Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 13/2/2006

Архивы КГБ // Обыкновенная трагедия. Ленинград, 1935-й* // Ровесник века

Олег КЕН

Окончание. Начало см. "Дело" 23 и 30 января, 6 февраля 2006

В завершающей статье цикла, написанного на основе документов из архива ленинградского "Большого дома", мы расскажем историю о новом советском человеке, который решился смело отстаивать свои гражданские права. Чего он добился? Как? И какой ценой?

За связь с отцом и недисциплинированность

Операция по высылке "бывших людей" из Ленинграда проводилась в сжатые сроки. И не только потому, что дел у чекистов было много (на очереди стояла "массовая операция по очистке погранполосы"). Задача состояла в том, чтобы не дать "бывшим" укрыться, затеряться, спастись. Вести об арестах "бывших", тем не менее, распространялись по городу, и кое-кого даже побуждали к действию.

Петр Михайлович (Пейсах Менделевич) Абугов, "еврей, русский, подданный СССР", 35 лет, был взят по квартирному доносу. Почти с уверенностью можно сказать, что он был составлен бывшими дворянами А. Бр. и Н. Бл., которые указали чекистам на человека, жившего с ними в одной квартире, как на "социально вредный элемент": сын торговца, брат заключенного, якобы судим, содержит домработницу, сам же при этом нигде не трудится.
Абугова немедленно исключили из Строительного института ("за связь с отцом и недисциплинированность"), арестовали и поместили в Дом предварительного заключения на Шпалерной — тот самый, где сорока годами ранее, в преддверии ссылки, ждал своей участи основатель Советского государства.

Дело двигалось быстро. Центральное место в обвинении занял тезис: "Имеет тесную связь с проживающим на квартире антисоветским элементом быв. дворянином Бр., в настоящее время арестован, и Бл., быв. камергером двора".
Протокол допроса 11 марта занял половину страницы, следственное заключение 11 марта — еще половину, постановление Особого совещания при НКВД 17 марта — несколько строк. Петра Михайловича как "сына б. торговца, без опред. занятий", а заодно его жену Иду Семеновну (стало быть, и их годовалую дочь) приговорили к высылке из Ленинграда с запрещением проживать в 15 городах и областях СССР.

Абугов уезжать из Ленинграда наотрез отказался. В 1919 г., заявлял он, "я ушел добровольно в Красную армию, где прослужил честно и добросовестно 4,5 года". Поработав затем в разных местах, Петр как ударник труда был командирован заводом имени Марти (ныне — Адмиралтейское объединение) на учебу. На четвертом курсе, после рождения ребенка, Петр уволился с завода.
"Жена, имея грудного ребенка, ни на один день не бросала работы". Скромные 170 рублей ее жалованья как-то растягивали на всю семью и содержали домработницу (следователей это изумляло; удивляет и нас, но не будем принимать на веру ссылку на "материалы НКВД" о том, что студент Абугов жил за счет контрабанды и спекуляции: никаких доказательств тому нет).

Жалобы Абугова достигли Москвы, и союзная прокуратура распорядилась приостановить высылку "до особого распоряжения".

Нехорошая квартирка

Честные граждане негодовали. "Выселенный более месяца тому назад из гор. Ленинграда, проживавший в кв. №5 дома №13 по пр. Нахимсона Абугов Петр Михайлович продолжает до настоящего дня врываться в квартиру… Появляется он в квартире даже после 12-ти ночи, а днем по нескольку раз ведет переговоры по телефону, оскорбляет живущих, угрожает им. Ежедневно происходят в квартире пропажи вещей и съестных припасов" и т.д.
"Просим Вас, тов. Начальник, Вашим вмешательством положить конец хулиганству Абугова, лишив его возможности врываться в квартиру и терроризировать жильцов". Среди борцов с терроризмом, подписавших обращение, мы вновь встречаем знакомые имена — дворянина А. Бр. и камергера Н. Бл. Первый из них был, как и Абугов, присужден к высылке, но затем оставлен в Ленинграде. Второй репрессии не подвергался.

Вмешательство прокуратуры не понравилось НКВД. Через два с половиной месяца после первого приговора ленинградские чекисты провели через Особое совещание повторное решение по Абугову. Оно гласило: "Прежнее постановление ОСТАВИТЬ В СИЛЕ".
Петр Михайлович новый приговор опять проигнорировал. Он требовал, чтобы ему показали документ, которым отменялось бы указание прокуратуры Союза о приостановке высылки. Сотрудники НКВД растерялись. Начальник отдела Управления государственной безопасности УНКВД трижды запрашивал центральный аппарат, как быть: "Абугов категорически отказывается выехать из Ленинграда". В Москве тоже не знали, что следует предпринять.

Петр Михайлович тем временем добился возвращения ему паспорта и требовал через прокуратуру вернуть ему остальные изъятые документы. Он восстановился в институте и продолжил учебу. Надо думать, без поддержки студенческого месткома и руководителей института дело не обошлось. Документы об этом умалчивают: в те времена, когда высшей доблестью было написать донос, действия в защиту прав человека лучше было не афишировать. Без сомнения, Петр Абугов, как и прежде, приходил домой, когда хотел, и вел переговоры по телефону, если считал нужным.
Наконец, в русле новых указаний Сталина — "Сын за отца не отвечает" и "Да здравствует советская молодежь!" — НКВД в начале 1936 г. приступил к массовой отмене приговоров о высылке из Ленинграда молодых людей — членов семей "бывших".

В августе 1936 г. дошла очередь и до Абугова: ОСО отменило свои прежние постановления. 19 сентября Абугов явился на улицу Воинова, чтобы расписаться за объявление ему этого решения. Чекисты могли облегченно вздохнуть.
Не будем, однако, радоваться победе этого, безусловно, сильного человека, твердо знавшего свои гражданские права и умевшего их отстоять.

Чтоб это сделали с другим

В калейдоскопе долгих репрессий против левых, правых и невиноватых мы вряд ли сможем различить иной смысл, чем тот, который открыл в своем романе Джордж Оруэлл. Его героев — и Уинстона, и Джулию — в конце концов, отпустили. Стоило каждому из них сказать несколько незначащих слов — и вот они встречаются на свободе.

"— Я предала тебя, — сказала она без обиняков.
— Я предал тебя, — сказал он.

Она снова взглянула на него с неприязнью.
— Иногда, — сказала она, — тебе угрожают чем-то таким… таким, чего ты не можешь перенести, о чем не можешь даже подумать. И тогда ты говоришь: "Не делайте этого со мной, сделайте с кем-нибудь другим, сделайте с таким-то". А потом ты можешь притворяться перед собой, что это была только уловка, что ты сказала это просто так, лишь бы перестали, а на самом деле ты этого не хотела. Неправда. Когда это происходит, желание у тебя именно такое. Ты думаешь, что другого способа спастись нет, ты согласна спастись таким способом. Ты хочешь, чтобы это сделали с другим человеком. И тебе плевать на его мучения. Ты думаешь только о себе.

— Думаешь только о себе, — эхом отозвался он".
Эта мораль применима не только к А. Бр. и Н. Бл. (пусть их настоящие имена останутся неизвестны). Ведь и Петр Абугов, защищая себя, жену и ребенка, написал в НКВД: "Я не дворянин, не офицер, не торговец, не антисоветский элемент и к их числу никак приравнен не могу быть". Абуговское (уинстоновское) "сделайте это с кем-нибудь другим" имело и нестерпимо личный оттенок.

Автор заявления продолжал: "Если считать моим единственным пятном то, что я сын мелкого торговца в черте оседлости для евреев, то ведь со дня ухода в армию и по сей день связь порвана с отцом (в деле имеются справки)".
Хорошим ли был человеком Мендель Абугов и отчего в 19-м году юный Пейсах прервал с ним всякие отношения, мы, конечно, не знаем. Но в трудный час уже зрелый человек Петр Михайлович придал своим отношениям с отцом именно тот смысл, который равнялся предательству: он ясно и убедительно отрекался от родственной связи с "мелким торговцем в черте оседлости".

Мы можем догадываться, что приходилось ему это делать не в первый раз. Мы знаем, что так поступали на протяжении, по меньшей мере, полутора послереволюционных десятилетий миллионы его сверстников — идейных комсомольцев, карьеристов и больше всего, пожалуй, тех, кто просто хотел строить свою жизнь без оглядки на прошлое, на людей, давших им жизнь. Всяк на свой лад, они за редким исключением соглашались с властью и с себе подобными: "Сделай это с кем-нибудь другим".
Могло ли государство, провозгласившее управляемость развития общества в качестве своего исторического отличия, действовать иначе? Могли ли вести себя иначе люди, вольно или невольно принявшие ценности народного единства и безопасности Родины в качестве высшего закона жизни?

Догмат единства — безопасности отдает человека на произвол власти. Общественный договор при этом отменяется. И остается лишь неравная тяжба об индивидуальной мере бесправия, о мере измены самому себе.

----

* - Данная статья подготовлена в рамках недавно завершенной совместной работы по исследованию архивов Комитета государственной безопасности, проводимой Европейским университетом в Санкт-Петербурге и Архивом УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области при содействии финансовой компании "Энергокапитал".

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru