Взгляд	26/6/2006

Провалы государства // Благосостояние без границ // Победа деления над умножением

Андрей Заостровцев

"Государство — это громадная фикция, посредством которой все стараются жить за счет всех", — писал французский экономист Фредерик Бастиа.

"Эгалитэ" без "фратенитэ"

В одной из разухабистых песен Вилли Токарева "нью-йоркского периода", описывающей беззаботную жизнь советского эмигранта, мелькает выражение "сижу на вэлфере". В советские годы мало кто из почитателей его творчества понимал, что сие значит. Невдомек им было, что настоящая халява — не в СССР (за ней, в лучшем случае, надо было регулярно ходить на работу в какой-нибудь НИИ и изображать там деятельность), а в западном мире. Социалистические идеи приняли в нем гуманный облик "государства всеобщего благосостояния".

В этом государстве выехавшие из СССР обнаружили для себя настоящий "Клондайк" (почти что коммунизм). Умение бывших советских граждан дурить государство было настолько натренированным годами жизни в развитом социализме, что оседлать "вэлфер" в странах социализма недоразвитого оказалось делом и вовсе пустяковым.

Причем США были далеко не самой легкой добычей. В западноевропейских странах социализма в виде разнообразной социальной помощи оказалось куда больше.

На свою беду Западная Европа очень боялась (и до сих пор боится) выходцев из Восточной Европы и особенно России. Но она совсем не боялась (по крайней мере, до последнего времени) нашествия людей из своих бывших колоний. Франции, например, оно помогло стать чемпионом Европы и мира по футболу. Но на этом ее радости и закончились. Осенью 2005 г. "взвились кострами" синие ночи парижских (и не только парижских) предместий.

В разгар приступа пиромании журнал "Коммерсантъ-Власть" опубликовал размещенное в интернете "трогательное" послание иммигранта обретенной родине. Его основной лейтмотив — "Вашей Франции конец!". Адресовано оно, по всей видимости, коренным французам. Отрывок из него настолько точно схватывает суть "государства благосостояния", что заслуживает быть процитированным целиком.

"Я ничего не делаю и получаю 5-6 штук в месяц по пособиям Le RMI, Allocation familliale, Allocation pour parents isole, Allocation jeune enfants, Allocation longement, Allocation rentre scolaire, Les bondes de vacancies, Aide assistance sociale. И втюхиваю какое-нибудь дерьмо твоему брату или сестре. Да здравствует Франция, наша супердойная корова!"

Наплодив столько социальных пособий (в письме перечисляются различные семейные, жилищные, образовательные и прочие подношения "сирым да убогим") и сделав их легкодоступными для всякого жулья (автор послания явно не имеет формальных прав и на половину перечисленных выплат), "супердойная корова" ощутила очень серьезное недомогание.

Французская болезнь

Это совсем не то, о чем вы подумали. Это гораздо хуже. Это французский этатизм, помноженный на государство благосостояния. В разгар осеннего кризиса 2005 г. руководитель исследований социального обеспечения и здравоохранения в Институте Катона (центр либертарианской общественной мысли в США) Майкл Тэннер в статье, опубликованной газетой "Вашингтон пост", дал краткий, но емкий портрет социализма "цветов Франции".

Среднестатистической французской семье из 4 человек с низкими доходами государство оплачивает большую часть квартплаты и выделяет более $ 1200 в месяц (естественно, американский экономист перевел евро в доллары) через различные социальные программы. Безработные получают еще больше. Во Франции действует общенациональная система здравоохранения, пенсионеры получают немалую пенсию.
Вся эта радость стоит дорого. Даже очень дорого. Налоговое бремя во Франции — одно из наиболее тяжелых в Европе. Верхний уровень предельной ставки подоходного налога — 48%. Это означает, что с каждого дополнительно заработанного евро высокооплачиваемый француз отдает государству 48 центов (в России, как известно, прогрессивное налогообложение доходов отменено, а ставка налога на доход физического лица — 13%).

Но и это еще не все. При включении в расчет налога на заработную плату (аналога российского единого социального налога) общий уровень налогов, которые выплачивают французы, достигает более 65% от их дохода.
Предельная ставка налога на корпорации равна 34% (для сравнения: в России аналогом является налог на прибыль организаций, и его ставка равна 24%). Ставка налога на добавленную стоимость 19,6% (в России — 18%). В целом налоги составляют 44% французского ВВП.

Однако даже этого не хватает на французскую систему социального обеспечения. Государственный долг Франции превышает 68% ВВП — это не беря в расчет отдельные, не финансируемые из текущего бюджета, обязательства данной системы. С их учетом этот долг, по оценкам некоторых экспертов, превышает 200% ВВП.
Такое "бремя государства" подавляет экономический рост. В 1997-2004 гг. его среднегодовые темпы составили 2,4% ВВП (в США — 3,3%). В результате не обеспечивается достаточное количество рабочих мест. Уровень безработицы во Франции все последние годы превышал 10%, однако среди молодежи он еще выше — в среднем более 20%, — а среди некоторых групп иммигрантов зашкаливает за 60%. Тем не менее, столь высокая безработица объясняется не только и не столько умеренным ростом.

Во-первых, высокий уровень социального обеспечения безработных, с одной стороны, и налогообложения — с другой, делает поиск работы невыгодным занятием для многих пришельцев из третьего мира (и не только для них). Как удачно заметил по этому поводу российский экономист Борис Львин, "если за безработицу платить, то безработные обязательно будут".
Во-вторых, французское правительство в плане решения проблемы занятости не придумало ничего лучше, чем жестко регулировать рынок труда. В прошлой статье цикла рассматривались регулирование в США и те колоссальные потери, которые оно с собой несет. Но до Франции Соединенным Штатам еще далеко.

Минимальный уровень оплаты труда во Франции примерно вдвое больше американского. Рабочая неделя ограничена 35 часами. Французские работники пользуются правом на минимальный 5-недельный отпуск и 36 недель оплачиваемого отпуска по семейным обстоятельствам или беременности с предоставлением дополнительного неоплачиваемого времени.
Для работодателя чрезвычайно тяжело осуществить увольнение. Процедура подвергается строгим бюрократическим ограничениям. Поэтому французские компании весьма неохотно нанимают новых работников. В США в среднем создается больше новых рабочих мест в частном секторе за месяц, чем во Франции за год.

В итоге Майкл Тэннер выносит свой приговор французской системе социального обеспечения, являющейся не столько решением проблемы, сколько ее источником: "Хотя государственное социальное обеспечение и сделало жизнь бедняков более сносной, оно никак не подготовило их к тому, чтобы суметь самостоятельно подняться по социальной лестнице, улучшить свое материальное положение и обрести надежду на будущее".

Германский застой

Французская болезнь оказалась заразной. Ее соседка — Германия — поражена ею не в меньшей степени. Норматив отчислений на социальное страхование в 1970 г. составлял 26,5% номинальной зарплаты, в 2002 г. — 41,3%. Предельные ставки налогов и социальных отчислений у среднего работника близки к 60%. Значит, со ста дополнительно заработанных евро шестьдесят идут государству.
В то же время семья из трех человек, в которой трудовой доход имеет только муж, получает социальную помощь в размере 70% от чистого заработка третьей (самой низкой по оплате) группы работников промышленности. Постоянные получатели социальной помощи (почти 40% домохозяйств) имеют право на финансовую поддержку в размере 43% чистого заработка этой группы. В семьях, имеющих более четырех детей (легко догадаться, кто имеет столько детей в Германии), размеры социальной превышают величину чистой зарплаты.

В других отраслях экономики, где заработки не столь большие, как в промышленности, социальная помощь составляет более 70% зарплаты. У таких работников, как кладовщики, уборщики помещений, рабочие садово-паркового хозяйства, социальная помощь равна реальной зарплате.
В результате выходит, что дополнительный заработок облагается очень высокой ставкой налога (иногда доходящей до 100%), так как дополнительный чистый трудовой доход учитывается в целях налогообложения вместе с социальной помощью. Для получателя социальной помощи нет никаких стимулов искать дополнительные заработки на рынке труда.

В условиях этого всеобщего собеса германская экономика почти перестала расти. Дело обстоит еще хуже, чем у экономики французской. За 1997-2004 гг. ВВП прирастал в среднем лишь на 1,4%.

Похожий собес возник и в межгосударственных отношениях. Зарубежная помощь отсталым странам стала… Впрочем, чем она стала, рассмотрим в заключительной статье цикла.

Назад

Наверх