Ложь Великой Отечественной // Цена иллюзий // Кривобокое информационное поле России
Вячеслав Красиков*
К сожалению, Россия, какими бы режимами ни управлялась, никогда полностью не соответствовала критерию цивилизованного государства. Потому и сотканное усилиями ее обитателей национальное "информационное поле" всегда оказывалось в той или иной степени "дырявым" да "кривобоким". Отсюда проистекали совершенно не обязательные добавочные трудности. Особенно много бед подобного рода принесло ХХ столетие с его глобальными социально-политическими экспериментами и военными катаклизмами.
Догма как руководство к действию
Финал Первой мировой - "империалистической бойни" 1914-1918 гг. - ознаменовался не только гибелью империи Романовых, шагнувшей уже было одной ногой в буржуазную Европу, но и реинкарнацией средневекового ордынского осколка - Московского царства, основанного на старом фундаменте азиатского бесправия, которое новая власть попыталась замаскировать в более красивую идеологическую упаковку. По сей причине, кстати, большевикам всегда приходилось уделять повышенное внимание проблемам информации. Но понимали они их удивительно примитивно, с самого начала сведя к рамкам банальной пропаганды для сиюминутных нужд.
В военном плане главная ставка была сделана на "массовость", "интернационализм" и "классовую солидарность". Подвело здесь "товарищей" фанатически бездумное преклонение перед теоретическими догмами бородатых основоположников - Маркса и Энгельса. Они, как известно, предполагали, что поскольку "буржуйскую" армию капиталистам в любом случае придется набирать из простонародья, то с представителями "рабоче-крестьянского рая" такой контингент драться не станет, а, наоборот, "воткнет штык в спину собственным угнетателям". Эта сладкая мечта, видимо, и подтолкнула правителей "коммунистической Мекки" на множество вооруженных зарубежных авантюр в первые полтора десятилетия своего существования.
"Проба пера" состоялась уже ранней весной 1918 г. в Финляндии. Затем последовали Венгрия, Германия, Польша, Китай - всех не перечислишь.
Однако реальность не захотела подчиняться фантазиям. Попытки "раздуть мировой пожар" закончились крахом. Поэтому к середине 30-х гг. идеологическое обеспечение новых военных планов попробовали модернизировать.
Но интеллектуальное обслуживание советского "информационного поля" отличалось поразительной убогостью. Кремлевские теоретики не придумали ничего лучше, как запрячь в одну телегу мерина и трепетную лань, - решили подпереть революционные грезы националистическим костылем. На деле это вылилось в тиражирование очередных оптимистических лозунгов. Сводились они к утверждениям, что СССР - единственная на планете страна героев со столь же особенным героическим прошлым и неизбежно счастливым будущим. Располагая таким незатейливым идейным багажом, Москва и вступила во Вторую мировую войну.
Сивка-ПУРККА
Начало нового большого конфликта, согласно одной из наиболее стойких российских традиций, опять получилось предельно разочаровывающим. Маленькая Финляндия умудрилась дать отпор вооруженному до зубов гиганту. Рабочие и крестьяне страны Суоми снова не стали поворачивать оружие против своего правительства, а весьма умело и сноровисто стреляли из него по армии краснозвездных "былинных богатырей".
Подобное фиаско просто вопило, требовало приступить, наконец, к поиску кардинально иных методов информационного воздействия на предполагаемых противников. Тем не менее, все осталось по-прежнему. Вплоть до рокового утра 22 июня 1941 г.
В итоге Великую Отечественную войну советская пропаганда встретила все с теми же старыми призывами о "единении пролетариев всех стран" и успокоительными кричалками на тему собственной исключительности. Этот набор, разумеется, никак не способствовал мобилизации сил для отпора агрессору. А у неприятеля творчество советских "бойцов идеологического фронта" вообще чаще всего вызывало смех (в Вермахте, кстати, не запрещалось читать "литературу" с "той стороны"). В качестве иллюстрации вспомним несколько наиболее характерных советских агиток начальных месяцев войны.
Например, листовка на немецком языке из серии "Международная информация" от 3 августа 1941 г. радостно утверждала: "При виде советского истребителя германские летчики улетают в паническом страхе". И это в период, когда десяток краснозвездных машин приходилось отдавать всего за один сбитый самолет Люфтваффе! Неужели авторы считали, что немцы "не в курсе"?! Впрочем, следующий выпуск спустя всего три дня потряс воображение врага еще круче: "У немецкой армии нет резервов, нет провианта". А она в те сутки как раз собирала пленных красноармейцев (более 100 000) из нескольких "котлов".
Аналогичная - по мощи воздействия - печатная продукция разбрасывалась и над позициями гитлеровских союзников. Так, 9 декабря все того же 1941 г. на Ленинградском фронте (в самый разгар блокадного голода) вышла листовка: "Близкий конец захватнической войны Финляндии". Через одиннадцать дней Политическое управление Рабоче-крестьянской Красной Армии (ПУРККА) разродилось не менее сильным изделием: "Румыния как союзник Германии потеряна". В Бухаресте тем временем собирались осваивать Молдавию и районы Причерноморья, полученные в дар от Берлина.
Но антирекорд среди подобного рода сочинений выдали члены Союза писателей, призванные с началом войны в ПУРККА. Они сразу же создали несколько шедевров. В одном из них сообщалось о якобы организованных в Германии "случных пунктах" для эсэсовцев, где тыловые крысы заботились о том, чтобы при долгом отсутствии солдат у их жен продолжало появляться необходимое рейху потомство.
Другая листовка оснащалась "поцелуйной карточкой" и удостоверением "члена союза по охвату женских половых органов", предлагавшего дамам, чьи мужья отсутствуют, "согревать супружескую постель путем выполнения мужских обязанностей". Видимо, "писунам" было невдомек, что в немецкой армии (в отличие от советской) все солдаты регулярно ездили в отпуск домой и, естественно, привозили оттуда самую свежую информацию о ситуации в тылу.
Свидетельства полнейшей интеллектуальной импотенции "закройщиков" московского информационного поля можно найти даже в мемуарах одного из главных советских пропагандистов 1941-1945 годов - редактора газеты "Красная Звезда", генерала Д.И. Ортенберга. Рассказывая об одном из наступлений Красной Армии, он вспоминает потрясающий диалог с А.С. Щербаковым - членом ЦК ВКП(б), а также начальником Совинформбюро и ПУРККА. Высоколобый руководитель разразился упреками - мол, зачем газета сообщает неприятелю о наших атаках, без разрешения публикует репортажи корреспондентов о первых успехах. И все доводы, что немцы тоже наверняка знают о начале новых событий (хотя бы из докладов о собственных потерях), оказались бесполезны. "Босс" продолжал волноваться.
Нет ничего веселее трупов
Реформировали ход идеологической борьбы "кремлевские мечтатели" лишь во второй половине 1942 г. Но сделали это, естественно, также по-советски - бросились из одной крайности в другую. Пропагандистам приказали забыть про интернационализм. А за образец дальнейшего творчества взять текст специально для сего написанной статьи И.Г. Эренбурга "Убей" (...Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово "немец" для нас самое страшное проклятье. Отныне слово "немец" разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал... Если ты убил одного немца, убей другого - нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! - это просит старуха мать. Убей немца! - это молит тебя дитя. Убей немца! - это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!).
Конечно, война есть война. Она всегда генерирует ожесточение. Но здесь людей, по сути, призывали уподобиться врагу - фашистам. Опуститься до их звериного уровня. Взять на вооружение аналогичную идеологию. И то, что подобная метаморфоза прошла легко и безболезненно, служит лучшим доказательством внутреннего родства обоих режимов, не ужившихся, подобно двум паукам в одной банке. Поэтому когда Красная Армия вместе с западными союзниками все-таки пришла на германскую землю, то принесла туда (в отличие от своих западных союзников) не мир и освобождение от насилия, а новую ненависть и рознь. Что затем наглядно воплотилось в мрачном символе холодной войны - Берлинской стене.
Рухнула она, как известно, только через долгие десятилетия. А Россия-матушка, пробежав тем временем по привычному кругу поисков "собственного пути", все еще стоит по ту сторону входа в цивилизованный мир. И снова склоняется к знакомым, но обманчивым идейно-теоретическим соблазнам. Камо грядеши?
----
*- Красиков Вячеслав Анатольевич - автор двух книг по военной истории. Опубликованные в "Деле" статьи представляют собой выдержки из готовящейся к публикации новой книги Красикова "Великая Отечественная: анатомия вранья".
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
