Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 6/2/2006

Архивы КГБ // Обыкновенная трагедия. Ленинград, 1935-й* // Братья и сестры

Олег КЕН

Продолжение. Начало см. "Дело" 23 и 30 января 2006

В предыдущей статье цикла "Архивы КГБ" речь шла о судьбе бывшего полковника Евгения Гриневича. На этот раз поговорим о брате и сестре Вишневских, чьи весьма разные судьбы привели их в итоге к неожиданно сходному концу. Об этом нам тоже поведали исторические документы "Большого дома".

Работник полиции

"…Гор. Л-д 1934 года декабря 22 дня А.О.Кабанюк, рассмотрев следственный материал по делу № и приняв во внимание, что гр. Вишневский Михаил Павлович достаточно изобличается в том, что занимается к.-р. агитацией среди личного состава инженерной школы, в прошлом становой пристав, колчаковец, обманным путем, скрыв прошлое, пролез в школу ПОСТАНОВИЛ Вишневского М.П. привлечь, в качестве обвиняемого по ст. 58-10, 58-13 УК РСФСР…"

Вишневским занялся Особый отдел Ленинградского военного округа. На постановлении о мере пресечения, прежде чем расписаться, Вишневский написал: "Несогласен" (прибавление это, впрочем, вымарали). Отвечал он следствию с достоинством, на вопрос о партийности — едва ли не с укором: "Беспартийный, как работник полиции ни в каких партиях не состоял". "Мое участие в подавлении революции 1905 года, — говорил этот бывший околоточный надзиратель центрального района Казани, — выражалось… в разгоне демонстраций революционного студенчества и рабочих". "Моя деятельность в годы реакции, — продолжал надзиратель, ставший затем помощником пристава, — заключалась в производстве обысков и арестов по поручению жандармского управления…"

Февраль 1917 г. Вишневский встретил уже становым приставом уездного города Спасска, имея под началом трех урядников, трех конных стражников, пятерых пеших стражников и одного нештатного писаря. Сорокалетнего стража порядка отправили рядовым на австрийский фронт. Он, впрочем, быстро вернулся в Поволжье и поработал в судебных органах и милиции Уфы и Челябинска, отступая вместе с колчаковскими силами.

В 1928 г. Вишневский приехал в Ленинград в поисках работы. С помощью мужа сестры поступил в Объединенную военную инженерную школу и семь лет взбирался по новой служебной лестнице — швейцар, буфетчик, переписчик, счетовод.

Какой контрреволюционной агитацией мог заниматься счетовод среди слушателей военной школы? Впрочем, следствию с лихвой хватало прошлой деятельности Вишневского: советские законы имели и обратную силу. Статья 58-13 сулила расстрел с конфискацией имущества за "активные действия или активную борьбу против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности".

Кряжистый старик с внешностью дореволюционного мастерового, в косоворотке и картузе вроде бы ничего не скрывал от сотрудников НКВД и не вызывал у них классового негодования. О контрреволюционной агитации его не допрашивали.
Может быть, следователи почувствовали в нем того, кем Вишневский и в самом деле был, — служаку-охранителя, которого от них самих отличал лишь статус беспартийного специалиста. Уполномоченный Кабанюк, во всяком случае, отказался от идеи инкриминировать Вишневскому тяжелейшие статьи Уголовного кодекса. Представленное им заключение сравнительно корректно излагало обстоятельства дела и завершалось рекомендацией передать собранные материалы на предмет выселения Вишневского с иждивенцами.

7 марта 1935 г. Особое совещание приговорило Вишневского и его жену Марию Михайловну (Языкову), три брата которой служили офицерами в белых армиях, к ссылке в Иргиз. Вишневские, надо думать, считали, что легко отделались, и НКВД о себе не напоминали.

Как сестру своего брата

Когда Михаил Вишневский разгонял в Казани демонстрации, его младшая сестра, едва окончившая гимназию, вместе с другими телеграфистками Казани участвовала в политической стачке. Два года после этого ее не зачисляли в штат, и, держась за престижное место, она трудилась, не получая никакой платы. Несколько лет она прожила в Петербурге и Петрограде, а в февральские дни присоединилась к людям, ворвавшимся в Литовский замок, чтобы освободить политзаключенных (лишь к середине 30-х гг. руины этой тюрьмы, соседствовавшей с Мариинской площадью, были окончательно разобраны).
В 1918 году Анну Вишневскую избрали на первый женский съезд в Москве, где она, по ее словам, "имела счастье видеть В.И. Ленина, Бухарина, Свердлова и работала членом мандатной комиссии, и в работе сталкивалась с Коллонтай и с М.И. Ульяновой". Затем в ее биографии были штаб Восточного фронта, рождение сына, депутатство в Казанском городском совете. "В 1930 г., — писала Вишневская, — завербовалась на Магнитострой, заинтересованная строительством, где я проработала три с половиной года, и с начала строительства мне пришлось работать в тяжелых условиях: жить в палатках зимою и участвовать в тяжелых субботниках, когда там же выступал Демьян Бедный и говорил: дети ваши будут гордиться, что родители строили Магнитогорск". В середине 1934 г. Анна Павловна приехала в Ленинград, чтобы устроить сына на рабфак.

3 марта 1935 г. она была арестована как сестра своего брата. Мог ли Михаил Павлович скрыть ее существование? Вряд ли. Вероятно, о ней упоминалось и в доносе, который позволил под сенью Военно-инженерной школы сыскать бывшего пристава.
Отмена карточной системы, о чем объявило решение пленума ЦК в ноябре 1934 г., вызвала разноречивые толки: одновременно повышались цены на хлеб и другие потребительские товары. НКВД искало недовольных. От Анны Павловны следствие получило подпись под "признанием": "Я прочитала газету по докладу Молотова и была убеждена, что после этого положение будет улучшаться, а жена брата сказала: "еще посмотрим", брат был согласен со мной, т.е. с моими убеждениями".

Что чувствовал тогда слушатель пограншколы Цыганов, которого посадили вести следствие по делу скромной пятидесятилетней труженицы? Его заключение гласило: "Вишневская принимала участие в критике мероприятий по отмене карточной системы". Вкупе с ее дворянским происхождением и поведением братьев — судьи, пристава, офицера — дорога ей как "активному борцу против Советской власти" была не иначе как "на постоянное местожительство в Среднюю Азию".

Привилегированное место ссылки

Начальство Цыганова оказалось чуть гуманней: местом жительства назначили Оренбург. Среди "политических" этот 160-тысячный город — бывшая столица Киргизской АССР — с настоящими улицами и даже кинотеатрами считался привилегированным местом ссылки. Но ленинградские "буржуи" (их было около тысячи) воспринимали чужой Оренбург, конечно, иначе, нежели старые политические ссыльные.
Вишневскую не пугали бытовые условия. Местное управление НКВД доверило ей работать телеграфисткой. Но… "меня страшно тяготит положение ссыльной, разлука с сыном, лишение паспорта и все это угнетает мою жизнь".

16-летний сын Кирилл, рабочий Кировского завода, остался в Ленинграде и, как писала Вишневская, "связи со мной избегает, чтобы не подвергнуть себя опале, какой подверглась я". До конца 1938 г. Анна Павловна писала прошения во все концы. Бесполезно. Никто за нее не вступился. Ссылку она отбыла до конца. Затем ее след теряется.
Почти идентичные наказания дала Советская власть брату и сестре. И это несмотря на то, что в решающие исторические моменты они оказывались по разные стороны баррикад — в первую революцию, во вторую, в Гражданскую войну. Суровая кара постигла обоих. Дистанция в наказании составила 500 километров, разделявших Оренбург и Иргиз Актюбинской области.

Выразился ли в этом произвол, благоприятствовавший брату и жестокий к сестре? Или, скорее, можно говорить об общем безразличии властной системы к человеческой судьбе? А может быть, причина одинаковости наказания при разности судеб в том, что протоколы допроса служителя старого режима, взятого "по зиновьевцам", перепечатывались на пишущей машинке для доклада начальству, тогда как в горячке массовой операции никто не хотел вчитываться в безграмотные каракули курсанта пограншколы, радостно лгавшего про "владельицу двухэтажного дома в гор. Казани"? Но и в этой случайности, и в этом произволе сказалась система. Она раздавливала идеалистические устремления людей, а затем рождала их снова, чтобы вновь и вновь раздавить.
Солончаковый Иргиз много хуже полуевропейского Оренбурга. И все же кажется, что становому Михаилу Павловичу было легче бодо-телеграфистки Анны Павловны (которую контролеры из Прокуратуры СССР по этому поводу произвели в Бодо-Вишневскую). Советский строй для брата был чужим: он жил на свой лад, нарушая новые законы и не ожидая похвалы властей. Но сестра не могла забыть чествования, которыми окружили ее в двадцатую годовщину октябрьской политической стачки. Не могла она забыть суровые палаточные зимы Магнитки и щедрые посулы Демьяна Бедного. Март 1935-го поставил под вопрос ее веру в осмысленность жизни. Что может быть тяжелее?

Окончание следует

----

*- Данная статья подготовлена в рамках недавно завершенной совместной работы по исследованию архивов Комитета государственной безопасности, проводимой Европейским университетом в Санкт-Петербурге и Архивом УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области при содействии финансовой компании "Энергокапитал".

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru