Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Петербургские страсти 3/4/2006

Юлия САМОЙЛОВА // Царица балов

Евгений АНИСИМОВ

В 1846 году графиня Самойлова путешествовала по Италии. В маленьком городке у нее внезапно сломалась карета. К немалой досаде графини ей, увы, предстояло провести остаток дня и ночь в этом захолустье. Чтобы как-то убить время, Юлия Павловна вечером отправилась в местный театр на премьеру оперы…

Горячая кровь беспутных предков.

И тут-то из-за пыльных занавесей убогой ложи ее ловко подстрелил меткой золотой стрелой непоседливый Амур: Самойлова услышала божественный тенор. Он принадлежал скромному и болезненному молодому человеку, дебютировавшему в этот вечер. Сорокатрехлетняя Юлия мгновенно в него влюбилась. Не прошло и нескольких дней, как она обвенчалась с певцом, после чего молодая пара отправилась на медовый месяц в Венецию.

Подобная история типична для пылкой Юлии Павловны. Она прожила необыкновенно бурную жизнь, и, наверное, этому способствовала кровь предков, кипевшая в ее жилах. Судите сами. По материнской линии она принадлежала к роду графов Скавронских — потомков лишенной комплексов "лифляндской полонянки" Екатерины I. Мать Юлии — Екатерина Скавронская, необыкновенно красивая девица, — приходилась племянницей светлейшему князю Потемкину и состояла в его небольшом гареме, звездами которого были четыре его племянницы.

В гедонический век Екатерины Великой над этим лишь снисходительно посмеивались. В 1802 году к девице Скавронской посватался бравый вояка, генерал граф Павел Пален, сын знаменитого Палена — убийцы императора Павла. Встретив решительный отказ родителей выдать за него дочь, он выкрал возлюбленную из дома, обвенчался с ней и, как говорится, убыл по месту службы с молодой женой. В одном из походов, в 1803 году, Екатерина и родила нашу героиню.

А через год супруги расстались, и Юлия воспитывалась в доме бабушки. Второй муж бабушки, граф Литта, так привязался к милой девочке, что подарил ей огромное состояние, которое она, счастливая наследница, благополучно и проматывала долгие годы.

В 1825 году фрейлина Юлия Пален считалась первейшей невестой — красоты она была необыкновенной. Современники писали: "Красива, умна, прелестна, обворожительно любезна".

Можем даже добавить неведомое тогда определение "сексуальна", хотя вряд ли даже оно сможет полностью отразить ее редкие достоинства.
Вскоре для прекрасной Юлии отыскался жених — граф Николай Самойлов. Это была самая элегантная пара в Петербурге. Их брак благословил сам государь Александр I, а императрица Мария Федоровна устроила им блестящий бал в своем знаменитом Розовом павильоне в Павловске.

Но счастье молодоженов оказалось кратким, и вскоре Юлия сошлась то ли с французским посланником, то ли с другом Самойлова. Сопутствуемые грандиозным скандалом, супруги Самойловы разъехались в разные стороны… Юлия оказалась свободна и с головой погрузилась в светскую жизнь Петербурга, став "царицей балов"…

Быль и легенда Графской Славянки

Это имение под Петербургом Юлия унаследовала от Скавронских, и модный тогда архитектор А.П. Брюллов возвел для нее чертог в неоготическом стиле с великолепным интерьером. Петербургский свет частенько собирался здесь на балы и музыкальные вечера. Гостей встречала графиня Самойлова — прелестная щедрая и изысканная хозяйка.
В те времена празднества в частных домах не уступали в пышности придворным балам и маскарадам, но превосходили их свободой, отсутствием придворных условностей, сковывавших гостей. Особенно славились маскарады в Графской Славянке: дамы в масках интриговали кавалеров, и разгадать, какая из этих масок — сама хозяйка, было непросто. Чтобы их не узнали, дамы меняли походку, подкладывали в платья вату, говорили, держа во рту орех…

Эти вечера породили легенду: Николай I, недовольный тем, что Славянка "оттягивала" гостей от Царского Села, через посланца предложил Юлии продать ему имение. Это означало приказ, не подлежащий обсуждению. Однако Юлия Павловна дерзко отвечала: "Скажите государю, что ездили не в Славянку, а к графине Самойловой, и где бы она ни была, станут ездить к ней".
И хотя с продажей Славянки всё было несколько иначе (см. ниже), царь все-таки "выдавил" Юлию из Славянки. Она переехала в Петербург, где зажила открытым домом. Весной и летом в блестящем окружении кавалеров и дам она отправлялась на Стрелку Елагина острова любоваться закатом у Финского залива да слушать пение соловьев в окрестных рощах.

Это увлечение привилось в свете, и вскоре поездки "на Острова" вошли в моду. "Елагинские гуляния" в живительной тени деревьев и близости вод были истинным отдохновением для петербуржцев, страдавших в зловонной духоте летнего города. Так графиня Самойлова стала родоначальницей славной петербургской традиции.

Муза гениев

Юлия Павловна ездила на острова недолго — в 1832 году она отправилась в Италию, в Рим, и там у нее начался бурный роман со знаменитым художником Карлом Брюлловым. К моменту знакомства с Самойловой его снедали жестокие угрызения совести — только что утопилась влюбленная, но отвергнутая художником итальянская девица.
Явление блестящей Юлии Павловны изменило жизнь Брюллова, как и… судьбы русского искусства. Чтобы это понять, достаточно лишь остановиться у знаменитых картин Брюллова "Ю.П. Самойлова с воспитанницей" и "Всадница". Да и мимо красавицы, что в ужасе простирает руки в левой части знаменитого полотна "Гибель Помпеи", тоже пройти нельзя — всё это она! она! истинная богиня, написанная кистью любви! Глядя на эти картины, понимаешь, почему биограф писал о Брюллове, что тот "питал к ней чувства более нежные, чем дружба".

Но и этот роман быстро подошел к концу. Юлия вернулась в Россию и задумала воссоединиться с мужем, который был не прочь продолжить столь нелепо прерванный брак: обворожительная Юлия, как и в молодости, сияла красотой. Но затея с восстановлением супружества провалилась — этому воспрепятствовала судьба: в 1842 году граф Самойлов внезапно умер.
В те дни Юлия писала: "В Петербурге никто не поверит, как мне грустно". И правильно делали, что не верили! Современник видел, как Юлия Павловна, наплакавшись, катала вокруг стола на шлейфе своего траурного платья детишек приятелей и громко хохотала вместе с ними…

Потерять голову и титул

В общем, климат Севера был вреден для Юлии Павловны, и она вновь укатила в Италию. Там она поселилась в Милане, купила роскошный дворец, прекрасно его обставила. Великолепна была и ее загородная, на озере Комо, вилла "Юлия".

И в Милане, и в салоне на вилле прекрасной русской графини собирались литераторы, художники, поэты. Здесь звучала божественная музыка — не забудем, что это было время невиданного расцвета итальянской оперы.
Ручку русской графини, изящнейшей ценительницы искусства, со страстью целовали такие гении, как Доницетти, Беллини и Россини. Но она сделала иной выбор: войдя в скромный провинциальный театр, Юлия вышла оттуда простой госпожой Пери — так звали тенора, вскружившего голову графине…

В Петербурге, получив известие о скоропалительном браке графини Самойловой, изумились. Модест Корф писал по этому поводу: "Графиня Самойлова, пользовавшаяся большой, но не совсем лестной репутацией, по смерти первого мужа, вышла вторично за иностранца, что лишило ее русского подданства (а также графского титула — Е.А.) и заставило продать недвижимые имения, в том числе Графскую Славянку". Вот тогда-то ее и купил Николай.
Недолгим был и этот последний роман Юлии — ее обожаемый тенор вскоре умер от чахотки. Вдова похоронила его в Париже, на кладбище Пер-Лашез.

Потеря графского титула угнетала аристократку, и в 1863 году она фактически купила титул у обнищавшего пожилого графа де Морнэ. Это был подлинно фиктивный брак — молодожены из-под венца разъехались в разные стороны: Юлия с графским титулом, а новоявленный муж с богатствами своей супруги — таковы были его условия.
Но обедневшая Юлия не унывала. На ее столе стояли два портрета: на одном был изображен Самойлов, на другом — Пери, и Юлия не могла решить, кто же из них красивее.

Она умерла в 1875 году и лежит в склепе рядом со своим обожаемым тенором из неведомого итальянского городка.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Монах Авель
11 марта 1901 г.
Подробнее 

Платон ЗУБОВ // Последний фаворит
Неожиданная смерть Григория Потемкина осенью 1791 года стала важной вехой в истории царствования Екатерины II.
Подробнее 

Мария Федоровна // Дочь Фреденсборга
Фотография, сделанная кем-то, донесла до нас ее облик в тот момент, когда она 11 апреля 1918 г.
Подробнее 

Федор КАРЖАВИН // Преисполненный русским неунывающим духом
Он был истинным сыном своего XVIII века, века Просвещения.
Подробнее 

Авдотья Истомина // "Такая ножка! Такой талант!"
Ее сотворил не столько со своей женой Анисьей спившийся полицейский пристав Илья Истомин, сколько знаменитый балетмейстер Шарль Дидло по прозвищу "Крепостник", стоявший у истоков русского балета.
Подробнее 

Екатерина Нелидова // Преданное сердце одной малявки
Она была в первом, самом знаменитом, выпуске Смольного института, который был любимым детищем Екатерины II и ее сподвижника Ивана Бецкого.
Подробнее 

Александра Федоровна // Императрица не для толпы
"Жаль, что занятия отнимают столько времени, которое хотелось бы проводить исключительно с ней!" Так писал в своем дневнике занятый делами император Николай II.
Подробнее 

Митрополит Арсений МАЦЕЕВИЧ // Инквизитор и мученик
Он всегда слыл жестким, непреклонным и суровым инквизитором.
Подробнее 

Аполлинария СУСЛОВА // Жрица русской любви
Аполлинария производила неизгладимое впечатление: стройная девушка "с большими серо-голубыми глазами, с правильными чертами умного лица, с гордо закинутой головой, обрамленной великолепными косами.
Подробнее 

Григорий ОРЛОВ // Долгое прощание с "кипучим лентяем"
В начале 70-х годов ХVIII века в личной жизни Екатерины II наступил серьезный кризис.
Подробнее 

Князь Михаил Голицын // "Прямой сын Отечества"
Екатерина Великая поучала потомков: "Изучайте людей...
Подробнее 

Глафира Алымова // Судьба смолянки
Александр Бенуа писал об этой знаменитой картине Дмитрия Левицкого: "Вот это истинный восемнадцатый век во всем его жеманстве и кокетливой простоте и положительно этот портрет производит сильное неизгладимое впечатление как прогулка по Трианону или Павловску".
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru