Взгляд	9/3/2005

Дилемма оппозиции: сражаться с Кремлем или друг с другом?

Даниил КОЦЮБИНСКИЙ

Все явственней пахнет жареным. Неясно, правда, с чьей кухни. То ли зашипели первые шкварочки на новенькой оппозиционной сковородке, то ли потянуло сладким мясным дымком с векового кремлевского мангала…

Вроде бы первыми огонь развели "рыцари, лишенные наследства": изгнанные из "путинского рая" демократы, КПРФ и НБП. Сумев молниеносно и весьма эффектно оседлать бунт пенсионеров, внезапно вырвавшихся из своего многолетнего патриархального стойла, оппозиционеры застали Кремль врасплох и сумели даже не на шутку его растревожить.

Однако чем дальше, тем ясней, что, захватив на миг тактическую инициативу, разношерстные оппоненты Путина совершенно не готовы к тому, чтобы самостоятельно и, главное, сознательно — вне мистических упований на "Deus ex machina" — переиграть Кремль в среднесрочной, а тем более в стратегической перспективе.

Очередь на обед к Звероящеру

Для того чтобы одолеть авторитарного Дракона, нынешнему оппозиционному Ланселоту, как и его сказочному тезке, необходим острый меч-кладенец, а не курносый нож для намазывания масла на булочку. Таким волшебным мечом, способным одолеть номенклатурного звероящера, является лишь одно — гражданское пробуждение.
Очередные — а еще лучше, внеочередные — всероссийские выборы только в том случае сулят оппозиции победу, если они пройдут не под сладчайший стрекот кремлевских цикад, а под рокот организованно пробудившейся "улицы", добивающейся от власти соблюдения базовых условий свободного волеизъявления граждан. А именно, полноценного доступа оппозиции к телевидению, контроля общественности за процедурой голосования и подсчетом бюллетеней и, самое главное, фактического отрешения "президентской вертикали" от какого бы то ни было вмешательства в ход выборов.

Если же к 2007-2008 гг. политический климат в стране не претерпит качественных перемен, если Великой маткой всероссийского политического муравейника по-прежнему будет оставаться Администрация президента, исход любых голосований (как народных, так и депутатских) можно считать уже сегодня предопределенным.
И в этом смысле не имеет ровным счетом никакого значения, увидят ли свет, в конце концов, долгожданные Единая Левая и Единая Демократическая партии или нет (последнее, впрочем, вероятней). В случае ставки оппозиции не на бархатную революцию, а на участие в выборах "a la Сурков — Вешняков", победителем все равно будет Кремль, ибо он — и только он — станет решать, кому дать эфир и какой (кому телевизионный, а кому и медицинский), кого выпустить на скачки, а кого списать на мыло, кого в итоге признать старшим королевским шутом (т.е. "партией власти"), а кого младшим (т.е. "конструктивной оппозицией")…

Однако для того чтобы вывести граждан из многолетней спячки и сплотить их вокруг себя, усилий одного, даже самого славного и бесстрашного Ланселота, заведомо недостаточно — и в этом принципиальное отличие шварцевской сказки от путинской были. В реальности необходимо единое "антидраконье" ополчение, объединяющее всех одиноко странствующих рыцарей под общим флагом. Какого цвета будет этот флаг — красного, белого или оранжевого, — что будет изображено на нем — гвоздики, яблоки или апельсины, — неважно. Важно, чтобы цвет знамен у всех оппозиционных отрядов был общим. Ибо штурмовать драконью цитадель и параллельно учинять междуусобные баталии, выясняя, чья Прекрасная дама, сиречь, партийная программа, прекраснее, — это значит досрочно презентовать звероящеру свои буйны головы в качестве добровольного трофея.
Одним словом, смазать серую карту бесконечного кремлевского будня возможно лишь в том случае, если к моменту выборов в стране формально — а не ситуативно и исподволь, как сегодня, — будет действовать "коллективный Ланселот": единая оппозиционная структура, которая в оставшийся до 2007-2008 гг. отрезок времени успеет отработать действенный механизм мобилизации широких общественных масс под едиными оппозиционными лозунгами.

Однако силуэт этого супергероя пока на горизонте не просматривается. Как можно заметить, главное, о чем пекутся нынче оппозиционные рыцари, — это о том, чтобы пробиться (вариант — протолкнуться, просочиться, протиснуться и т.д.) в наличные парламенты по наличным правилам и при наличном раскладе сил. Само собой, активно при этом оттирая торсом и распихивая локтями друг друга.
"Улица" интересует наших спонтанных "ланселотов" в этой связи лишь как факультативный фон, который может помочь (а может и не помочь) решить "основную" задачу: составление пресловутых избирательных списков и последующего умеренного и аккуратного проникновения в законодательные сени путинской государственности. Действительно, зачем меч, если ты собираешься убить Дракона "как-нибудь потом", а пока всерьез озабочен тем, чтобы выхлопотать себе постоянное местечко за его длинным обеденным столом? Масляный нож в этом случае куда уместнее…

Именно поэтому столько энергии забирает сегодня у демократов обсуждение вопроса не о создании единого оппозиционного фронта, а о конструировании "единой демократической партии". Именно поэтому обсуждение идет так трудно: в наличной реальности и впрямь очень важно, кто окажется первым номером в списке, кто вторым, кто третьим. Ведь партий так много, а будущих мест для оппозиции, наоборот, так мало…
По этой же причине представители КПРФ, трепетно дорожащие своей думской эксклюзивностью, при любом удобном случае спешат дистанцироваться как от нацболов, так и от демократов, видя в первых опасных конкурентов по борьбе за "старушечьи голоса" на ближайшей думской кампании, а во вторых — опасных союзников, способных скомпрометировать коммунистов в глазах их традиционного "антижидомасонского" электората.

Одиноким исключением из длинного ряда раздраженно переговаривающихся друг с другом оппозиционеров остается председатель НБП Эдуард Лимонов, с некоторых пор взявший на вооружение боевой черчиллевский девиз: "Против Гитлера — хоть с дьяволом!"
Отдавая должное радикальной оргтолерантности нацболов, стоит все же учесть, что, в отличие от прочих оппозиционеров, они могут позволить себе роскошь вообще не думать о "страшно важной" и "предельно драматичной" проблеме составления предвыборных списков и их последующего протаскивания через минные поля выборных кампаний и гиблые болота избиркомов: НБП как партия официально не зарегистрирована и, таким образом, изначально вычеркнута Драконом из списка тех, кто имеет хотя бы призрачное право быть приглашенным к "обеду"…

В одну повозку впрячь возможно!

Но, может быть, осторожничающие оппозиционеры все же в чем-то сермяжно правы? Может быть, в одну боевую колесницу и вправду "впрячь не можно" либерального лебедя, коммунистического рака и нацболовскую щуку?

Несмотря на кажущуюся здравость подобного рода опасения, при столкновении с жизнью оно не только рассеивается, но оборачивается целым рядом встречно обнадеживающих сюрпризов.
Стоило в Петербурге лидерам местных оппозиционных партий в какой-то момент забыть о своих "стратегических пользах" и увлечься конкретной уличной работой, как тут же возникла структура, объединившая "Яблоко", НБП, КПРФ и другие антикремлевские силы, — "Петербургское гражданское сопротивление" (и наоборот, как только схлынула уличная волна и партийные боссы опять вспомнили о предвыборных конъюнктурах, по ПГС поползли первые трещины).

Возникновение ПГС имело своим следствием то, что Петербург — единственный из всех российских регионов, сумевший создать действующую модель объединенного антикремлевского фронта, — в итоге снискал неофициальный титул "столицы российского протеста" (в подтверждение чего на берега Невы срочно десантировался зам. главы президентской администрации Владислав Сурков, который на экстренной встрече с начальством местных единороссов заявил о недопустимости превращения малой родины Вождя в общероссийский центр оппозиционных выступлений).
Другой неожиданностью, приятной для лидеров оппозиции, стало то, что их первоначальные опасения насчет возможной нетерпимости по отношению друг к другу рядовых участников шествий и митингов, выступающих под разными знаменами (поначалу обсуждался даже вариант шествия отдельными группами чуть ли не под охраной по периметру), полностью не оправдались. Выяснилось, что участие в общей акции моментально сближает людей самых разных политических пристрастий и что есть огромное число лозунгов и требований, которые готовы дружно скандировать и "проклятые наймиты американского империализма", и "не знающие удержу национал-экстремисты", и "ходячие бациллы красно-коричневой чумы".

Здесь впору задать "спекулятивный" вопрос: что было бы, если бы через подобные мероприятия (допустим, в Петербурге) удалось бы пропустить не 5-7, а 500-700 тысяч человек, притом не по одному разу? Вероятно, в итоге те же самые партии получили бы к моменту выборов уже несколько другого, чуть более современного и умного избирателя, под которого уже не надо было бы специально подстраиваться с поправкой на его фундаментальную заскорузлость и изображать "непримиримые межпартийные противоречия" там, где их на самом деле уже давно нет…
Помимо этого, опыт ПГС показал быстрый и легкий путь выявления партий, способных реально осуществить консолидацию либеральных и, соответственно, левых сил. Таковыми в Петербурге оказались "Яблоко" и КПРФ, обнаружившие наибольший потенциал прямого действия — политический, человеческий и материально-финансовый. Как представляется, механизм межпартийной консолидации, в основе которого лежит не бесконечная вязь переговорных интриг, а конкретная работа по организации граждан на борьбу с режимом, мог бы оказаться столь же эффективным и на общероссийском уровне.

Однако робкие попытки активистов ПГС пригласить в "протестную столицу" своих партийных лидеров, чтобы те, имея перед глазами петербургский пример, обсудили перспективу совместных действий на федеральном уровне, пока наталкиваются на все ту же хроническую настороженность большинства потенциальных участников такого совещания (идея создания единого оппозиционного фронта, к слову, впервые была высказана в Петербурге еще в октябре прошлого года в ходе работы Петербургского демсовещания, но в тот раз осталась вообще не услышанной московскими партбоссами).
Разумеется, в том, что лидеры оппозиционных партий не спешат метнуться в народно-фронтовые объятия друг к другу, есть своя "низкая истина". Все они, увы, профессиональные политики. А стандартному профессионалу, как известно, милей плохая работа, чем хорошая безработица. И думско-заксовская синица в руках оказывается в этой связи куда более желанной, чем революционный журавль в небе. Но…

Опричные шестерки — тоже козырь…

Но увы. Иногда погоня за журавлем не имеет позитивной альтернативы, поскольку синица — уже давно не птица, а лишь набитое трухой чучело…

Судя по той бурной многоканальной активности, которую разворачивает Кремль в ответ на "бледно-оранжевые" поползновения своих оппонентов, будущее не сулит им даже тех жестких откидных мест в глубине партера, о которых они сегодня так много и так ненужно мечтают и причитают.
Практически одномоментно два нештатных кремлевских оракула выступили с двумя более чем многообещающими прорицаниями.

Президент Института национальной стратегии Станислав Белковский обнародовал доклад, в котором рекомендовал России вернуться к доктрине "Москва — Третий Рим!", осмыслить миссию государства в религиозных категориях, подчинить социально-экономическую жизнь "православной этике" и активно упражняться в коллективных молебнах и шествиях с хоругвями.
В свою очередь, идейный вождь евразийства Александр Дугин в конце февраля выступил в Александровской слободе во дворце Ивана Грозного на учредительном съезде Союза Евразийской молодежи с лекцией, посвященной "метафизике опричнины". Стоит, вероятно, добавить, что идеи евразийства и деятельность Дугина, в частности, уже давно и открыто поддерживаются некоторыми высшими силовыми чинами РФ.

Не остался в стороне от работы с молодежью и вездесущий Владислав Сурков. В ходе упомянутого выше блиц-визита в Петербург он встретился с местным активом и озвучил идею создания нового молодежного движения "Наши", смысл которого, по слухам, заключается в организации в крупных городах России штурмовых отрядов, способных подвергнуть митингующих оппозиционеров жесткому силовому прессингу.
Идея "превентивной нейтрализации смутьянов" прослеживается в действиях кремлевских топ-менеджеров, нацеленных на профилактику не только рядовых манифестантов, но и самых важных оппозиционных персон. Не успел Михаил Касьянов намекнуть на возможность своего участия в президентских выборах, как "на перехват" тут же ринулись сразу два путинских сокола — Геннадий Селезнев и Владимир Жириновский. Дабы "сбить масштаб" произошедшего, они в срочном порядке объявили о своих внезапно обострившихся президентских амбициях.

Касьянова поспешили отработать и политологи "особых поручений" — Глеб Павловский и Вячеслав Никонов. Первый заявил, что, проведя свою пресс-конференцию в день российско-американского саммита, Касьянов, таким образом, принял участие в игре США против РФ, а второй, скорее, с административным, нежели аналитическим пафосом объявил выступление экс-премьера "ударом в спину российской дипломатии".
Помимо непрерывной работы по "дезактивации врагов", ударными темпами идет монтаж обновленных партийных декораций для грядущих собственных постановок.

Лидер Народной партии и член думской фракции "Единой России" Геннадий Гудков и председатель Социал-демократической партии Владимир Кишенин объявили о планах создания объединенной партии социал-демократов — "партии конструктивного диалога с властью". "Этот проект, — считает эксперт Института социальных систем МГУ Дмитрий Бадовский, — специально создан в Кремле, чтобы собрать голоса, которые потеряет "Единая Россия" в ходе проводимых социальных реформ".
Еще один политический подрядчик президента — депутат Госдумы Геннадий Семигин, который в свое время пытался (правда, безуспешно) расколоть КПРФ и который уже давно готовится к тому, чтобы выйти на околокремлевскую орбиту и начать работать по программе "управляемой оппозиции", спешно заявил о созыве уже в мае этого года съезда партии "Патриоты России". По словам Семигина, его партийное детище призвано конкурировать с КПРФ, ЛДПР и "Родиной". Ясно, однако, что в реальности оно будет бороться с последними двумя за почетное право стать "главным кремлевским конкурентом КПРФ".

Семигин уже объявил о формировании "правительства народной оппозиции, состоящего из 23 министерств и 6 комитетов", куда, между прочим, согласились войти депутаты Оксана Дмитриева и Сергей Бабурин. Но самое интересное даже не это. "Если Касьянов пойдет на объединение правых, это будет серьезно, у него есть перспективы, — заявил вновь испекаемый вождь "оппозиционеров Его Величества". — Мы в этом заинтересованы, как это ни покажется странным. Мы можем стать свидетелями того, что левая и правая оппозиции страны сойдутся и будут действовать сообща на выборах 2007 и 2008 годов". Одним словом, оппоненты Путина еще толком даже не успели подумать о создании единого фронта, а в Кремле уже наметили контуры его марионеточного конкурента.
К слову, последняя реплика Семигина заставляет задуматься еще и о том, кого в итоге обретает антипутинская фронда в лице Михаила Касьянова — настоящего "русского Ющенко" или же "Ющенко с дистанционным управлением", пульт которого располагается все на той же Старой площади…

На первый взгляд, вся эта кремлевская и околокремлевская политтехнологическая суета выглядит убого-карикатурной, мелкотравчатой, заведомо провальной. Такое впечатление, что в колоде у Путина действительно нет карт старше шестерки и что переиграть его, как говорится, сам Бог велел!
Однако такое впечатление обманчиво. Ибо не стоит забывать основное правило азартных политических игр в России: Кремль всегда играет краплеными картами, и его "шестерки" — всегда козырные. А это значит, что до тех пор, пока его противники играют каждый сам за себя, у них нет ни единого шанса оставить Кремль в дураках.

Назад

Наверх