Ну вот, очередной аттракцион кончается. В который раз на приличной скорости - почти 30 тысяч км/с - облетели Солнце. Пора выпить - прокомпостировать новый талон.
Оглядываться не стоит. Позади всякий раз одна и та же эллипсоидная орбита, близкая к круговой. Писанная вилами по безвоздушному пространству.
Что же до того, как мы провели время... Физическое - кто как. Историческое - с большой пользой для себя. В смысле нравственного самосовершенствования. По крайней мере, тут, в РФ.
Скажем, в начале года только треть населения мечтала воскресить Сталина. В конце - больше половины.
Примерно так же и с окончательным решением нерусского вопроса: погромщиков убежденных, готовых приняться за дело с ходу, было меньшинство, тогда как большинство предпочло бы наблюдать по телевизору. Теперь - наоборот.
Но главное - главное! - именно в истекающем году граждане полностью, наконец, осознали, чего им действительно не хочется. Какая перспектива их по-настоящему страшит, при всей своей иллюзорности. Какой непрошеный презент обременил бы их наиболее постылой тяжестью. Какая вещь им точно не нужна не то что даром, а хоть и с приплатой. Какое слово им не вымолвить иначе как с глумливой ухмылкой.
Да-да. Само собой. Конечно же, я про свободу.
В 2005-м по РХ эта идея приказала долго жить. Точней, прекратила свое бытование в умах, действующих на нашей территории.
И граждане вздохнули полной грудью. Как если бы долго жили в опасности, мужественно ее перенося, - теперь же, когда гроза миновала, можно и расслабиться.
Напрасно инстинкт и раньше подсказывал: опасность прошла уже давно, да и с самого начала-то была невелика, - сердцу, знаете, не прикажешь, и факт есть факт. Упорно сидело в пятках и только в этом году вернулось в прежнее место. Так сказать, взошло.
Но все еще бьется чаще обычного. Полно нетерпеливой тревоги. Взывает о гарантиях: этот ужас ожидания не должен повториться! сделайте же, сделайте все возможное, чтобы больше никогда! чтобы даже духу этого было не слыхать!
Беспокойная я! Успокойте меня!
И поджилки дрожат.
По-научному это называется постреволюционный мещанский синдром.
Это когда, обжегшись на пролитом молоке, дуют на отравленную воду.
Хотя, по счастью, против сказанного призрака есть средство понадежней. Проверенное за тысячу лет. И насчет которого у нас - в коллективной нашей голове - полный, извиняюсь, консенсус.
Это - сильная рука.
Кому ее присобачить - не бином. Да хоть кому. Лишь бы была очень сильная, прямо железная, не щадила никого.
Хотя бесконечно желательней усилить конечность имеющуюся. Чтобы, значит, исключить элемент случайности; которая ведь в каком-то подозрительном родстве с вероятностью, а это ни к чему; нам подавай необходимость, осознанную без выкрутас.
От добра добра не ищут. Тем более на переправе. А мы на переправе всю дорогу. Нам ли не помнить, где зимуют раки? Чуть что - рак греку цап! И не за другой какой-нибудь орган, а прямо за этот.
Так давайте же вселим в него нечеловеческую мощь. Спрашиваете - чем? Нам ли не знать: естественно, слюной. Зря, что ли, столько лет ковали интеллигенцию, закаляли ее, совесть нации, дармоедку, как сталь?
И вот уже развязный шут, приосанившись и поправляя на животе новенький орденок, читает во дворце стишок в том смысле, что если и есть за что ему, пожилому шуту, благодарить судьбу, то исключительно за то, что орденком его, самодовольного шута, пожаловал собственноручно - угадайте, кто.
И другой циничный шут целый вечер под овацию толпы распинается на экране: рукой меня! умоляю, рукой! беспощадной, как последний шанс! да пожестче, я люблю пожестче!
А третий, четвертый, пятый скучные шуты... Впрочем, это все - так, дивертисмент.
Заглушающий стук молотков и визг рубанков: идет афроремонт.
В этот встроенный шкаф мы поставим Общественную палату. Прихожую оклеим законом о выборах, санузел утеплим тоже законом - о некоммерческих... Парламент, понятно, - на кухню. Конституционный суд - в тот угол, под портрет. Теперь заложить кирпичом западную смотровую щель, снизу подоткнуться Ираном и Белоруссией, к заслонке трубы подключить счетчик, и - хорош.
О, да, о, да! Это он! Это уют, он же порядок! Это когда мы твердо уверены, что с нами больше ничего никогда не случится, кроме того, что придумают начальники; что все будут сыты, кроме голодных, и никто не умрет, кроме тех, кого убьют. И с нами будут обращаться, как мы того заслуживаем, ничего такого, слава Богу, не позволят; и за нами будет глаз да глаз, а над нами - Она, Рука.
За это можно всё отдать. И отдаем. С нашим удовольствием. Поскольку как раз ваше это самое всё - видели в белых тапочках.
Итак, выпив за Старый год и налив за Новый - прислушаемся к шагам на лестнице.
Это он. Дедушка Мороз. У него за плечами мешок, а в мешке шевелится железная рука.
А впрочем - ну его. Давайте вращаться вокруг Солнца, как ни в чем не бывало. Чокнемся, и вперед!
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
