Гибель питерского студента-антифашиста Тимура Качаравы, избиение в Москве сразу трех поляков, воронежское убийство молодого перуанца, ксенофобский предвыборной ролик "Родины", столичный марш нацистов 4 ноября... Все это звенья одной цепи. Уходящий год в полной мере может быть назван годом российского нацизма.
Вообще-то, сетования на рост нацизма стали у нас делом настолько привычным, что сами нацисты любят иронизировать по поводу страхов демократической общественности. Однако 2005-й действительно стал годом серьезных негативных изменений. Причем дело не только в убийствах и избиениях.
Во-первых, социологические опросы теперь четко показывают, что деление людей по национальному признаку становится у россиян доминирующим. По данным "Левада-центра", 59% населения страны требуют ограничить число приезжих, а половина респондентов выступает за то, чтобы еще и ограничить проживание у нас выходцев с Кавказа (чуть меньшая доля опрошенных придерживается аналогичных взглядов относительно китайцев и вьетнамцев).
Во-вторых, использование ксенофобии превращается сегодня в важнейший элемент российской большой политики. Вспомним, что антипольские акции последовали сразу же вслед за жестким заявлением президента в адрес Варшавы: силовые активисты весьма однозначно интерпретировали позицию Кремля. Вспомним также, что "Родина" меньше всего похожа на стихийно зародившееся в массах движение: скорее, она есть не что иное, как высочайше одобренный проект.
Российский нацизм - явление сложное. В нем имеются совершенно естественные бытовые плебейские составляющие. Но в то же время он является своеобразной формой осмысления действительности интеллектуалами. И, наконец, нацизм может целенаправленно использоваться для манипулирования массами с целью получения искомого электорального результата.
Бытовая ксенофобия
Бытовой национализм возникает всегда при соприкосновении различных наций в единой среде. Особенно если у людей разная сфера деятельности. Антикавказские настроения были в России и раньше, но прогрессируют они сегодня, в основном, по двум причинам.
С одной стороны, это кавказский мелкий бизнес и кавказское силовое предпринимательство, с которыми сталкиваются жители практически всех крупных городов. Собственная бедность и неустроенность порождают стремление найти виновного в личных бедах где-то вовне. Причем виновного всегда легче искать среди тех, кто качественным образом отличается от тебя - по социальному положению, культуре, национальности.
С другой стороны, с бытовым национализмом соединился страх перед чеченским терроризмом. Мы постоянно получаем информацию, что тот, кто нам не нравится, и тот, кому мы в известной мере завидуем из-за его богатства, на самом деле действительно опасны и действительно настроены агрессивно по отношению к России. В этом же ключе влияет информация о том, что китайцы почти захватили Дальний Восток, а значит, они столь же опасны, как и кавказцы.
Характерно, что россиян, с опасением относящихся к евреям, почти в три раза меньше, нежели тех, кто настроен антикавказски. И это несмотря на многолетние традиции антисемитизма, на шумные кампании против олигархов с еврейскими фамилиями.
Бытовая ксенофобия трансформируется. Она подпитывается не столько "теоретическими" представлениями ксенофобской интеллигенции о том, кого "надо" считать плохим, сколько впечатлениями, с которыми человек сталкивается каждый день. К арабам и туркам, практически отсутствующим на российских просторах, отношение вообще индифферентное, тогда как в Западной Европе именно они являются источниками целого ряда проблем.
Властители дум
Тем не менее, интеллектуальная ксенофобия имеет у нас место и несет в себе существенную опасность. Смысл ее состоит в своеобразной "легитимизации" ксенофобии бытовой.
В богатой процветающей стране бытовая ксенофобия, как правило, не выходит за рамки личной неприязни. Убийства, погромы и насилие сравнительно редки. А когда такого рода явления возникают, то источником становятся, скорее, национальные меньшинства (как во время недавних событий во Франции или более отдаленных - в США), нежели представители коренной нации.
Похожая ситуация - на противоположном полюсе, в традиционно закрытом обществе, где еще толком не сформировалась нация. Человек там живет в своем узком мирке, за пределы которого выглядывать не стремится. В подобном обществе людей отталкивают, скорее, конфессиональные различия, нежели этнические. Меньшинства, готовые ассимилироваться и принять правила игры большинства, практически перестают отличаться от основной массы населения.
По-настоящему ксенофобским является общество модернизирующееся, быстро развивающееся экономически и политически. Общество еще не слишком богатое, сильно страдающее от социального неравенства, но уже задумывающееся о том, как жить дальше, как преуспеть и обойти соседей в конкурентной борьбе. Сегодняшняя Россия как раз представляет собой такого рода меняющийся мир.
Модернизирующееся общество сильно страдает от чувства собственной неполноценности. Уже хочется жить так, как живут успешные соседи - американцы или европейцы. Уже можно съездить к ним и пройтись по чистым улицам, посетить богатые магазины, отдохнуть на природе, не загаженной бытовыми отходами... Сравнение действительности постоянно оказывается не в нашу пользу. И вот тогда формируется миф, позволяющий поддерживать чувство собственного достоинства. Да, мы хуже... но при этом главнее. Да, мы беднее... но при этом духовнее. Да, мы несчастны... но при этом способны показать им такую кузькину мать, что по-настоящему несчастными станут именно они.
Если действительность не помогает жить, то жить помогает миф. Ксенофобия становится формой выживания модернизирующегося общества. Причем чем больше и опаснее для своих врагов страна, чем осязаемее имперское наследие, тем серьезнее данная проблема. У малого народа, по понятным причинам, мифы менее агрессивны. Но у немцев, русских или арабов великое прошлое рождает великие и страшные в своих возможных последствиях мифы.
Причем, что характерно, создателями и носителями пропитанного ксенофобией мифа становятся именно интеллектуалы. Те, кто способен сравнивать, анализировать, пропагандировать. И самое главное - глубоко ощущать собственную ущербность. Сегодня все чаще приходится сталкиваться с тем, что ярыми националистами и даже нацистами становятся молодые люди, знающие языки, побывавшие (а то и поучившиеся) за границей, неплохо зарабатывающие... Но при этом внутренне опустошенные и нуждающиеся в великом мифе, позволяющем выживать не только физически, но и духовно.
Проголосуем сердцем
Итак, интеллектуал творит миф. Националисты последние несколько лет доминируют в российской телевизионной аналитике. Националистически настроенные профессора выходят к студентам. Книжные магазины заполнены националистической антизападной литературой.
Миф проникает в широкие народные массы и становится катализатором развития бытовой ксенофобии. Домохозяйка, пришедшая на рынок и испытавшая культурный шок от соприкосновения с продавцом-инородцем, вечером включает телевизор и оттуда в дополнение к дневным впечатлениям получает своеобразную "культурную инъекцию". Она чувствует себя во враждебном окружении, где чудесным образом сплелись исламский терроризм с американским империализмом и израильским сионизмом. Она хочет опереться на что-то надежное, идет к ближайшему книжному ларьку и выбирает себе томик о Сталине, благо за последние пару лет "отец народов" стал, пожалуй, основным героем нашего издательского дела. Круг замкнулся, миф заработал.
Националистов, становящихся активными нацистами, у нас отнюдь не большинство. Однако их достаточно, чтобы провести в парламент крупную нацистскую партию. Их достаточно, чтобы сформировать летучие отряды, дестабилизирующие положение на улицах. Их достаточно, чтобы запугать мирного обывателя. Особенно если нацизм получает соответствующее финансирование, а органы охраны правопорядка не получают приказа активно бороться с ксенофобией.
И вот буквально с каждым месяцем обстановка нагнетается все больше и больше. Вполне возможно, что будущий год в этом смысле принесет еще более печальные плоды, чем год уходящий. Несколько крупных и особенно наглых инцидентов - и в обществе начнет формироваться атмосфера паники.
Помните ее ощущение, возникшее после взрывов московских домов в 1999 году? Помните, как крепла ненависть к инородцам, которые их взрывали? Помните, как хотелось обрести твердую власть, способную справиться с кризисом? Не эти ли самые чувства начинают формироваться в обществе по мере приближения очередных выборов?
Ближе к ним появится сильный, уверенный в себе человек, который даст отпор нацизму, произнесет правильные слова и успокоит массы. И демократы с патриотами пойдут за него голосовать единой колонной - оранжевые с красными, русские с инородцами. Страна в очередной раз порадуется преодолению опасного кризиса. В очередной раз вздохнет с облегчением.
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
