Судя по всему, XXI век до сих пор по-настоящему не начался, так как по-прежнему неясна его основная коллизия. "Террор - Антитеррор"? "Север - Юг"? "Христианство - Ислам?", "Глобализация - Антиглобализм"? "Экономика - Экология"? Что-то еще?
А ведь у каждого века новой и новейшей истории своя особая "формула великой битвы". XVIII век прошел под знаком натиска просвещенного разума на церковь и абсолютизм. XIX век сотрясали битвы обездоленных за лучшую жизнь и равные шансы. XX век - грандиозный поединок демократии и тоталитаризма.
При всем внешнем различии этих гигантомахий все они, как нетрудно заметить, отнюдь не были просто "битвами великих монстров", одинаково хищных и отвратительных. Ибо всякий раз речь шла не столько о силе, сколько о справедливости. В ходе бесчисленных и, на первый взгляд, хаотично разбросанных во времени и пространстве столкновений приключался очередной раунд вечной борьбы за утверждение человеческого достоинства, попранного очередным коленом темных князей этого мира.
Кто правит миром сегодня? Большие правители больших государств, кружащиеся в бесконечном саммит-вальсе, встречающиеся в галстуках и без, в компании любимых собачек и верных жен, объявляющие о вечной межначальничьей дружбе и святости борьбы с тем единственно ужасным, что эту высокую дружбу немало омрачает, - "международным терроризмом".
Эти очаровательные и по-своему одухотворенные дамы и господа, тонко чувствующие аромат большого успеха и больших выгод, образуют вполне автономный слой ноосферы, весьма условно пересекающийся с ее нижестоящими слоями, менее эфемерными и тяготеющими к тому или иному конкретному участку земли, а не к глобальной унии "высоких сфер", где "нет ни Шредера, ни Лабрадора", а есть лишь вечная музыка великой номенклатурной интриги.
"Мир - это мы!" - таков девиз этой золотой вип-команды, искренне убежденной в своем праве разделять и властвовать, казнить и миловать - одним словом, выстраивать разного рода "очень великие" и "просто великие" иерархии.
Однако в мире, становящемся все более прозрачным, взаимоувязанным и неразделимым, идет - возможно, не столь шумно и экспансивно - и иной процесс. Имя ему - горизонтальная интеграция, основанная на принципиальном отказе от любых иерархий, свободно-договорном включении и равенстве всех участников. По этой схеме - хотя и с огромным скрипом - растет Евросоюз. На этих же принципах пытается вступить в XXI век Азиатско-Тихоокеанский регион, где недавно образовалось колоссальное по широте охвата Восточно-Азиатское содружество. Этот путь не заказан никому, и ясно, что если человечество и ждет хотя бы относительно счастливое глобальное будущее, то лишь на этом пути, а не на пути насаждения "демократии" силами экспедиционных корпусов, оснащенных высокоточным оружием. Неудивительно и то, что США, по-прежнему стремящиеся мыслить в имперских категориях "доктрины Монро", сталкиваются с ростом антиамериканских настроений во многих странах Южной Америки и фактически сами оказываются тормозом на пути глобальной панамериканской интеграции.
Иными словами, перед миром стоит дилемма: превратиться в ядовитый клубок из нескольких имперских "гадин", подобных Древнему Риму, или двинуться по пути, завещанному Древней Элладой, создав в итоге демократическое содружество свободных народов и территорий.
"Нет самодовлеющему начальству!" - таков ответ "глобального человека" в наступившем столетии тому вызову, который бросает ему "глобальный чиновник", мертвой хваткой вцепившийся в экономические и политические рычаги.
И ключевым звеном этой глобальной эмансипации общества, ее оплотом оказывается регион - политическая общность, в отличие от традиционного государства, не агрессивная и территориально не экспансивная по определению, во главе которой стоит начальство, находящееся "на расстоянии вытянутой руки" от граждан.
Процесс высвобождения регионов - соразмерных человеку и уютных политических "домов" - из-под спуда "больших государственных надстроек" уже ясно различим на примере Европы. Нет никакого сомнения, что этот процесс в текущем столетии захватит и весь остальной мир.
По сути, мир - возможно, неожиданно для себя самого - двинулся в сторону той, на первый взгляд, детски утопической и в то же время глубоко аристократичной по духу анархической мечты, которая родилась еще в позапрошлом веке.
"Анархисты стремятся к разрушению государства, подрывая всюду, где они могут, идею централизации земельной и централизации всех проявлений общественной жизни, противопоставляя им независимость каждой местности и каждой группировки", "они ищут объединения в действии: не в иерархической пирамиде, а в свободной, федеративной группировке от простого к сложному". "Одно из двух. Или государство раздавит личность и местную жизнь; завладеет всеми областями человеческой деятельности, принесет с собою войны и внутреннюю борьбу из-за обладания властью... Или государство должно быть разрушено, и в таком случае новая жизнь возникнет в тысяче и тысяче центров на почве энергической, личной и групповой инициативы, на почве вольного соглашения. Выбирайте сами!" - с этим по нынешним временам пугающе страстным призывом обращался к человечеству князь Петр Кропоткин.
Мир подошел вплотную к этому выбору спустя столетие.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
