Борис Макаренко: Запад пока не готов "купить" Украину, Молдавию и Грузию
Екатерина СЕМЫКИНА
К марту на пространстве бывшего СНГ с новой силой зацвели оранжевые грезы. На этот раз они объединили в едином порыве Украину, Грузию и Молдову, в лице которых, по словам грузинского президента Михаила Саакашвили, ныне "складывается организация новых демократических государств".
Главным объединяющим фактором трех стран оказалось в данном случае общее недовольство внешней политикой России, вновь пытавшейся топорно пролоббировать свои интересы на очередных соседских выборах — на этот раз в Молдове, — которые состоялись в воскресенье. Сопротивление молдавских властей российскому диктату вызвало целый скандал, и сразу после депортации из Кишинева российских политтехнологов Госдума РФ, демонстративно озаботясь проблемами русскоязычных жителей Приднестровья, решила срочно направить парламентский запрос главе правительства Михаилу Фрадкову. Депутаты рекомендовали кабинету министров ввести экономические и политические санкции в отношении Молдовы.
По мнению президента "провинившейся" республики Владимира Воронина, эти действия российской стороны направлены на дестабилизацию ситуации в стране. В этом коммуниста Воронина поддержали либерально-революционные лидеры Украины и Грузии, сформировав таким образом своеобразную антироссийскую "тройку", к которой весьма благосклонно отнесся Запад, единодушно выразивший надежду, что выборы в Молдавии будут демократичными и прозрачными.
Чем чреваты все эти события для России? Есть ли будущее у "Оранжевой Антанты"? На эти и другие вопросы отвечает первый заместитель генерального директора Центра политических технологий Борис МАКАРЕНКО.
— Что стало причиной консолидации Украины, Грузии и Молдовы и каковы перспективы этого наметившегося сегодня политического союза, который многими воспринимается как "мина под СНГ"?
— Пока еще никакого союза нет. Есть публичная акция, призванная, в первую очередь, помочь президенту Молдовы Владимиру Воронину на выборах. И в этом отношении российские политики сделали Воронину огромный подарок, обидев его. Ведь накануне выборов нельзя обижать, потому что обиженный человек сразу воспринимается по-другому — он поднимается на этом, наращивает очки. А здесь что произошло? По Приднестровью у официальной России к Воронину давняя претензия, ей больше года. Но эту претензию можно выражать в разное время. Непонятно, почему это понадобилось делать накануне выборов. Выслал он из страны политтехнологов? Но ведь не факт, что политтехнологи представляли государство Россия. Акция, конечно, обидная, но все же не повод для того, чтобы устраивать большой демарш. А тут Воронин кому-то из российских политиков просто не нравился, и на него "наехали" — громко и сильно. В этой ситуации Воронину сам Бог велел посмотреть, а кто тут еще недавно с Россией ругался. Или, возможно, ему самому позвонили и сказали: мол, Россия нас тоже обижала недавно на выборах, давай-ка мы тебе подмогнем. Так что для Воронина накануне выборов такой виртуальный союз с двумя лидерами, которых Россия обидела, а они после этого выиграли выборы, очень кстати. Но, повторяю, никакого конкретного политического союза из этого автоматически не вытекает: и страны очень разные, и в союзе всегда должен быть лидер, который способен поделиться ресурсами, а здесь ресурсов ни у кого нет — все трое бедные. Отношения с НАТО и ЕС каждая из этих стран тоже должна выстраивать самостоятельно. Грузия и Молдавия не проходят в НАТО хотя бы по формальному критерию — неурегулированности территориальных споров. И для вступления в ЕС в обозримом будущем никто из них тоже не годится. Общие интересы Молдавии, Грузии и Украины заключаются лишь в том, что геополитический вектор у этих стран действительно прозападный и все они недавно ругались с Россией.
— Последуют ли в этой ситуации какие-то действия Кремля? Что от России вообще еще реально зависит?
— От России зависит предложить или не предложить этим странам что-то такое, чтобы у них не было поползновений строить антироссийский союз.
— А если "поползновения строить антироссийский союз" в рамках сотрудничества ГУУАМ, возрождаемого Украиной, Грузией и Молдавией, все-таки продолжатся?
— Ну, это не ГУУАМ хотя бы потому, что Узбекистану и Азербайджану в этом союзе вообще делать нечего. Почему? Ну а что они там будут делать — чаще встречаться? Пусть встречаются на здоровье… Ресурсов для полноценного союза у всех этих стран нет. Виртуальных же движений может существовать сколько угодно — ради Бога, — но сами по себе данные виртуальные движения никакого урона России не нанесут. Но то, что эти страны могут самостоятельно координировать свое движение сугубо в европейском направлении, — это да. Остановить процесс Россия может только одним способом (упаси Господи, не перекрытием газовых кранов!) — предложением реального взаимовыгодного сотрудничества.
— По Вашим ощущениям, может ли Кремль сегодня это предложить?
— Судя по тому, как Россия себя вела в 2004 году, в это слабо верится.
— Объективно Россия сегодня теряет все больше политических очков на пространстве СНГ, откуда ее медленно, но верно вытесняют бывшие союзники. Можно ли отчасти сравнить эту ситуацию со стратегическим поражением СССР в холодной войне, с которого, напомню, когда-то началась перестройка?
— Ну, перестройка началась все же не из-за поражения в холодной войне, а из-за истощения ресурсов Советского Союза. Параллель здесь уместна в другом смысле: и тогда, во время холодной войны, и сейчас главной причиной внешних неудач России была и остается катастрофическая неэффективность самого режима. К сожалению, то, что сейчас происходит, — не что иное, как демонстрация неэффективности существующей системы.
— Значит, какой-то политический смысл в антироссийской консолидации государств СНГ все-таки есть? И объединение Украина — Грузия — Молдавия может иметь какие-то политические последствия для самой России?
— Но не данное конкретное объединение. Ну какое само по себе может быть объединение Грузии с Молдавией?! Однако, конечно, это всё симптомы: то, как ведут себя Грузия и Молдавия, — это признаки российской политической болезни. А причина хвори — неэффективность системы принятия решений в России и тем более системы их претворения в жизнь.
— По-вашему, кризис политической болезни в России уже близок или еще далек?
— А Бог его знает… Но пока болезнь идет по нарастающей…
— Впрочем, и у объединяющихся не в пользу России государств есть собственные внутренние болезни — проблемы непокорных регионов. Апеллируя к Европе, они стараются минимизировать участие России в разрешении конфликтов с собственными сепаратистами. Но готовы ли Грузия и Молдавия, а также — в возможной перспективе — Украина самостоятельно урегулировать ситуацию в своих "горячих точках" и избежать новых кровавых потрясений? Или они рассчитывают на то, что ответственность за ситуацию взвалит на свои плечи Европа?
— Так как эти страны апеллируют к Европе, то им известно, что для Европы неприемлемо такое решение сепаратистских проблем, которое бы привело к кровопролитию. Я надеюсь (да, собственно говоря, и знаю), что Запад посылал такого рода месседж лидерам трех стран. И достаточно твердо. Насильно присоединить Абхазию к Грузии, Приднестровье — к Молдавии и т.д. сама Европа не сможет и лидерам их государств не позволит. А в то, что эти страны сами найдут с сепаратистами общий язык, по очень многим причинам верится с большим трудом...
— Кто же должен тогда выступать посредником между центральными и сепаратистскими правительствами этих государств?
— А кто Россию лишает роли посредника? Другое дело, что, на мой взгляд, самое здравое решение сепаратистских проблем на краткосрочную перспективу — их замораживание. Необходимо, чтобы что-то изменилось внутри этих конфликтов, без чего не может быть и плана на долгосрочную перспективу. Противоборствующие стороны так или иначе разделяет кровь: большая — в Абхазии и, к счастью, не очень большая — в Приднестровье. И там, и там у власти стоят сепаратистские режимы, которые пользуются достаточно большой поддержкой населения. Во всяком случае, вполне пока достаточной для того, чтобы не идти на воссоединение с метрополией на ее условиях.
— Официальные лидеры Грузии, Украины, а теперь и Молдавии, демонстрируя свои антироссийские настроения, постоянно подчеркивают поддержку Запада. Насколько в действительности велика эта поддержка?
— Запад, безусловно, поддержит такие политические шаги и решения стран СНГ, которые будут трактоваться как демократические. Несомненно, будет приветствовать взятый ими вектор на развитие сотрудничества с Западом. Европа и США, безусловно, могут финансово что-то дать этим странам, но это ни в коем случае не значит, что Запад способен и хочет "купить" себе Украину, Молдавию и Грузию.
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
