Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 6/2/2006

Отважные сердца в лабиринте империи

Тимофей КУНИЦКИЙ*

Конфликт между центром и "национальными окраинами" сегодня для РФ более чем актуален. Однако Россия в этом плане отнюдь не одинока. С аналогичной проблемой столкнулись в XX веке и Великобритания, и Испания, и Франция…

Пример Туманного Альбиона – страны, где впервые в истории возникла парламентская модель демократии и где на протяжении столетий находился центр одной из величайших империй, - в этом отношении, наверное, особенно интересен. Тем более что до сих пор внутреннее противостояние английского "центра" и древних кельтских "окраин" — Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии — не избыто и требует политического урегулирования…

Покорение непокорных

Еще со времен Вильгельма Завоевателя англичане довольно бурно выражали свои претензии на земли кельтских соседей. Особенно в этом плане отличился в конце XIII в. король Эдуард I, который захватил Уэльс, оставив за ним статус автономного княжества, и покусился на Шотландию. Однако с Шотландией вышла осечка: доблестные горцы отстояли свою независимость. Последующие три сотни лет прошли в непрерывных англо-шотландских войнах, которые сопровождались восстаниями валлийцев, утративших в XVI веке автономный статус.

Важным шагом на пути к созданию единой Великобритании стал приход к власти в Англии шотландского короля Джеймса VI Стюарта, объединившего в 1603 году оба королевства в личной унии. Последующее столетие было богато на разного рода безобразия, сопровождавшиеся отбиранием трона. Англо-шотландские отношения изрядно подпортили и английская гражданская война, и опустошительные походы англичан по всем Британским островам, и притязания Вильгельма Оранского на оба трона.

В конце концов, Анна Стюарт подписала в 1707 году Акт о Союзе, положивший начало Королевству Великобритания. Ни формально, ни фактически это не было "присоединением" Шотландии к Англии. Гораздо более справедлива в данном случае формулировка "брак по расчету", в ходе которого супруги взяли новую фамилию Бритн, а впоследствии и полюбили друг друга.

По Акту 1707 года в двух странах вводились единые рынок и налогообложение, но за Шотландией сохранялись собственные судебная, образовательная, банковско-финансовая и церковная системы. Единый парламент заседал в Лондоне, но шотландские депутаты занимали в нем достойное место. Шотландский Лорд-Адвокат (что-то вроде генерального прокурора) становился королевским советником по делам Шотландии.

Конечно, отнюдь не все шотландцы с радостью восприняли подобный союз. Население страны делилось тогда на две группы: горцы-католики - сторонники династии Стюартов, говорящие на гэльском, и англоговорящие жители низины, исповедующие протестантство. Именно горцы дважды за 30 лет, начиная с 1715 года, будоражили весь Альбион своими восстаниями, дойдя в 1745 году почти до Лондона. Но есть важный нюанс: в то время как Уэльс и Ирландия фактически были английскими колониями, в Шотландии шотландцев угнетали свои же соотечественники.

Как бы то ни было, на протяжении XVIII века горцы действительно пострадали от притеснений (вплоть до разрушения клановой системы, запретов на ношение национальной одежды и игры на волынках), однако уже к концу столетия их положение улучшилось: осознав "полезность" шотландцев, незаменимых и на поле боя, и на мануфактуре, и в банке, англичане отошли от идеи разрушения традиционного жизненного уклада горцев, которые все больше и больше интегрировались в жизнь Великобритании, да и борьба хайлендеров и жителей низин сошла на нет, что значило уменьшение эксплуатации горцев своими же соотечественниками. К тому же, войдя в состав Великобритании, шотландцы получали рынок, работу, возможность управления страной и всей Империей, доступ к власти, деньгам и положении, о которых нельзя было бы мечтать раньше. Одновременно шотландцы распространяли свою культуру и традиции по всей Империи, став в итоге, по словам британского историка и политолога Тома Найрна, "младшими партнерами в империалистическом предприятии". Со своей стороны, валлийцы к XIX веку настолько интегрировались в английское общество, что имели не меньше шансов также стать полноправными акционерами этой "фирмы".

Однако за удовольствия общего дела, как известно, приходится платить индивидуальной свободой. В 1885 году возникло министерство по делам Шотландии. У политики централизации нашлись противники: Сэр Вальтер Скотт выступил против союза после валютной реформы, нанесшей урон шотландскому фунту, а спустя пару десятилетий шотландские фермеры даже устроили небольшую войну против властей. Вдохновившись этими примерами, валлийцы тогда же выдвинули требование придать валлийскому языку статус официального.

Неодолимый зов волынки

К концу Первой мировой войны валлийский и шотландский национализмы вполне сформировались как идеологии современного типа. Причем первый был, скорее, основан на уникальной культуре, а второй — на еще свежей памяти о государственной самостоятельности. Разумеется, к этим двум причинам добавлялись экономические и социальные, а также тот факт, что шотландцам, валлийцам и ирландцам пришлось отдуваться в полях Фландрии за империалистические планы англичан (вроде бы воевавшие на континенте войска на 75% состояли из кельтов).

В 20-е годы возникли две партии – валлийская Плайд Кимру и Шотландская Национальная, до сих пор являющиеся важнейшими национальными политическими партиями в королевстве. По нынешним меркам их планы были вполне умеренными: потомки короля Артура и Уильяма Уоллеса хотели лишь определенной автономии. И хотя у шотландцев имелись идеи отделения по примеру Ирландии, главным их требованием с тех пор стало создание шотландского парламента, который мог бы решать все дела региона. Кроме того, у шотландцев существовал ряд националистических требований, подчеркивавших желание остаться составной частью королевства: Шотландия и Англия, как "материнские нации", должны были поделить поровну права и обязанности, которые существовали у них перед всем остальным англоязычным миром (в особенности, Британской Империей). Шотландцы и англичане должны были совместно решать проблемы обороны и внешней политики. При этом, в отличие от ирландских собратьев, валлийцы и шотландцы были и остаются приверженцами парламентских способов достижения своих целей.

В послевоенные годы валлийцы в своем стремлении добиться автономии делали упор на культуру, и в итоге в 1968 г. добились-таки формального признания правительством валлийского языка официальным. Шотландцы же, известные умением считать деньги, добавили к своим политическим амбициям (тогда в партии, к слову, преобладала идея полной независимости) экономические, потребовав передачи им права на свалившуюся на них, как манна небесная, нефть Северного моря. В итоге популярность и сила национальных партий и самих националистических идей возросла настолько, что лейбористы и консерваторы, наконец, обратили внимание на брожения на окраинах Королевства. В 1976 г. лейбористское правительство, заручившись поддержкой Плайд Кимру и Шотландских националистов, внесло в парламент проект о создании в двух кельтских регионах законодательных собраний, сохраняя представительство этих регионов в британском парламенте и предоставляя Лондону право накладывать вето на решения местных властей. В 1979 г. по этому проекту прошел референдум. Результат референдума буквально выбил националистов из колеи: "за" проголосовало большинство пришедших на избирательные участки, однако лишь потому, что это не превысило 40% от числа всех зарегистрированных избирателей, результат референдума оказался формально отрицательным…

В последующие годы о шотландских и валлийских националистах мало кто вспоминал. Консерваторы демонстративно игнорировали настроения в этих регионах – так, министрами по делам Шотландии при Тэтчер были исключительно шотландцы-консерваторы, хотя из почти сотни шотландцев в Вестминстере консерваторами были лишь несколько. Вся социальная и экономическая политика тори больнее всего била именно по Уэльсу и Шотландии, ставшим испытательными полигонами для неолиберальных реформ — при том, что именно в этих регионах левые идеи всегда были самыми сильными в Британии. Ситуация изменилась в 90-е годы. Произошел очередной всплеск идей независимости. В Шотландии появились новые партии, призывающие к выходу из состава королевства. Со своей стороны, лейбористами осознали невозможность спихнуть консерваторов без поддержки "окраин". Тони Блэр был вынужден пообещать изменить статус этих регионов. В целом ситуация вернулась к 70-м годам, с той только разницей, что националисты продолжали требовать полной независимости регионов, а лейбористы ратовали за "деволюцию", подразумевавшую передачу части властных полномочий на региональный уровень при сохранении самых важных сфер государственной политики за Вестминстером. Сформировав в 1997 году правительство, лейбористы провели очередной референдум по вопросу о создании в Уэльсе и Шотландии собственных законодательных органов. В Шотландии также рассматривался вопрос о передаче предполагаемому парламенту права установления налогов. Референдумы прошли успешно, и в 1998 г. в Вестминстере были приняты Акты о правительстве Уэльса и о Шотландии. В мае 1999 г. были избраны валлийская Национальная ассамблея и шотландский Парламент. Однако целый ряд вопросов, в том числе принципиальных для регионов, надеющихся на независимость: конституционное устройство страны, оборона, внешняя политика, экономика — не был включен в сферу полномочий Шотландского парламента. Что касается Уэльса, то вообще легче перечислить вопросы, которые его Ассамблея может решать!

В итоге, баланс потерь и приобретений для валлийцев и шотландцев довольно интересен. За ними осталась безусловная моральная победа, но сократилось количество шотландцев и валлийцев, участвующих в формировании политики Вестминстера в сфере устройства страны или внешней политики. При этом накал страстей снят, и требовать большего в обозримом будущем оба региона вряд ли смогут и захотят. При этом партии, выступающие за независимость, теперь сосредоточили свою деятельность на национальных парламентах, забыв о Вестминстере, равно как и рядовой избиратель, решивший, что национальная партия пусть лучше поработает под боком, в Кардиффе или Эдинбурге, а в Лондон стоит отправить представителя серьезных и могущественных лейбористов или консерваторов. Получается, что лейбористы убили сразу трех зайцев: и победили на выборах, и выпустили пар у ярых сторонников независимости Уэльса и Шотландии, и, в конце концов, надолго лишили националистов возможности оказывать влияние на процесс принятия решений в Вестминстере.

Есть, конечно, еще одна плоскость, о которой не стоит забывать — Европейский парламент, в который попадает все больше и больше сторонников независимости Шотландии или Уэльса. Однако Евросоюз пока еще не настолько силен, чтобы диктовать свою волю своенравной Великобритании.

Тем не менее, ясно, что, даже будучи отброшенной на несколько десятилетий в дальний угол большой политики, идеология кельтской региональной эмансипации все равно рано или поздно выберется из постимперского лабиринта и спустя годы шотландцы будут играть на своих любимых волынках, а валлийцы водить хороводы бардов, уже никому формально не подчиняясь.

----

*- КУНИЦКИЙ Тимофей — политолог (СПбГУ), исследователь политической жизни Великобритании и проблем децентрализации в Европе.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru