Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Петербургские страсти 6/3/2006

Софья ДЕЛАФОН // "Наша добрая старая мама"

Евгений АНИСИМОВ

Сумасшедший муж дважды пытался убить Софью и двух малолетних дочерей, но она не оставляла его, обращалась за помощью к самым знаменитым врачам, повезла больного за границу, в Швейцарию и Францию, потратила на лечение мужа все свои средства. Но ничто не помогло несчастному больному: он умер, оставив вдову и детей в крайней нужде.

Преодолевая стыд, Софья пришла в русское посольство в Париже, чтобы попросить денег взаймы на дорогу до Петербурга и тут… познакомилась с бывшим во Франции Иваном Ивановичем Бецким, который сразу понял, что лучшего директора для Смольного института и не придумать…

Судьба гугенотки

Софья Делафон происходила из семьи протестантов — французских гугенотов, бежавших в XVII веке из своего отечества. Не в силах терпеть гонения католического короля, гугеноты тысячами покидали Францию, что вообще для французов не характерно до сих пор.

Между тем, они были истинным достоянием Франции: богатые, образованные, прекрасные мастера, банкиры, художники. Их с радостью принимали повсюду. Они осели в Северной Германии, Пруссии (влиятельный современный политик Германии Лафонтен — из гугенотов XVII в.), добрались они и до России. Родители Софьи были виноторговцами и прославились тем, что основали в Петербурге первую приличную гостиницу. Софья была единственной их дочерью, и в 15 лет ее выдали замуж за француза — генерала русской службы. Этот брак оказался несчастным: муж постепенно терял рассудок, страшно тиранил Софью, мучал ее, требуя перехода в католичество, что для протестантки было равносильно смерти, а потом стал вообще терять человеческий облик…

Воспитать родителей будущих граждан

Бецкой был истинным государственным романтиком. Как и его покровительница Екатерина II, он находился под обаянием идей Просвещения, был убежден, что все несчастья России — от невежества, отсутствия культуры и образования. Бецкой вошел в историю как выдающийся просветитель, реформатор русской школы.
Он верил, что воспитание всемогуще, но сразу тут ничего не добьешься: сначала потребуется организовать ряд закрытых учебных заведений, в которых и воспитывать… "родителей будущих российских граждан". А уж из этих семей со временем выйдут новые поколения истинных граждан — трезвых, образованных, трудолюбивых, ответственных верноподданных.

Первым шагом на этом долгом пути стало основание в 1764 г. Смольного института — закрытого учебно-воспитательного заведения для бедных дворянских девочек. И 47-летняя Софья Ивановна Делафон, хлебнувшая горя, но не утратившая человеколюбия, как нельзя лучше подходила на пост начальницы Смольного. Кроме того, что Софья Ивановна светилась добротой, она еще обладала редкими достоинствами начальника — была честной, толковой, строгой, умела хорошо организовать дело и расставить людей по местам.
Делафон целиком разделяла педагогическую концепцию Бецкого: детей воспитывать только добротой, никогда не бить (что было тогда повсюду нормой), не опутывать их мелочным педантизмом. Воспитатель обязан иметь жизнерадостный характер, иначе его нельзя подпускать к детям: ведь они должны не бояться, а любить своего наставника.

Учитель обязан быть нелжецом и непритворщиком, "человеком разум имеющим здравый, сердце непорочное, мысли вольные, нрав к раболепию непреклонный (т.е. не воспитывать подхалимов — Е.А.), говорить должен как думает, а делать как говорит".
О, Господи! Вспомним, читатель, нашу школу!

Любить ее — необходимость

"Она была предметом моей первой привязанности, — писала много лет спустя о Софье Ивановне смолянка Глафира Алымова-Ржевская. — Никто впоследствии не мог мне заменить ее, она служила мне матерью, руководительницей, другом, была покровительницею и благодетельницею. Любить, почитать и уважать ее было для меня необходимостью. Мое чувство в ту пору походило на сильную страсть: я бы отказалась от пищи ради ее ласок… Иногда мы старались рассердить ее, чтобы потом просить у нее прощения — так трогательно умела она прощать, возвращая свое расположение виновным".

Алымова пишет далее, что она была особой любимицей у Софьи Ивановны. Но именно так думала каждая из ее выпускниц, обожавших свою директрису! А в каждом выпуске было по 50-60 смолянок — и так тридцать лет ее директорства! Князь И. Долгорукий был дважды женат на смолянках разных выпусков и писал, что "привык слышать произношение ее имени с необыкновенным благоговением".

Приют невинности и мира

Что же отличало Софью Ивановну? Главное — она любила этих девочек. Добрая, ласковая, умная, веселая, она входила в их жизнь в то время, когда они, обделенные в своих многодетных и бедных семьях теплом и лаской, особенно нуждались в этом. А тут, в Смольном, их не били, не отбрасывали с дороги как несчастного котенка, а кормили, ласкали, ими здесь занимались.
Софья жила в самом монастыре вместе с детьми. В свободное от уроков время девочки гурьбой ходили за ней по коридорам, сидели в ее кабинете, читали или тихо играли, чтобы не мешать Софье Ивановне заниматься бумагами, ждали, когда она поиграет с ними. Уловив минутку, они доверяли ей один на один свои детские тайны.

Потом девочки становились девушками, выпархивали из теплого гнезда Смольного, попадали ко Двору, выходили замуж, заводили детей, но не прерывали с Делафон почти родственной связи. Известно, что плохой учитель быстро забывается, а любимого учителя вспоминают и посещают всю жизнь! Так было и с Делафон. Смолянки часто приезжали в Смольный, привозили к ней — на одобрение — своих женихов, а потом новорожденных детей; ее слово и совет были непререкаемы для повзрослевших учениц.
А когда жизнь смолянок не складывалась, то они ехали не к родителям, а к "нашей доброй старой маме" (слова императрицы Марии Федоровны). Под родной крышей Смольного их ждала комната, постель, еда и доброе отношение. И навсегда, до гробовой доски, с ними были воспоминания чудесных детских лет, проведенных здесь: "Прелестные воспоминания! Счастливые времена! Приют невинности и мира! Вы были для меня источником самых чистых наслаждений!" (Алымова).

Да, чересчур возвышенно, но, несомненно, искренне.

Скромна, честна и бедна

Одна из фрейлин императрицы Екатерины II выходила замуж, и свадьба состоялась при дворе. Страшным огорчением для невесты было то, что милую Софью Ивановну ко двору не допустили, — оказывается, у нее не было придворного чина.
Это неудивительно: ведь она ничего и никогда для себя не просила, была скромна, честна, а поэтому бедна. Да и что можно еще рассказать о личной жизни старой директрисы? Вся ее жизнь — в сиюминутных школьных заботах, а вся ее история — в историях (часто трогательных или забавных) выпусков смолянок.

Не верьте пошлым рассказам о "шестидесяти курах, набитых дурах", о том, что смолянки, переполненные бесполезной ученостью, не знали жизни и в саду искали деревья, чтобы сорвать с них булку. Дур и дураков везде достаточно, но точно известно, что выпускницы Смольного заметно превосходили по своему развитию девушек, получивших традиционное домашнее образование. Они, как и мечтал основатель института Бецкой, становились прекрасными матерями будущих граждан России.
Павел I в 1796 году исправил несправедливость — пожаловал Делафон в статс-дамы, а вскоре удостоил ее ордена Святой Екатерины. Софья Ивановна заслужила награду, но так и не надела через плечо серебряно-красную орденскую ленту — она тяжко болела и вскоре умерла, прожив 80 лет и более тридцати из них целиком посвятив Смольному.

Они знали, что переименовывать

Троцкий вспоминал, что в горячечные октябрьские дни 1917 года в Смольном он видел, как Ленин, прервав разговор (все о власти, о власти!), подошел к окну и остановился в недоумении — в осеннем саду бегали и смеялись девочки, одетые в одинаковые пальтишки. "Это что такое?" — с удивлением спросил вождь. Ему ответили, что Смольный институт еще работает, но скоро его уберут из "штаба революции".

Так неожиданно столкнулись лицом к лицу два несоединимых мира, две цивилизации, и одна из них была обречена на гибель. Я всегда думаю об этом, когда иду по улице Пролетарской Диктатуры, — мало кто знает, что до 1917 года она называлась Лафоновская улица — в память о скромной женщине в неизменном чепце, без которой русская культура была бы гораздо беднее.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Монах Авель
11 марта 1901 г.
Подробнее 

Платон ЗУБОВ // Последний фаворит
Неожиданная смерть Григория Потемкина осенью 1791 года стала важной вехой в истории царствования Екатерины II.
Подробнее 

Мария Федоровна // Дочь Фреденсборга
Фотография, сделанная кем-то, донесла до нас ее облик в тот момент, когда она 11 апреля 1918 г.
Подробнее 

Федор КАРЖАВИН // Преисполненный русским неунывающим духом
Он был истинным сыном своего XVIII века, века Просвещения.
Подробнее 

Авдотья Истомина // "Такая ножка! Такой талант!"
Ее сотворил не столько со своей женой Анисьей спившийся полицейский пристав Илья Истомин, сколько знаменитый балетмейстер Шарль Дидло по прозвищу "Крепостник", стоявший у истоков русского балета.
Подробнее 

Екатерина Нелидова // Преданное сердце одной малявки
Она была в первом, самом знаменитом, выпуске Смольного института, который был любимым детищем Екатерины II и ее сподвижника Ивана Бецкого.
Подробнее 

Александра Федоровна // Императрица не для толпы
"Жаль, что занятия отнимают столько времени, которое хотелось бы проводить исключительно с ней!" Так писал в своем дневнике занятый делами император Николай II.
Подробнее 

Митрополит Арсений МАЦЕЕВИЧ // Инквизитор и мученик
Он всегда слыл жестким, непреклонным и суровым инквизитором.
Подробнее 

Аполлинария СУСЛОВА // Жрица русской любви
Аполлинария производила неизгладимое впечатление: стройная девушка "с большими серо-голубыми глазами, с правильными чертами умного лица, с гордо закинутой головой, обрамленной великолепными косами.
Подробнее 

Григорий ОРЛОВ // Долгое прощание с "кипучим лентяем"
В начале 70-х годов ХVIII века в личной жизни Екатерины II наступил серьезный кризис.
Подробнее 

Князь Михаил Голицын // "Прямой сын Отечества"
Екатерина Великая поучала потомков: "Изучайте людей...
Подробнее 

Глафира Алымова // Судьба смолянки
Александр Бенуа писал об этой знаменитой картине Дмитрия Левицкого: "Вот это истинный восемнадцатый век во всем его жеманстве и кокетливой простоте и положительно этот портрет производит сильное неизгладимое впечатление как прогулка по Трианону или Павловску".
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru