Круглый стол	21/3/2005

История России подошла к концу?

"Идем путем Сусанина, дорогой ВВП!" - вероятно, под таким негласным девизом 23 марта в Костроме пройдет заседание Госсовета, посвященное охране культурного наследия.

Предполагается, что в ходе этого форума, который состоится на родине легендарного древнерусского диверсанта под председательством нынешнего российского президента, ученые доложат Владимиру Путину о сенсационных результатах своей титанической работы, в ходе которой чудесным образом был обретен череп знаменитого патриота со следами рублено-колотых ран, а также материализовались его "прямые потомки" - дед, отец и внук Белопаховы из города Саратова.

Эта волнующая новость, разумеется, не могла оставить равнодушной и петербургскую общественность. В преддверии научно-патриотических торжеств в редакции газеты "Дело" прошел круглый стол, в котором приняли участие главный редактор журнала "Звезда", автор многих книг по российской истории Яков ГОРДИН, заместитель главного редактора газеты "Дело", кандидат исторических наук Даниил КОЦЮБИНСКИЙ, декан факультета истории Европейского университета в Санкт-Петербурге, лауреат премии Европейской академии, кандидат исторических наук Михаил КРОМ и главный редактор сайта INACHE, автор книги "RUТОПИЯ", философ и публицист Вадим ШТЕПА.
Основной вопрос, на который попытались найти ответ участники обсуждения, можно сформулировать так: "Какая история нам нужна - патриотическая или какая-то другая? И если другая, то какая именно?"

Даниил Коцюбинский.

Курьезная информация о том, что найден "череп Ивана Сусанина" и что вроде бы президент Путин берется лично поучаствовать в процедуре "легетимизации" этих останков, как мне кажется, находится в непосредственной связи с общим курсом Кремля, направленным на политическую канонизацию событий начала XVII века - одной из самых спорных страниц русской национальной истории, которая в памяти народа не случайно осталась под именем Смуты, а не, допустим, "Великой войны за свободу".
На мой взгляд, все это заставляет и профессиональных историков, и общество в целом в очередной раз задаться вопросом: какая история нам нужна? И нужна ли нам вообще какая-то единая, утвержденная государственными стандартами история? Или же течение научной исторической мысли, а равно исторического образования в школах и институтах должно быть стихийным, спонтанным, лишенным какой бы то ни было государственной санкции?

Сегодня и в России, и в мире в целом идет процесс стихийного преодоления парадигмы национальной истории. Многие историки и просто думающие люди приходят к мысли о том, что рамки не только национально-государственной истории, но даже истории народа и истории цивилизации оказываются слишком тесными для того, чтобы поместить в них достоверную картину прошлого.
На смену государственническому подходу к историческому знанию должно прийти понимание истории как универсального процесса, протекающего параллельно в двух измерениях - глобальном и локальном. Изучение истории этих двух "полюсов" человеческой истории - регионального и всемирного - позволяет рассматривать все остальные крупные исторические явления как более частные и преходящие. Были государства, народы и даже цивилизации, которые приходили и уходили, а вот регион - место, на котором "испокон веков" жили люди, - оставалось, как оставалось и человечество в целом.

И если мы представим, что историческая наука, преодолев парадигму государственнического подхода, начнет рассматривать прошлое различных ныне живущих народов и каких-то более локальных общностей сквозь локально-глобальную призму, то моментально избавимся от большого количества абсурдных наслоений и спекуляций, которыми наполнена наша актуальность и которые порой обретают вид таких недостойных просвещенного общества эпизодов, как, скажем, эпизод с пресловутым "черепом Ивана Сусанина". Я уже не говорю о том, что отход от догматов "патриотической истории" позволит сделать историческое образование в школах и институтах более современным, а значит, и более удобным, с точки зрения формирования современного человека, мыслящего свободно, широко и полезно для самого себя и для окружающих.

Михаил Кром.

Случай с черепом мнимого Ивана Сусанина интересен в том плане, что мы сразу выходим на острую проблему соотношения истории государства и локальной истории (в данном случае, это Костромской край, где сложился романовский культ: ведь вся эта история тесно связана с избранием на трон первого Романова, которого якобы спасал Сусанин). И это, в свою очередь, выводит на основной вопрос: древняя монархическая легенда все еще продолжает быть основой нашей государственности и незыблемым столпом отечественной истории или уже нет?

По-моему, необходимо четко различать, во-первых, научную историю, которую изучают исследователи (они делают это каждый на свой лад - в академическом плане невозможна никакая универсализация), во-вторых, идеологию и, в-третьих, историю, которая преподается в школах и вузах. В последнем случае общество может предъявить определенные требования к содержанию этого предмета, ибо он находится в непосредственной связи с идеологией. Поэтому я бы поставил вопрос следующим образом: какая история нам нужна в школах, в вузах?
Исходя из того, что у разных людей разные интересы, следует вывод о том, что история должна преподаваться более плюралистично, поскольку, как я уже сказал, не существует "научно апробированной", "запечатанной" истории, под которой подпишутся все ученые. Да это и не нужно. И тем не менее, как мне кажется, в школьной или вузовской истории должны быть все же определенные критерии. В том числе критерий политкорректности.

Можно много хихикать над этим применительно к западным странам, но, если мы считаем, что у нас существует цивилизация и конституция, мы должны четко сформулировать, что именно недопустимо в исторических учебниках. К примеру, нельзя один народ, ныне живущий в России, противопоставлять другому, хвалить одну часть населения и противопоставлять ее другой. Ведь здесь не только нарушается принцип историзма, но и искажается процесс воспитания, а ведь основная задача школьной истории, на мой взгляд, воспитывать.
Во всем остальном, полагаю, необходима свобода местной интерпретации нашей общей истории. Каждый регион, каждая самоуправляющая общность вправе формулировать собственное видение исторического прошлого. Ведь история связана теснейшим образом с проблемой идентичности, а ее сейчас ищут все. Каждый регион, каждая национальная республика ищут свою национальную или региональную историю, ищут свои корни и актуализируют те или иные события прошлого. Это довольно плохо сочетается с единым "вертикально-державным" курсом истории, где собственно эти земли упоминаются очень редко, от случая к случаю.

Яков Гордин.

Случай с Иваном Сусаниным, конечно, можно обсуждать лишь в анекдотическом плане. Поразительно, что была собрана целая конференция по этому поводу!.. Ведь, судя по тем данным, которые мы имеем, абсолютно невозможно понять, почему это останки именно Сусанина, а не кого-то другого. Там двести захоронений, и есть еще несколько черепов с такими же рублеными ранами... Возникновение подобных ситуаций понятно. Все это - попытки создать некие точки психологической опоры, выбрать кумиров или ключевые героические события. Эта потребность характерна для каждого народа и для каждой эпохи. Все дело в мере такта, потому что в широком, не профессиональном, сознании история мифологизирована и миф часто оказывается интереснее, чем некая историческая реальность, воссозданная грамотным образом...
На вопрос, какая история нужна обществу, ответить невозможно. Разным общественным группам нужна разная история. Есть большая категория граждан, для которых безумная новая хронология Фоменко и есть "историческая истина"...

Д. К. Все же: где именно должен утверждаться стандарт общеобразовательных исторических курсов - в центре или на местах?

Я. Г. Исторические учебники - это необычайно мучительная и сложная проблема. Честно говоря, никаких категорических выходов или решений я здесь не вижу... Вот это, кстати, имеет отношение и к вопросу о политкорректности: в Казани татаро-монгольское иго оценивается одним образом, а в Москве этот период нашей истории оценивается совершенно по-другому. Как быть в учебнике? Вообще ничего не говорить об этом или, как считал Лев Гумилев (а до него - Магницкий), воспринимать это как некое благо и союз двух великих народов? А теперь представьте себе школьника из Казани, который приехал поступать в МГУ на исторический факультет и вдруг обнаружил, что там история другая, а не та, которой его учили. Не думаю, что региональные исторические установки приведут к каким-то благим результатам. Наоборот, они способны создать колоссальную смуту, обострить психологические коллизии внутри страны.

Здесь я вижу следующий выход. Более или менее универсальный вариант учебной истории нужен. Он, конечно же, должен быть политкорректен, лоялен по отношению ко всем, объективен. Необходимо, чтобы учащемуся было понятно, что монголы не были "исчадием ада" или "демонами", которыми их представляют, что у них был некий свой импульс, который был для них императивом, как, скажем, для кавказских горцев, которые воевали с русскими. Для русских офицеров был другой императив. И поэтому оценочные категории здесь чрезвычайно сложны или вообще неприменимы. Если строить универсальный вариант учебной истории на лояльном и исторически объективном подходе, а не на оценочно-корыстном (с точки зрения той или иной стороны), тогда, может быть, что-то и можно будет сделать.

Вадим Штепа.

Хочу обратить внимание на ключевую проблему, от которой следует отталкиваться при обсуждении исторических тем: история - это не нечто "прошлое". История продолжается, и исторические споры так обострились сегодня именно потому, что мы находимся на пороге нового исторического скачка или перелома.

Ясно, что история централизованной московской империи подходит к концу. В этих условиях неизбежно начинают пробуждаться все региональные истории. Привести их к общему знаменателю и соблюсти политкорректность будет сложно, потому что официальное преподавание истории на протяжении царского, советского и нынешнего постсоветского периодов строилось и продолжает строиться вокруг москвоцентризма. К примеру, как преподавать взятие Новгорода: как "воссоединение русских земель" или как обычное завоевание - то есть грабительский поход?
Поэтому я согласен с Даниилом в том, что надо попытаться подойти к изучению прошлого с двух полюсов: глобальной и региональной истории. С другой стороны, надо понимать, что глобальная история также далеко не едина. Марксизм попытался в свое время вогнать всю мировую историю в рамки своих "последовательных формаций", но сама история сорвала эти рамки. С философской точки зрения, мы сейчас находимся в состоянии постмодерна, который задает вместо вертикальной, централизованной - сетевую, ризоматическую структуру представления обо всем, что происходит в прошлом и настоящем (ризома - сетевая биологическая система, которая не имеет стержневого центрального корня, а непредсказуемо растет в разные стороны).

Д. К. В школьном курсе ботаники, напомню, такая корневая система называется "мочковатой"...

В. Ш. Ризоматический взгляд на историю позволяет увидеть в прошлом не единый "стержень", а бесконечное переплетение различных цивилизаций. Одни из них появились раньше, другие позже, одни исчезают, а некоторые внезапно возрождаются, даже после тысячелетий небытия - к примеру, Израиль.

Если теперь обратиться к российской истории, то здесь лично я вижу две основные парадигмы: московско-монархическую и новгородско-республиканскую. Последняя гораздо шире, чем сегодня ее пытаются представить. Новгородский проект был проектом для всей русской цивилизации. Он предполагал сохранение суверенных княжеств, которые в итоге могли превратиться в подобие современных европейских стран. С тех пор, как российское пространство было централизовано Москвой, мы получили аналог того, чем когда-то в Европе была Римская империя. А ведь настоящая европейская история, напомню, началась как раз после распада Римской империи и возникновения "малых" суверенных государств...
Московская история ходит по кругу, который постоянно возвращает ее к унитарному централизму и строится на реставрации тех или иных архаических "вертикальных" моделей. У централизованной московской версии русской истории просто не существует никакого внятного проекта будущего - там постоянно стремятся "возродить" некое прошлое.

Новый новгородский проект не являет собой буквальную реставрацию того, что было, но он ведет к тому, чтобы Россию превратить в сеть независимых "княжеств", неких суверенных земель. Новгородская парадигма совмещает в себе и глобальное, и региональное. Новгород, как известно, был самым глобально открытым городом и вместе с тем глубоко культурно самобытным.

Д. К. Когда Яков Аркадьевич говорил о том, что нам в школах нужна единая унифицированная, хотя и политкорректная, история, мне кажется, он не случайно допустил одну оговорку. Он сказал о том, что в ходе столкновений на Кавказе у чеченцев был свой императив и что такой же свой императив был у русских офицеров. Но ведь эти императивы не были - они есть. Они сохраняются по сей день. Как написать "политкорректную" историю российско-кавказской войны для школьников Грозного? Как написать политкорректно историю для многих других регионов и народов, в разное время "централизованных" Кремлем? На мой взгляд, никак. Написать политкорректную историю империи невозможно. Империя - явление само по себе неполиткорректное. И если мы описываем в учебнике "историю государства российского", то, строго говоря, это уже - по самой постановке вопроса - бестактность по отношению ко всем тем, кого завоевали, присоединили и заставили в итоге смотреть на москвича как на "старшего брата".
И как только мы попытаемся преодолеть эту неполиткорректность, мы приходим к выводу о том, что необходимо "обнулить счет", попросту снять вопрос о российском государстве как некой непреходящей исторической ценности. Зачем нужна такая государственность, которая основана на штыке, на грубом подавлении местной самобытности? Почему бы не рассмотреть сам факт вхождения той или иной территории в состав московского государства как драматичный и далеко не во всем благоприятный, с точки зрения интересов самого региона?

Такое изменение исторического взгляда, само собой, обрекает нас на вполне понятные политические выводы. И здесь я бы сказал так: если региональная история ставит под вопрос необходимость существования империи - что ж, тем хуже для империи, но не для региональной истории. Поскольку без собственной истории у регионов нет и собственного будущего. И пусть империя сама подумает о том, как бы ей так модифицироваться, чтобы стать приемлемой для регионального самосознания. Впрочем, думаю, что у любых изживших себя империй только один исход - демонтаж. Желательно, бархатный. Поэтому связь между официальной историей и политикой - самая прямая. И чем быстрее мы перейдем от имперско-державного к регионально-глобальному историческому самосознанию, тем быстрее сможем преодолеть тупик москвоцентризма и в политике.

Я. Г. Нет никаких запретов на то, чтобы изложить ситуацию объективно. Да, была уничтожена вольность Новгорода, и скрывать это не приходится. Другое дело, если говорить о конкретном написании школьного учебника, то тут могут быть представлены разные здравые точки зрения. Важно, чтобы страсти XIV-XV-XVI веков намеренно не проецировались на сегодняшний день, чтобы они не возбуждали ненависть сегодня...
А излагать объективно и здраво исторический процесс - против этого никто не возражает! Кроме того, я не считаю, что такая, условно говоря, универсальная история России есть инструмент удержания империи в ее классическом виде. Тем более никакой империи на самом деле уже нет в том понимании, в каком она была 30, 50, 100 лет назад... Любое здравое объективное описание исторического процесса ничуть не препятствует модернизации государственной системы, а, наоборот, помогает ей: граждане представляют, что происходило, и могут более рационально прогнозировать свое будущее.

Д. К. Яков Аркадьевич, еще когда я учился в школе, то с удивлением изучал историю СССР, в которую была "вмонтирована" история государства Урарту, Хорезма, греческих городов Причерноморья и т.д. А потом все эти земли "вдруг" отделились, и "отечественная история" поменялась. Завтра, может быть, отделятся Северный Кавказ или татары с башкирами, и школьная история опять изменится. Но не может же образовательный курс все время подстраиваться под государственную политику! Школьный курс все-таки должен основываться на каких-то более долгосрочных конъюнктурах...

Я. Г. Совершенно правильно. Я абсолютно не настаиваю на учебнике, который бы назывался "История государства российского". Если говорить о национальной истории, то это учебник "История России". Мы же об этом говорим...

Д. К. Тогда откуда, по-вашему, начнется история России?

Я. Г. Не могу ответить. В конце концов, это определяется авторами учебника...

Д. К. Среднюю Азию и Закавказье включаем?

Я. Г. Если бы я писал этот учебник, то, безусловно, включил бы, потому что к истории России имеет прямое отношение история и Средней Азии, и Кавказа.

Д. К. Польшу, Финляндию, Аляску - тоже?

Я. Г. Аляску - не обязательно. Но в одном абзаце можно рассказать о том, как русские первопроходцы осваивали Америку, и о том, как развивались отношения в этой связи между США и Россией.

В общем, повторяю, это будет не "История государства российского", а "История России" со всеми необходимыми ответвлениями...
Но хотел бы особо подчеркнуть: школьный учебник имеет определенные границы и определенный объем. Вместить в него все, что необходимо, невозможно. Поэтому самое главное - не объем информации, а подход к ней. И здесь очень важно исключить жесткую оценочность.
Эпиграфом к такому учебнику я бы взял фразу Георгия Петровича Федотова. В 1918 году он закончил эссе "Лицо России" так (цитирую по памяти): "Надо понимать, что за нами не история города Глупова, а трагическая, исковерканная, мучительная история великой страны, и эту историю надо писать заново". Действительно, историю России надо писать как драму многих народов, областей, регионов. Но это общая драма.

М. К. Если представить себе, каким бы мог быть идеальный учебник, то хочется, во-первых, сказать, что не нужно из истории делать сладкую сказочку. Потому что история трагична. Для того чтобы показать, что она трагична, не нужно сглаживать те острые углы, которые у нее все время выступают. Попросту говоря, и тех жалко, и этих. Рисуя ужасы нашествия, мы должны исходить просто из принципов гуманизма. Когда людей убивают, то автор учебника должен выразить сочувствие к погибшим. И это должен быть общий подход, а не так: если наших бьют, то это плохо, а если мы кого-то бьем, то это оправдано какими-то высшими интересами.
Далее. Учебник нельзя писать с таким видом, будто история кончилась и все точки над i расставлены. Иногда даже то, что кажется исчерпанным вариантом, может возникать как альтернатива. Когда-то пало Бургундское государство и, казалось, французский король Людовик XI восторжествовал над своим соперником Карлом Смелым навсегда. А сегодня медиевисты говорят о том, что наследие Карла торжествует, поскольку центр Европы находится в Брюсселе. Пора подумать о таком учебнике, где не столько "сводят счеты", сколько пытаются объединить разные судьбы в рамках этой великой трагедии, именуемой человеческой историей.

В. Ш. Если задается вопрос, с чего начать писать общую историю России, я бы прежде всего поставил другой: откуда взялось само это понятие "воссоединение земель"? Ведь "воссоединение" предполагает некое прежде существовавшее единство. Но его-то и не было! Древняя Русь представляла собой сеть княжеств, аналогичную той, которая была в то время в Европе. И в этой связи традиционное для наших школьных учебников обвинение новгородцев в "сепаратизме" выглядит абсурдным: Новгородская республика появилась гораздо раньше Московского царства и никогда к нему добровольно не присоединялась.
Или еще один нонсенс школьного курса истории - "воссоединение" России и Украины, которое обычно описывается как приведение "украинских сепаратистов" под московскую корону. Однако любой логически мыслящий человек вправе задать вопрос: если когда-то была Киевская Русь, а потом возникла Русь Владимирская, а затем и Московская, то кто там был "сепаратистом"? В действительности же Москва, некогда "отделившаяся" от Киева, самозванно обозначила себя как правопреемницу Киевской Руси и с тех пор борется за "воссоединение" всех вокруг себя и против разного рода "сепаратизмов". Получается совершенно неадекватный взгляд на вещи.
Поэтому, если рассуждать с точки зрения макропарадигмы, в Европейской России возможны учебники двух типов: опирающиеся, условно говоря, либо на киевско-новгородскую "сетевую", либо на централистскую московско-ордынскую традиции. Полагаю, в Сибири будет свой исторический учебник, построенный на великой (и искусственно "забытой") традиции областничества, которая рассматривает земли за Уралом как "Новый Свет" по отношению к Московии - "Старому Свету".

Я. Г. Как я понял, Вы настаиваете на концептуальном учебнике. Я же говорю о том, что учебник не должен быть жестко концептуален. Мы не можем ограничиться двумя предложенными Вами вариантами: московским и киевско-новгородским. А Русско-Литовское государство? А Балтийский край?
Что касается меня лично, то я бы построил образовательную модель русской истории на основе русско-литовского варианта: ведь это было общее движение русских земель в Европу.

В. Ш. Под Киевско-Новгородской парадигмой я имел в виду в целом русско-европейскую парадигму...

Д. К. Предлагаю закончить дискуссию выражением общей уверенности в том, что в обозримом будущем в нашем городе должен появиться школьный учебник под названием "История Санкт-Петербурга с древнейших времен до настоящего времени", куда войдет вся история нашего края. Уверен, такой учебник будет востребован петербургскими школьниками, а там будет видно, какая из "макропарадигм" окажется в итоге более популярной.

Я. Г. Никаких возражений!

Назад

Наверх