Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 3/4/2006

Политический рынок в России // Партии как фирмы

Владимир ГЕЛЬМАН

Почему уже полтора десятилетия партии играют незначительную роль в политической жизни России? Политологи дают самые разные ответы на этот вопрос.

Одни говорят, что после семи десятилетий однопартийного режима россияне с недоверием относятся к партийной политике, другие — что партии на Западе возникли в XIX веке и потому не способны прижиться на российской почве в эпоху телевидения и Интернета. Иной взгляд на эту проблему, независимо друг от друга, предложили автор этих строк* и американский исследователь из университета Джорджа Вашингтона Генри Хэйл**. Его суть состоит в том, что развитие партийных систем в политике происходит по тем же законам, что и становление новых рынков в экономике.

Партии на политическом рынке выступают как фирмы, создаваемые политическими предпринимателями. Партии предоставляют блага как кандидатам, которые, опираясь на их поддержку, могут повысить свои шансы на избрание, так и избирателям, которые, голосуя за партии, рассчитывают на проведение устраивающей их политики. Соответственно, у избирателей и кандидатов возникает спрос на партии, удовлетворяемый за счет предложения, с которым партии выходят на политический рынок.

Ресурсом этих фирм-партий служит не только идеологический, но и административный капитал — возможность использовать в своих целях государственный аппарат. Подобно новым фирмам, одни партии выживают и закрепляются на рынке, а другие погибают или оказываются поглощены более успешными конкурентами. Такая логика становления партийных систем присуща многим странам, но в России этот процесс и его результаты оказались более сложными.

Кремль играл "на понижение"

Специфика становления российского политического рынка в 1990-е годы состояла в том, что партии сталкивались с конкуренцией со стороны не столько друг друга, сколько альтернативных провайдеров политических благ — "заменителей партий". В самом деле, и кандидаты, и избиратели не без оснований расценивали идеологический капитал партий как недостаточный, чтобы инвестировать в них свою политическую карьеру или голоса на выборах.

Гораздо большую прибыль сулил административный капитал, который оказался аккумулирован у двух влиятельных игроков, игравших на политическом рынке наряду с партиями: во-первых, у региональных "политических машин", подконтрольных губернаторам, а во-вторых, у общероссийских финансово-промышленных групп, возглавляемых "олигархами". Неудивительно поэтому, что большинство сильных кандидатов на выборах всех уровней стремились выступать в качестве независимых, не связывая себя с теми или иными партиями, но получая поддержку от губернаторов и олигархов. Да и для избирателей партийный бренд зачастую имел второстепенное значение при голосовании.
В такой ситуации даже избрание половины думских депутатов по партийным спискам не меняло суть дела: напротив, партийные лидеры теряли блокирующие пакеты акций собственных фирм и фактически продавали места в своих списках представителям олигархов и/или губернаторов.

Развитие событий вело к фрагментации российского политического рынка, где между собой боролись множество мелких партий и "заменителей партий". На этом фоне Кремль как обладатель самого крупного административного капитала не был склонен инвестировать в развитие партий, а "играл на понижение" политического рынка в целом, действуя по принципу "разделяй и властвуй".
Консолидации политического рынка препятствовала и региональная раздробленность. Каждый из губернаторов стремился монополизировать административный капитал в своем регионе, но не был заинтересован в кооперации с другими губернаторами на уровне страны в целом. Хотя губернаторы и участвовали в создании "партий власти" (таких, как "Наш дом — Россия"), однако они стремились увеличить свою долю прибыли этой фирмы, а не укрепить положение фирмы на политическом рынке в целом. Что же касается Кремля, то ему при создании "партии власти" было дешевле инвестировать капитал в новые бренды, нежели продвигать на рынке уже существующие.

По мнению Хэйла, похожая региональная замкнутость была присуща и американскому политическому рынку в начале XIX века, где на президентских выборах владельцы региональных "машин" вступали во временные альянсы, будучи заинтересованными не в увеличении капитализации фирм, а в дележе прибыли.

Ван Бурен — Джексон, Лужков — Примаков

Положение смог изменить сенатор от штата Нью-Йорк Мартин Ван Бурен. На президентских выборах 1824 года он не сумел добиться поддержки штатов и проиграл Джону Куинси Адамсу. Созданию коалиции Ван Бурена препятствовали опасения региональных лидеров: его избрание могло привести к возвышению самого большого штата в ущерб остальным.
Четыре года спустя Ван Бурен предложил на пост президента популярного героя войны Эндрю Джексона, не связанного ни с одной из региональных "политических машин", а в качестве лозунга кампании выдвинул требование повышения автономии всех штатов от федерального правительства. На сей раз региональные лидеры заинтересовались в успехе нового предприятия и объединили свои административные капиталы: так родилась на свет Демократическая партия США.

В преддверии думских выборов 1999 года создатели блока "Отечество — Вся Россия" взяли на вооружение модель Ван Бурена — Джексона. Борьба за пост преемника Бориса Ельцина вынудила региональные элиты инвестировать свой административный капитал в партийное строительство: лозунг автономии регионов сулил общую прибыль всем создателям новой фирмы, а популярная фигура Примакова должна была предотвратить одностороннее извлечение дивидендов московской клиентелой Лужкова.
Появление на российском политическом рынке конкурирующего картеля локальных фирм стало серьезным вызовом, который заставил Кремль вести жесткую борьбу против своего вытеснения с этого рынка. Бороться пришлось, предлагая политические блага тем же потребителям, что и ОВР: Кремлю было необходимо удовлетворить спрос как избирателей, так и элит. Поэтому едва ли не весь административный капитал российского государства был инвестирован в создание "Единства". Успех этой фирмы превзошел все ожидания, что повлекло за собой реструктуризацию всего российского политического рынка.

"Единая Россия" как монополия

В последующие четыре года политические инвестиции принесли Кремлю максимально возможную отдачу.

Во-первых, благодаря недружественному поглощению конкурентов из ОВР была создана новая фирма "Единая Россия", в управление которой под давлением Кремля перешли блокирующие пакеты региональных "политических машин".
Во-вторых, "Единая Россия" смогла успешно капитализировать свой главный актив — массовую поддержку Путина избирателями. Благодаря этому административный капитал был конвертирован в победу на думских выборах 2003 года и в последующее полное парламентское господство.

Наконец, в-третьих, на российском политическом рынке были резко повышены входные барьеры (порог для прохождения в Думу оказался поднят до 7%, необходимая для регистрации численность новых партий увеличена до 50 000 членов, а создание предвыборных блоков запрещено).
Кроме того, доля прибыли "Единой России", извлекаемая региональными лидерами, весьма заметно уменьшилась после отмены губернаторских выборов и реформы избирательных систем в регионах. В результате не только "заменители партий", но и конкурирующие партии, обладающие идеологическим капиталом (коммунисты, либералы и националисты), оказались либо полностью вытеснены с политического рынка, либо заняли на нем сугубо маргинальные ниши.

Продолжая рыночную аналогию, можно сказать, что "Единая Россия" стала частью многоотраслевого холдинга со 100-процентным кремлевским капиталом, занявшего монопольное положение в стране в целом и на ее политическом рынке в частности. Но насколько устойчива эта монополия?
С одной стороны, ее сохранение зависит от стабильности спроса избирателей: никто не может гарантировать, что уже на следующих выборах прибыль принесет именно административный, а не идеологический капитал (коим "Единая Россия" пока не располагает). С другой стороны, монополию может подорвать и конкуренция внутри фирмы. Если Путин покинет пост главы государства в 2008 году, то "Единая Россия" лишится своего главного актива, и тогда цикл ближайших думских выборов может породить острую конкуренцию партий, подобную конфликту 1999 года.

Как предполагает Хэйл, сама по себе логика смены главы государства в ходе конкурентных выборов неизбежно порождает циклические конфликты элит. Партии могут играть роль важных политических инструментов в этом конфликте. Но насколько оправданы такие ожидания, покажет ближайшее будущее.

----

*- Общественные науки и современность", 2006, №1.

** - Henry E. Hale, Why Not Parties in Russia: Democracy, Federalism, and the State, Cambridge University Press, 2006.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru