Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 25/4/2005

Образ врага - оружие массового поражения

Александр Мелихов

Это стихотворение Максимилиана Волошина, датированное 1919 годом, вполне можно было бы использовать в качестве учебного пособия по созданию образа врага, если бы каждый из нас и без того не обладал в совершенстве искусством конструирования фантомов, в которых нет ничего человеческого.

Буржуя не было, но в нем была потребность.

Для революции необходим капиталист,

Чтоб одолеть его во имя пролетариата.

Его слепили наскоро: из лавочников, из купцов,

Помещиков, кадет и акушерок.

Его смешали с кровью офицеров,

Прожгли, сплавили в застенках Чрезвычаек...

Из человечьих чувств ему доступны три:

Страх, жадность, ненависть.

Бегство от сомнений

Реальный мир трагичен: в нем благие намерения сплошь и рядом порождают ужасные результаты, и наоборот. Борются в нем не добро со злом, а различные представления о добре - быть может, и всякое зло есть всего лишь гипертрофия какого-то частного добра.

Возможно, именно поэтому даже самые примитивные и самоуверенные люди вспоминают детство, всегда наполненное тревогами и обидами, как некую пору райского блаженства: в детстве мы не знали сомнений. Все, кто был за нас с мамой и папой, были хорошие, а все, кто были против, - плохие.
Сомнения же - можно доказать с цифрами в руках - важнейший фактор роста самоубийств, вся история общественной мысли в огромной степени есть история бегства от сомнений. И наше стремление лишить врагов малейших признаков чего-либо человеческого есть часть этого вечного массового бегства: враги должны ни в чем не походить на нас, хороших; они должны приводиться в действие простейшими мотивами - алчностью, властолюбием, тщеславием...

Во время перестройки нам противостояли партократы, у которых не было идеалов, но были исключительно корпоративные интересы, не считающиеся с интересами страны; предприниматели же являли собой самую энергичную, изобретательную и - в силу их естественных интересов - добропорядочную сразу и соль, и сахар мироздания. В последнем же телесериале Брежнев предстает и человечным, и, по мере скудеющих сил, радеющим за общую колбасу, - зато предприниматели, "новые русские", преобразились в тупой бессердечный скот.
В какой лагерь ни бросишь взгляд - всюду пирует детвора, чьи противники мешают ей жить не потому, что обладают другой картиной мира, но единственно потому, что они - русофобы или юдофобы, империалисты или сепаратисты, террористы или кагэбэшники, - каждый исчерпывается порождающим словом. Люди отравляют нам жизнь, потому что они плохие.

Враг и соперник

Разделяют нас не столько наши материальные интересы, сколько иллюзии. Это справедливо и для индивидов, но тысячекратно справедливо для народов.

Ущерб нам причиняют реальные люди, реальные корпорации, но ненавидим мы всегда собственные фантомы, порожденные страхом за свое имущество, за свое здоровье и, самое главное, за свое достоинство, за воображаемую картину мира, в которой мы красивы, сильны и даже в каком-то смысле бессмертны. Образ врага - всегда фантом.
Означает ли это, что если у нас нет врагов, то нет и соперников? Никоим образом - соперников, конкурентов у каждого из нас пруд пруди. Но соперник не стремится причинить нам вред, он стремится к собственной пользе, а наш ущерб возникает уже в качестве побочного эффекта; враг же стремится причинить нам зло без всякой выгоды, а то даже и с убытком для себя.

В природе вещей врагов нет, есть только соперники: когда лев гонится за косулей, он не ей желает зла, он желает добра себе; если ему предложить другого мяса, он охотно сохранит жизнь предмету своего преследования.
Иногда мы творим их в одностороннем порядке, удовлетворяя какие-то личные психологические потребности: наличие могущественного врага помогает нам вырасти в собственных глазах; наличие врага позволяет нам списать на него все наши неудачи. Именно поэтому тысячи и тысячи индивидов предпочтут враждовать, чтобы только не признаться в своем поражении.

Но чаще мы создаем врагов в сотрудничестве с ними: взаимная ненависть, как и взаимная любовь, требует встречных усилий.
Процесс обычно приблизительно таков: предполагая чью-то враждебность по отношению к нам, мы спешим нанести превентивный удар, который подтверждает нашему сопернику самые худшие его опасения: он окончательно убеждается, что имеет дело действительно с врагом, которого и в самом деле следует всемерно ослаблять всевозможными упреждающими ударами. Каждая сторона верит, что нападает другая, а она только защищается, - так, благодаря фантому, конкурент и впрямь становится врагом - образ обретает плоть.

И кровь. Увы, ненавидим мы фантомы - ни один реальный человек, ни один реальный народ, ни одна реальная социальная группа не в силах вызвать такую испепеляющую ненависть, как заслонившие их фантомы, - но удары-то мы наносим по реальным объектам, по прототипам, так сказать.
То есть друг по другу.

Не воюй за грош

Кто виноват - понятно: виновата человеческая склонность жить фантазиями, та самая склонность, которая породила всю человеческую культуру и возвела человека на трон царя природы.

Полностью высвободиться из-под власти иллюзий и фантомов не только невозможно, но и смертельно опасно. Но когда фантомы сами порождают смертельно опасные столкновения, следует идти на попятный. То есть предельно рационализировать конфликты - выявлять реальные интересы, разделяющие нас с соперниками, и вести борьбу ровно в меру этих реальностей: не начинать войну ценой в три рубля, если на кону стоит грош, особенно ломаный.
Собственно столкновение реальных интересов почти никогда не приводит к войнам, в конфликте интересов почти всегда возможен компромисс. Компромисс невозможен лишь при столкновении святынь. Поэтому чем меньше мы будем заниматься сакрализацией материальных ценностей и амбиций, тем более мягким и безопасным будет становиться мир.

Все это было бы вполне разумно, если бы не одно важное обстоятельство: реальные интересы не могут сплотить и воодушевить общество, они гораздо чаще разъединяют, чем объединяют, - подвигнуть на подвиг способны только святыни, то есть наследственные коллективные иллюзии, грезы. А потому та сторона, которая разоружится первой, которая сведет свои страсти к масштабу своего реального ущерба, - та сторона почти наверняка проиграет. Как образ врага создается совместными усилиями, точно так же совместных усилий требует и его нейтрализация.
Это означает, что демонтировать образ врага должны все одновременно, как это происходит при отказе от некоторых видов оружия массового поражения.

Иными словами, ведя пропагандистскую войну друг против друга, стороны обязуются не приписывать друг другу бескорыстной любви к злу, но трактовать все свои конфликты как конфликты несовпадающих интересов.
При этом изображение предполагаемых целей противника как целей достоверно известных тоже должно быть отнесено к числу запрещенных приемов: всякая гипотеза о намерениях должна и преподноситься именно как гипотеза - с непременным перечислением фактов, на которых она основывается, а также тех источников, откуда добыты перечисленные факты. Разумеется, газетные и телевизионные кампании невозможно превратить в научные дискуссии, поскольку право на отбор информации есть одновременно и право на ее тенденциозное искажение, равно как свобода слова неизбежно открывает возможность клеветать.

Совершенно разделить эти вещи невозможно. И все-таки предусмотрены судебные процедуры, хоть в какой-то степени защищающие нашу репутацию от законных посягательств конкурентов, даже еще и не сделавшихся нашими врагами. Я предлагаю обсудить вопрос: возможна ли международная инстанция, которая защищала бы моральную и деловую репутацию стран и народов хотя бы в той же степени, в какой обычные суды защищают репутацию физических и юридических лиц.
Это вовсе не означает, что следует закрывать глаза на реальные преступления, это означает лишь, что эти преступления не должны трактоваться как проявления бескорыстной любви к злу.

Переводить врагов в разряд конкурентов - вот что следовало бы считать целью той пока что не существующей инстанции, которую можно было бы назвать комиссией по всеобщему и полному демонтажу демонов - фантомов, порожденных страхом, а следовательно, и злобой. Несмотря на неисполнимость поставленной задачи в полном объеме, кое-какую пользу она, пожалуй, все же могла бы принести.
Чтобы идея не казалась вовсе утопической, позволю себе напомнить: я не предлагаю совсем отказаться от тех радостей, которые несет нам вражда. Не имея врагов, чем мы станем измерять масштабы собственной личности - не достижениями же, такими сомнительными! Кого станем обвинять в собственных поражениях - не себя же, таких талантливых и трудолюбивых!

Вражда слишком сладостна, чтобы ею можно было пожертвовать скучной пользе. Я предлагаю лишь несколько разряжать вражду рационализацией, когда за ее удовольствия приходится платить слишком уж непомерную цену.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru