контакты с Москвой. И вот в 1961 г. он внезапно стал социалистом.

Интернационалист

В принципе, стать социалистом в те годы было не так уж трудно. О преимуществах планирования не твердили лишь совсем уж отмороженные либералы. Широкомасштабные национализации после Второй мировой войны изведали Англия, Франция, Австрия. А что касается обеспечения социальной справедливости, так идеи подобного рода всегда были присущи латиноамериканским националистам.
Фидель национализировал предприятия, принадлежавшие иностранному капиталу. Заодно отобрали собственность у бежавших с острова сторонников Батисты.

А дальше пошло... С энергией, присущей малообразованному неофиту, Кастро формировал экономику гораздо более левого толка, чем те, которые управлялись коммунистами в Восточной Европе.
Югославия и Чехословакия уже закладывали в то время основы рыночного социализма. Венгрия под руководством Яноша Кадара готовилась к своему либеральному гуляшному коммунизму. В Польше шли дискуссии. И даже в СССР появилась знаменитая статья профессора Либермана, предваряющая косыгинскую реформу. А героический Че выходил с народом на субботник, чтобы рубить сахарный тростник, по-прежнему не отрываясь от шприца и ингалятора.

В апреле 1961 г. кубинские эмигранты под прикрытием ВМФ США попытались применить против Фиделя его же собственные методы. Они высадились на кубинский берег в районе Плайя Хирон и попытались начать реконкисту. Но не тут-то было. Кастро как настоящий кумир толпы залез на танк (только что полученный, кстати, из СССР), и свободолюбивые кубинцы, придя в состояние эйфории, захватили в плен противников. Пленных потом обменяли в США на новые тракторы.
Теперь уже выбора точно не было. Чтобы в следующий раз американцы не предприняли более успешный маневр, Куба решила залезть под советский ядерный зонт, благо Никита Хрущев готов был держать его над лохматой головой Фиделя. В октябре 1962 г. 36 ядерных боеголовок прибыли на "Остров свободы". Теперь уже пришло время нервничать Джону Кеннеди, сменившему Эйзенхауэра на посту президента США. Так возник знаменитый Карибский кризис. Политическая активность Кастро поставила мир на грань ядерной войны.

К счастью, СССР и США договорились между собой. Хрущев убрал ракеты с боеголовками из Нового Света, не спросив совета у Кастро. Фидель взбесился, но ничего не смог поделать. Его поставили перед фактом. Отношения между Кубой и СССР стали портиться, едва лишь зародившись.
Характерно, что если в конфликтах, возникавших между Москвой и столицами стран Восточной Европы, агрессивной стороной всегда оказывались русские, то здесь дело обстояло прямо противоположным образом. Фидель хотел, чтобы с ним считались, и готов был ради поддержания своего авторитета на любой радикализм. С середины 60-х гг. он все чаще позволял себе критиковать вялую советскую внешнюю политику.

Этот человек, сформировавшийся в типичной латиноамериканской обстановке, признавал лишь культ силы. Он искренне обожал физические подвиги и ораторское искусство, к ним призывавшее. Фиделю трудно было понять, почему русские не готовы пойти на жесткое обострение отношений с американцами. Точно так же ему было непонятно, почему люди не могут трудиться, откликаясь только на одни лишь моральные стимулы.
Советские советники-политэкономы, отличавшиеся косностью и консерватизмом даже по меркам стран Восточного блока, убеждали кубинских товарищей в необходимости хозрасчета. Но те оказывались теперь на самом крайнем левом фланге. Даже ссылки на ленинский НЭП вызвали у начитанного Че отторжение: мол, Ильич сам рассматривал его как временное отступление. А мы теперь наступаем.
И все же постепенно радикализм Фиделя обламывался советской стороной. Потеряв из-за введенных американцами торговых ограничений огромный рынок сбыта сахара, Гавана теперь могла жить лишь за счет покупок, совершаемых Москвой по явно завышенным ценам. Попытки диверсификации сельского хозяйства провалились. Индустриализация тоже дала кислые плоды. Жизнерадостные кубинцы, свергнув буржуазию, погрузились в состояние фиесты, явно не стремясь к трудовым свершениям. В 1962 г. страна плотно села на продуктовые карточки.
Для того чтобы продавать сахар, приходилось прислушиваться к советам Москвы. А Москва, не желая постоянно покрывать убытки кубинской экономики, настаивала на обеспечении хотя бы минимальной эффективности хозяйства. Советский Союз порой даже приостанавливал поставки топлива на Кубу, чтобы сделать Фиделя сговорчивее. В итоге Кастро вынужден был постепенно дистанцироваться от экономических дел и сосредоточить всю свою невероятную энергию на делах международных.
В среднем пару раз в неделю Фидель произносил речь. Длилась она от одного часа до половины дня - как хватало сил у оратора. В свободное от говорения время он освобождал мир, всячески способствуя подрыву сил империалистов.
Неугомонный Че вообще бросил Кубу и отправился распространять "кубинское счастье" в другие латиноамериканские страны. В 1967 г. он погиб в Боливии.
Фидель предпочитал сражаться "без отрыва от производства". Он вел дипломатическую игру и посылал войска в горячие точки. После того, как летом 1968 г. советские танки вошли в Прагу, радикализм Гаваны сомкнулся с возрождающимся радикализмом Москвы. Открылся широкий простор для совместной деятельности.
Главным проектом Фиделя стало участие в движении неприсоединения. Хотя шутники называли порой Кубу самой присоединившейся из всех неприсоединившихся стран, многие слабосильные лидеры третьего мира ориентировались на Кастро (как раньше на Насера или Неру), пытаясь лавировать между великими державами и не желая быть поставленными от них в полную зависимость. Голодные кубинцы гордились своим команданте, к мнению которого теперь прислушивался весь мир. И это помогало сохранять стабильность в условиях постоянно преследующих страну экономических неудач.
В качестве ключевого военного проекта Кастро использовал в 1975 г. введение контингента кубинских войск в Анголу, разодранную гражданской войной. По словам Габриэля Гарсиа Маркеса, Фидель лично провожал все корабли, отправляющиеся в Африку, и подбадривал солдат, которым предстояло выполнять свой "интернациональный долг".
Теперь лидеры третьего мира видели, что в случае необходимости они могут получить с Кубы не только моральную, но и вполне осязаемую материальную поддержку.

Революционер навсегда

Подорвал он свою репутацию лишь в 1979 г. - после того как поддержал советскую интервенцию в Афганистане, являвшемся одним из участников движения неприсоединения. Одновременно возникли серьезные проблемы внутри страны.
В 1980 г. в ответ на попытку группы кубинцев сбежать из социалистического рая через перуанское посольство Кастро решил сделать красивый жест и официально разрешить выезд. За несколько месяцев с "Острова свободы" сбежали 125 тыс. человек. С учетом тех, кто уехал раньше, и с учетом нелегальных мигрантов, общая численность беженцев составляет 2 млн. - примерно шестую часть населения Кубы.
Чтобы не сбежали и остальные, пришлось повышать размеры выдачи по карточкам и вводить (параллельно с системой нормирования) рынки для продажи продуктов фермерами. Позднее эти рынки были отменены, но зато сформировалась практика создания совместных предприятий, в которых участвовал иностранный капитал. А в 1989 г., к несчастью для ортодоксов, вдруг обнаружилось, что "высокоморальное" кубинское чиновничество совершенно разложилось и занималось перепродажей колумбийских наркотиков в США.
Кастро не был удовлетворен проникновением буржуазных начал в его социалистический мир. Он так навсегда и остался революционером - ярким и чрезвычайно стойким, хотя не приспособленным к ведению повседневных, будничных дел.
Но вернуть "казарменное счастье" 60-х гг. было уже невозможно. Как только распался Советский Союз - кормилец и защитник, - Кубе срочно пришлось адаптироваться к реалиям мира, где доминировал старый враг - Соединенные Штаты, находящиеся совсем рядышком.
В 1993 г. на Кубе было легализовано долларовое обращение. Одновременно стал расти частный сектор, а бюджетные дотации государственному сектору подверглись решительному сокращению.
Кастро взял на вооружение новый лозунг - "Социализм или смерть". Однако его отчаянные призывы уже не действовали. Народ не устраивали обе эти альтернативы. Люди хотели жить, отвергая при этом каждую из четырех жизней, прожитых вождем: жизнь националиста 50-х гг., социалиста 60-х, интернационалиста 70-х и совсем оторвавшегося от реалий революционера-догматика 80-90-х. Но все же для старого диктатора это был еще не конец...
47 лет Фидель Кастро правил Кубой. Скорее всего, в мире не было другого диктатора, столь долго стоящего у руля. Во всяком случае, держатель континентального рекорда - легендарный мексиканский правитель Порфирио Диас с его тридцатью пятью годами - давно уже оставлен позади, а мировой рекордсмен Ким Ир Сен с сорока шестью обойден только что.
О бесконечности эпохи Кастро уже имеется серия анекдотов. Вот анекдот грустный. Говорят, ему как-то подарили галапагосскую черепаху.
- Сколько она живет? - поинтересовался Фидель.
- Четыреста лет.
- Вот так всегда. Только начнешь привыкать к другу, как он уже уходит от нас.
А вот повеселее. По сообщению армянского радио, на конкурсе "Лучший президент Кубы за последние 40 лет" сенсационную победу одержал Фидель Кастро.
Впрочем, веселые анекдоты остались в прошлом. Вчера, 13 августа, Фидель должен был отметить свой восьмидесятый день рождения. Но отметил ли? Жив ли он еще? Или кубинские власти скрывают кончину бессменного правителя острова? К моменту завершения работы над данной статьей у нас нет ответов на эти вопросы.

Назад

Наверх