Интрига Месяца	27/2/2006

Это хуже, чем преступление. // Это ошибка

Дмитрий ТРАВИН

Карикатурная история получила в феврале столь мощный отклик (как в России, так и за рубежом), что "Дело" впервые решило посвятить "Интриге месяца" сразу три статьи. Полемический пыл охватил даже нас, а потому вместо традиционного, несколько отстраненного анализа "Интриги", мы предлагаем читателям, по сути, целую дискуссию.

И вправду здесь есть о чем поспорить. Дело даже не в погромах посольств, отзыве дипломатов, поджогах христианских церквей и отставке итальянского министра (что, кстати, само по себе уже факт необычайный). Дело даже не в глупой отечественной истории с наездом на волгоградскую газету. Дело в том, что фактически впервые с 11 сентября 2001 г. во всем мире столь активно заговорили о войне цивилизаций. Даже мадридские и лондонские теракты так не активизировали попытки осмысления происходящего. Причем понятно почему.

Теракт — всегда страшная трагедия. Это понимают обе конфликтующие стороны. Одна радуется, другая ужасается. Одна хочет запугать, другая — продемонстрировать способность не поддаваться шантажу.

Иное дело — карикатуры. Для одних — это мелочь, для других — вещь очень важная. Для одних — "шутка юмора", для других — удар "по морде лица".

Почему же мы столь разные? Почему то, что вполне нормально для большинства европейцев и христиан, оказывается совсем ненормальным для множества азиатов и мусульман? В отличие от осмысления терактов, которым следует заниматься преимущественно сотрудникам спецслужб, взаимное непонимание есть важнейший объект исследования для разного рода интеллектуалов — психологов, социологов, политологов, журналистов… Вот они и спорят, не переставая, уже больше месяца.

Других мусульман у нас для вас нет

Борис Вишневский выстроил логически безупречную конструкцию, показывающую, что нельзя вводить нормативные запреты на свободу слова или свободу карикатурного изображения. С этим вполне можно согласиться. От запретов — один шаг до тоталитаризма, а от него — до массовых репрессий, экономического развала и общей деградации страны.

Но в то же время г-н Вишневский отмечает, что в мире существуют своеобразные этические запреты. Нельзя смеяться над физическими недостатками людей, нельзя отрицать факт Холокоста. Почему?

Возможно, ответ на этот вопрос дает статья Александра Шнейдера. Автор полагает, что шутка как мудрый массажист причиняет боль, дабы вылечить. Но "вылечить" можно неправильное поведение, злобу, зависть, агрессивность. Нельзя "вылечить" карликовый рост, непропорциональность телосложения или тучность, вызванную сильным расстройством обмена веществ. Нельзя "вылечить" и ту боль, которая навсегда осталась у евреев в результате Холокоста.

В принципе, посмеяться над геноцидом можно. У нас в стране есть немало любителей это делать, остающихся, кстати, в своей среде вполне рукопожабельными. Но даже они понимают, что их поведение — не более чем издевательство. Сделать из евреев "добропорядочных арийцев" никто не надеется.

К какому же разряду мы можем отнести карикатурное изображение сакрального? Думаю, оно гораздо ближе к высмеиванию физических недостатков, нежели к иронии над политическими заблуждениями масс.
Если бы в христианском мире восторжествовало ренановское представление об Иисусе как о человеке, то, возможно, высмеивание могло бы помочь верующим "исправиться" и стать добропорядочными атеистами. Но в представлении верующих Иисус — сын Божий, искупитель первородного греха, единственная наша надежда на спасение. Нечто в этом же роде можно сказать и про Мухаммеда, если не вдаваться сейчас в теологические тонкости.

Скорее всего, атеист даже не может себе представить, что значит быть верующим, как не может представить себе здоровый розовощекий бугай, что значит быть с детства маленьким убогим уродцем. Жизнь человека истинно верующего является осмысленной, как правило, тогда, когда есть нечто, чему он может поклоняться. Высмеивание кумира в этом случае представляет собой высмеивание того, на чем держится все человеческое существование. А потому, с моей точки зрения, совершенно не оправданы надежды г-на Шнейдера на то, что карикатуры должны были не оскорбить мусульман, а заставить их задуматься.
Возможно, если бы на месте абстрактно понимаемых мусульман находились гг. Вишневский, Шнейдер или Травин, карикатуры были бы восприняты по-иному. Но, полагаю, в этом случае вообще не было бы ни 11 сентября 2001 г., ни палестинской интифады, ни войн в Афганистане и Ираке, ни многого другого, определяющего суть международной политики начала XXI века.

Большая провокация

Увы, нам всем приходится иметь дело с реальной жизнью. И в этой реальной жизни надо учитывать не только общие демократические принципы, одинаково дорогие как г-ну Вишневскому, так и автору этих строк. Еще надо учитывать тысячи "мелочей". В частности, особенности менталитета каждого общества, каждой конфессии, каждой национальности.

Учитывать надо и то, в какой атмосфере приходится существовать в мусульманских странах или в сегодняшней авторитарной России той немногочисленной прослойке, которая хотела бы бороться с нарастающим фашизмом. Глядя из Бостона, г-н Шнейдер отмечает пассивность мусульманской общины в борьбе со злом. Наверное, точно так же можно было бы сказать о пассивности россиян в их противостоянии авторитаризму.
Помню, как-то у нас в редакции один известный американский политолог справедливо говорил, что никто, кроме самих россиян, не сможет сделать страну более демократичной и более близкой по духу человеческим ценностям, общепринятым на Западе.

Однако американец тут же уехал к себе домой, а мы остались, видя на примере Михаила Ходорковского, что власть способна уничтожить даже самого сильного из оппозиционеров, тогда как, скажем, гг. Вишневский или Травин, пытающиеся по мере своих скромных сил содействовать трансформации общественного сознания, могут в любой момент вообще исчезнуть без следа, если только Кремль этого захочет.
В мусульманских странах дело обстоит еще хуже. Не стоит надеяться на то, что датские карикатуристы помогают неким прогрессивным людям Востока бороться с мракобесием. Наоборот, они мешают. Говорю это с полной ответственностью, поскольку сам наблюдал, насколько в сегодняшней России стало труднее убеждать простых людей в том, что США нам не враг. Изменение отношения произошло после бомбардировок Сербии, после приближения НАТО к российским границам, после цветных революций в Грузии и на Украине, где, как полагают многие, просматривалась "рука ЦРУ".

По сути дела, карикатуры стали большой провокацией. И не так уж важно сегодня, в какой мере "подстрекатели-имамы" воспользовались датским подарком, а в какой сами спровоцировали конфликт.
Если смотреть на вещи трезво, то по-настоящему бороться с "исламофашизмом" помогают только весьма неприятные авторитарные режимы Востока, поскольку у них там есть некая собственная база, способная конкурировать с той базой, на которую опирается фундаментализм. Но, думается, положение таких условных союзников Запада, как Хамид Карзай, Хосни Мубарак или Первез Мушарафф, становится менее прочным по мере того, как их противникам удается радикализировать фанатично верующую толпу, используя разные предлоги — в частности, публикацию карикатур.

Война Севера и Юга

Думаю, было бы лучше не публиковать подобных карикатур и не затрагивать, по возможности, чувства глубоко верующих мусульман. Однако запрещать подобное бессмысленно. Да к тому же запреты противоречат европейской либеральной традиции, сохранение которой имеет не меньшее значение, чем возможное достижение перемирия на "исламском фронте".

То, с чем мы столкнулись, — отнюдь не преступление. Думается, в ближайшие годы обострение отношений между исламским и иудео-христианским мирами даст нам еще множество примеров такого рода выражения свободомыслия. Но, констатируя это, в то же время следует признать, что карикатуры — больше чем преступление, это — ошибка. Ошибка, которую не припишешь отдельному человеку или отдельной газете, поскольку все происходящее является следствием нашей собственной недостаточной цивилизованности, недостаточной толерантности, недостаточной чуткости в этических вопросах.
Мы с каждым годом все больше и больше скатываемся в пропасть очередной глобальной войны. Автор этих строк еще в 2002-2003 гг. в серии статей изложил свое видение современной войны Севера и Юга (эти тексты под названием "Война и мир в начале нового века" вошли в мою книгу "Железный Винни-Пух и все, все, все…". СПб., Дело, 2004, с.569-592). Представление о четвертой мировой войне сформулировал в 2004 г. известный "яблочный" публицист Андрей Пионтковский. Да и многие другие авторы пишут, по сути дела, о том же.

Север и Юг движутся навстречу друг другу, и каждый оказывается не способен поступиться принципами. Оба противника идут в лобовую атаку, не желая отвернуться в сторону ни на сантиметр. Не будем ли мы вскоре вспоминать наше "карикатурное" время как эпоху спокойствия и благоденствия?

Назад

Наверх