На минувшей неделе завершилась долгая дискуссия между Михаилом Фрадковым и Алексеем Кудриным о том, стоит ли снижать НДС с 18% до 13%. "Либерализм" победил - снижать не будут.
Впрочем, звучит это странно. Кудрин известен в качестве правительственного либерала. Именно он на протяжении последних лет осуществлял фискальную реформу. Именно он добился снижения ставок практически всех основных налогов. И именно он в данном случае выступал против облегчения бремени, возлагаемого таким налогом, как НДС, на российский бизнес.
Фрадков же - ранее в особом либерализме не замеченный - наоборот, всячески настаивал на том, чтобы НДС снизить. Не в приказном порядке настаивал, а, скорее, призывал изыскать возможности. Но поскольку Минфин с Минэкономразвития таковых не изыскали, премьер вынужден был пойти на попятный.
Много удивительного во всей этой истории. Во-первых, возникает вопрос о том, почему столь неожиданно поменялись вдруг роли участников полемики? Во-вторых, почему глава правительства так и не смог настоять на своем? В-третьих, почему обычно весьма осторожный Кудрин весьма жестко оппонировал своему начальнику?
Для того чтобы разобраться в происходящем, следует принять во внимание два момента. У этой истории есть чисто экономическая составляющая. Но есть и составляющая политическая.
Сначала об экономике. Чтобы снизить тот или иной налог, необходимо решить, как обходиться без обеспечиваемых им бюджетных доходов.
Бывает, конечно, что уменьшение ставок приводит к увеличению собираемости, но в данном случае такое маловероятно. В перспективы ускорения роста российской экономики (и, соответственно, в возможность собрать с этой экономики больший налоговый урожай) сейчас мало кто из серьезных специалистов верит. Даже при наличии налоговых стимулов слишком уж сильны антистимулы. Бизнес, напуганный борьбой с олигархами, опасается вкладывать деньги в российскую экономику. Поэтому снижение НДС даст, скорее всего, лишь возможность увести больше средств из отечественного бизнеса.
Следовательно, если уж снижать НДС, то надо быть готовым к затыканию быстро образующихся дыр. С либеральной точки зрения, возможно, налоговое бремя все равно стоило бы снизить, даже несмотря на возникающие трудности, а вместе с тем стоило бы снизить и бюджетные расходы. Но после монетизационных бунтов слишком ясно стало, что на социальном направлении президент не позволит экономить. А то, что он не собирается экономить на военных расходах, было ясно и раньше.
Таким образом, вопрос о настоящей либерализации никто всерьез рассматривать и не собирался. Речь в правительстве шла лишь о том, стоит ли затыкать дыры, возникающие в результате возможного снижения НДС, при помощи средств стабилизационного фонда. В этот фонд, напомним, идет часть средств, получаемых государством благодаря чересчур высоким мировым ценам на нефть.
Сторонники снижения НДС полагали, что можно взять деньги из этого фонда, благо их там много накопилось. Противники же настаивали на том, что делать этого ни в коем случае нельзя. В качестве основной причины того, почему нельзя, приводилась угроза усиления инфляции.
Действительно, запустив дополнительные деньги в экономику, мы, скорее всего, подстегнули бы и без того заметный в последнее время рост цен. Но, думается, впрочем, это не самая главная проблема. Опаснее другое.
Если цены на нефть упадут и стабилизационный фонд начнет сокращаться, то возможностей для компенсации бюджетных провалов у правительства уже не будет. Возникнет дефицит, который придется покрывать за счет увеличения объема заимствований. А если правительство не захочет допускать дефицита, то придется снова поднимать налоги.
Подобная суета для бизнеса хуже всего. Нестабильность условий пугает больше, чем даже сравнительно высокие налоговые ставки. Именно поэтому Кудрин не захотел дискредитировать свою же собственную весьма успешную налоговую реформу новыми акциями, фактически не имеющими никакого смысла.
Понятно, что президент в подобной ситуации поддержал своего министра финансов (зачем Путину в будущем головная боль с бюджетными дырами?). Этим и объясняется та энергия, с которой Кудрин выступал против своего премьера. Ведь они фактически находятся в равных весовых категориях, и лишь глава государства решает, чей сценарий развития принять за основу.
Фрадков же пытался как-то сгладить свою непопулярность путем мер, приятных для бизнеса. Однако сделал это неудачно, поскольку политик он слабый, временный, предназначенный лишь для того, чтобы в нужный момент списать на него все грехи правления президента Путина.
Для того чтобы выполнять роль зиц-председателя, не нужно влезать в налоговую политику. Похоже, Фрадков это, наконец-то, понял.
О солидарности и делах наших скорбных Накануне 151-й внеочередной встречи ОПЕКа в Оране уходящий руководитель картеля, алжирский министр энергетики и горной промышленности Шакиб Хелиль постоянно вспоминал о солидарности.
Ради доброго царя Очередной День Конституции России (12 декабря) мы отметили под разговоры о том, насколько приемлемой практикой является ее пересмотр в сторону шестилетнего президентского срока.
Греция в огне Вторую неделю в столице Греции продолжаются поджоги зданий и автомобилей, возведение баррикад и стычки между полицией и тысячами демонстрантов, которых средства массовой информации называют то "анархистами", то "студентами", то просто "молодыми экстремистами".
Новое открытие Америки Ноябрьский визит президента Российской Федерации в страны Латинской Америки в местных СМИ оценивают как "триумфальное турне"; говорят, что "русские возвращаются".
Пересмотр взглядов на капитализм? Когда начинался нынешний экономический кризис, со всех сторон доносились прогнозы о завершении эры неолиберализма и о грядущем усилении государственного регулирования во всех направлениях.
