Взгляд	21/3/2005

Алексей Малашенко: Кремль: дрейф по заколдованному кругу

Екатерина СЕМЫКИНА

О том, куда дрейфует Кремль, а вместе с ним и вся Россия после убийства экс-президента Чечни Аслана Масхадова, размышляет член научного совета Московского Центра Фонда Карнеги профессор Алексей МАЛАШЕНКО.

- Российская власть просто до конца не продумала (она вообще не умеет это делать!) возможные последствия такого события. В тактическом отношении, безусловно, уничтожение Аслана Масхадова рассматривается как победа, а в стратегическом - возникает очень много вопросов. Это хорошо видно на примере проблемы с выдачей тела Масхадова родственникам. Ведь не выдавать тело - значит, провоцировать людей (и не только родственников) на ответные действия. Как бы ни относились к Масхадову официальные московские власти, они должны понимать, что, по мнению чеченского народа, он должен быть похоронен, - похороны для чеченцев, по их традиции, имеют огромное значение. А кроме того, после смерти Масхадов превратился для чеченцев в определенный символ - если хотите, в символ демократии, символ того времени, когда они сами могли избирать себе президента. Масхадов для чеченцев - это известный политик, который в очень непростое время встречался и на равных говорил с Ельциным. А теперь представьте, что общая политическая ностальгия после гибели Масхадова многократно усиливается, а значит, в траурной процессии за его гробом пошли бы тысячи людей. И снова начали бы подниматься сложные политические вопросы. А ведь, согласитесь, это лишняя головная боль для федеральной власти, которую она сейчас и пытается избежать...

При этом напомню, что, пока Масхадов бегал по горам и равнинам, и эксперты, и сами чеченцы говорили: при абсолютно невероятном случае его повторного выдвижения на пост президента Чеченской республики Масхадов собрал бы от 1% до 3% голосов. Так что после гибели Масхадов набрал значительно больше политических очков, чем при жизни. И это совершенно естественно: это общее политическое правило, и Масхадов его не нарушил.

- Тут трудно разобраться. Кто похитил родственников Масхадова, а теперь Умарова, мы не знаем. Но знаем, что на собственно военный конфликт накладываются многочисленные местные противоречия: между пророссийской Чечней и сепаратистской Чечней, между разными родовыми кланами. Конечно, нельзя забывать и то, что Рамзан Кадыров становится все менее управляемым - после того, как Масхадова уничтожили фактически без его участия, ему нужно снова как-то заявить о себе.

А что касается влияния данных покушений на сепаратистов, то я не думаю, что это способствовало их реальному ослаблению. Можно судить даже по опыту палестино-израильского конфликта: там, например, дома террористов уничтожали, но терактов от этого меньше не становилось. Думаю, и в Грозном терактов меньше не станет.

- Вы знаете, я думаю, сегодня уже очень трудно было бы превзойти ту серию мощных терактов, которую мы имели в прошлом году начиная с 9 мая и заканчивая 1 сентября. Тогда у террористов была колоссальная сила, позволявшая все это провести. Что касается сегодняшней ситуации, то, конечно, теракты будут повторяться. Возможно, даже в самом недалеком будущем. Но вот их масштаб и их систематичность вряд ли достигнут прошлогоднего уровня.

Думаю, здесь уместна аналогия. Недавно публично был задан вопрос: а почему после 11 сентября не было и нет серьезных терактов в Соединенных Штатах? Один из сподвижников бен Ладена открыто признал, что для этого им просто не хватает шахидов. Не уверен, что и на Северном Кавказе сегодня хватило бы шахидов для таких же громких терактов, как в прошлом году.

- Понимаете, какая здесь ситуация: в нормальном демократическом государстве подобное решение не обернулось бы ничем страшным, а, наоборот, могло оказаться вполне разумным. Но в нашем конкретном случае (при все более авторитаризирующейся российской власти) такие события носят, конечно, инструментальный характер. Запугивание всех и вся терроризмом (проблема которого действительно существует) удобно для Кремля. Прежде всего, из-за возможности кого угодно заткнуть, кого угодно обвинить в пособничестве терроризму, в популяризации терроризма. Но при этом терроризм - не просто "погоняло", он поистине страшен, поэтому и говорить, что сегодня власть его использует только для уничтожения демократии, нельзя. Ситуация во многом двойственна, хотя откровенные полицейские проколы Кремля, конечно же, налицо.

- Я не юрист. Но подобные несоответствия закону меня давно уже не удивляют. Чему можно вообще удивляться после двух чеченских войн или, скажем, "дела ЮКОСа"? Если говорить о законах и законности, то надо учесть, что люди, которые всем этим непосредственно занимаются, прекрасно понимают всю зыбкость этой самой законодательной базы. И, уверяю Вас, если вдруг произойдет какое-то чудо и будет торжествовать сугубо правовая точка зрения, то всё, начиная с оправдания войн и обоснования действий противоборствующих сторон в ходе конфликтов, просто посыплется...

- То, что растут националистические тенденции, - это безусловно. Примечательно, что они растут и во власти, и в оппозиции. При этом идет состязание, кто лучше сумеет их использовать. Существуют разные направления: этнонационализм, евразийско-имперский вариант национализма. Объединяет их то, что оба ведут в тупик. Быть может, сегодня они помогут на какое-то время уцелеть действующей власти, а националистической оппозиции - занять устойчивую политическую нишу. Будем надеяться, что это временный и неизбежный этап. Но если он будет развиваться, то может привести к расколу общества и по социальному, и по национально-религиозному признакам. Ясно, что такая государственная политика не сможет сделать ничего хорошего для развития России, для ее модернизации и реформирования. Посмотрите на лозунги национализма, на его самоизоляцию, ксенофобию, нежелание учитывать то, что происходит, посмотрите на эти постоянные поиски врага!

- Ивана Сусанина, что ли? Я не знаю, какой дурак, простите, это все придумывает! Ведь на Ивана Сусанина сегодня уже никто не купится! Это просто абсурд. И он, на мой взгляд, проистекает из-за отсутствия в России эффективной концепции государственного строительства. Сегодня власть имущие сознают, что все они, по большому счету, временщики и им нужно что-то успеть, пока они у власти. Когда они глядят на Березовского, Гусинского, Ходорковского, то у них не может не возникнуть ощущение, что сами они живут за счет того же противозаконного передела собственности. И к ним когда-нибудь тоже придут и зададут те же самые вопросы. Вся эта публика думает уж, конечно, не о благе России, а о своих ближайших перспективах. И она не действует, а изображает деятельность. Отсюда все эти Сусанины, проблемы 7 ноября и т.д. Людям просто нечего делать. А всерьез задуматься о необходимых реформах они не рискнут, потому что знают: эти реформы могут по ним же и ударить. Ведь что такое реформа? Это экономическое развитие, это правовое государство, где люди смогут спросить: "Ребята, а откуда у вас-то такие деньги?"

Но говорить о том, что нам нужно взять и сменить власть, еще рано. Кто ее будет менять? Некому. Это заколдованный круг. Мы, как выясняется, не Украина...

Назад

Наверх