Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Анализ 13/9/2004

Путин и Сталин // сходство языка и мышления

Олег Кен*

Нельзя сказать, что исток логики Обращения Путина к нации кроется в сталинском наследии. Но они вопиют о своем родстве - родстве, которое на сознательном уровне Путин, похоже, был бы не прочь скрыть от самого себя.

Идиотская болезнь - благодушие

Даже поверхностный анализ Обращения Путина укажет на знаменитое "Мы", уловленное Евгением Замятиным и столь любимое Сталиным, всегда предпочитавшим говорить о своих преступлениях как о коллективных ошибках. Использованием "мы" он достигал вместе с тем эффекта смелой самокритики, избавлявшей общество от нелегкой задачи предъявлять вождю какие-либо претензии. Впрочем, единство ответственности заставляло избегать самого понятия виновности. Может ли быть виноват народ перед самим собой, особенно если он идет верным путем?

На исходе 30-х гг. Сталин заметил, что в вопросах некоторых товарищей "сквозит недооценка роли и значения буржуазных государств и их органов, засылающих в нашу страну шпионов, убийц и вредителей... Нужно признать, что в этой недооценке грешны... в известной мере все мы, большевики" ("Отчетный доклад на XVIII партии"). Хорошим резюме этих рассуждений служит заявление Путина: "В общем, нужно признать то, что мы не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире".

Сталин бесстрашно каялся в "нашем непозволительно-беспечном отношении к вопросам теории государства", т.е. в непонимании того, что происходящие в стране перемены не могут не сопровождаться усилением репрессивных органов (которые он романтично именовал "разведкой"). Эхо сталинского анализа отчетливо различимо в признании Путина. Мы, сказал он, "не можем, не должны жить так же беспечно, как раньше". И "мы обязаны создать гораздо более эффективную систему безопасности, потребовать от наших правоохранительных органов действий, которые были бы адекватны уровню и размаху появившихся новых угроз".

Лакомый кусок

Обращение лидера к нации всегда пронизано общей гордостью. Путин напомнил "о распаде огромного, великого государства" и о том, что "несмотря на все трудности, нам удалось сохранить ядро этого гиганта". Величие унаследовано, новизна приобретена, и все это сделано "нами".

Оснований для гордости Сталин насчитывал побольше. Тональность его выступления перед военной верхушкой (2 июня 1937 г.) предвосхищала "Кубанских казаков". И здесь на первом месте оказывались размеры: "Громадная страна, великолепные железные дороги, флот растет, производство хлеба растет..." Вывод? "Это такой лакомый кусок для империалистических хищников, что он обязывает нас быть бдительными". А вот из Путина: "Одни - хотят оторвать от нас кусок "пожирнее", другие им помогают".
Речь идет об одной и той же закономерности: величие Родины обрекает ее быть объектом вожделений хищников. "Мы это прозевали, не понимали" (Сталин), "не проявили понимания сложности и опасности процессов... в мире" (Путин).

Путин сдержан, позволяя нам угадывать, что хищники подразделяются на тех, кто ставит перед собой частные, территориальные цели, и тех, кто полагает, что Россия "еще представляет для них угрозу" как держава. Вряд ли мы ошибемся, если отнесем к первой категории малые голодные страны Востока и ко второй - великие державы Запада. В общем, "наша страна", сказал Путин как бы в помощь внимательному слушателю, "оказалась не защищенной ни с Запада, ни с Востока".
Подобная же дихотомия намечалась и Сталиным. С Запада - Германия, стремящаяся объединить Европу для достижения глобальной цели - сокрушения большевистской России. С Востока - Япония, нацеленная на отрыв Приморья.

А слабых бьют

Эта мысль образует логический центр выступления Путина.

К размышлениям о слабости Сталин обращался, когда приходилось отыскивать обоснование тотальному государственному насилию. В феврале 1931 г. он дал наиболее полное выражение своему видению дилеммы, стоящей перед страной: "Задержать темпы - это значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми". Затем вождь нарисовал картину жесткого битья России ханами, беками, феодалами, баронами, панами, капиталистами и пояснил - "били за отсталость". В 1934 г., поучая монгольского министра Гендуна, Сталин еще раз сформулировал мысль: "Не надо забывать, что слабых бьют, а считаются только с сильными".
Слабость и отсталость предстают у Сталина не феноменами экономики и культуры, а обозначениями одного из полюсов войны всех против всех. Основы сталинского военно-примитивистского мировоззрения были впервые изложены им еще в 1924 г.: "Раньше рассматривали пролетарскую революцию как результат исключительно внутреннего развития страны... Теперь надо рассматривать пролетарскую революцию прежде всего... как результат разрыва цепи мирового империалистического фронта..." Сталин рисует картину борьбы за господство: "Либо отдайся на милость капиталу, прозябая по-старому и опускаясь вниз, либо берись за новое оружие".

В сталинской картине бесчеловечного мира и порожденной им "пролетарской революции" нет места свободе - ее полностью вытесняют образы ковки оружия, поднятия знамени, взрывов, "прямого штурма", неотвратимых битв. "Пролетарская революция" становится обозначением тотальной войны, долгой и решительной, охватывающей все стороны жизни общества, не знающей ограничений, ведущейся на всех мыслимых фронтах и в мировом масштабе.
Помогает ли сказанное понять Путина? Мир, о котором он говорит, напоминает изображенные Сталиным джунгли столетней давности. В нем властвуют сгустки силы, лишенные всякого особенного выражения лица. "Террористы считают, что они сильнее нас. Что они смогут запугать нас своей жестокостью, смогут парализовать нашу волю и разложить наше общество". Для целей Путина оказывается совершенно несущественным анализ социальной основы, экономического положения, мировоззрения врага - всего того, в чем не отказывали даже советские пропагандисты, даже германскому национал-социализму, даже когда немцы были на Волге.

Будь готов, комсомолец Иванов

Дилемма, стоящая перед нами, очень проста. Всякая альтернатива в животном царстве оборачивается иллюзией. "...Казалось бы, у нас есть выбор - дать им отпор или согласиться с их притязаниями. Сдаться, позволить разрушить и "растащить" Россию в надежде на то, что они в конце концов оставят нас в покое" (Путин).

Ясно, что "в действительности никакого выбора у нас просто нет... Потому что стоит нам позволить себя шантажировать и поддаться панике - мы погрузим миллионы людей в нескончаемую череду кровавых конфликтов, по примеру Карабаха и Приднестровья и других подобных трагедий. Нельзя не видеть очевидного".
Взгляд Путина останавливается на изолированных локальных конфликтах, отнюдь не самых продолжительных и кровавых. Перспективы их разрешения неясны, но оружие давно смолкло. Почему же они предстали столь показательно опасными? Потому ли, что национальное меньшинство сумело навязать своему бывшему суверену мирное сосуществование? Потому ли, что определение судьбы Приднестровья и ее отношений с Молдовой, установление окончательной границы между Арменией и Азербайджаном связывается с участием в переговорах третьих стран?

В общем, "сложность... процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире" следует понимать, как их необычайную социально-политическую простоту и организационно-техническую трудность. "Самое главное - это мобилизация нации перед общей опасностью. События в других странах показывают: наиболее эффективный отпор террористы получают именно там, где сталкиваются не только с мощью государства, но и с организованным, сплоченным гражданским обществом".
Последовательная трактовка событий как отражения вечной волчьей борьбы предопределяет вывод о том, что общество в интересах самосохранения должно слиться с государством - стать "организованным" и "сплоченным". Сталину не приходилось трудиться над укрощением понятия гражданского общества, и в письме комсомольцу Иванову (1938 г.) он сформулировал ту же мысль намного проще: "Нужно весь наш народ держать в состоянии мобилизационной готовности перед лицом опасности военного нападения, чтобы никакая "случайность" и никакие фокусы наших внешних врагов не могли застигнуть нас врасплох". Дальнейшее хорошо известно.

Великая сложность, трагедия и счастье человеческого существования среди себе подобных, воля к свободе и неумение с ней совладать сжались в сталинском мышлении и свелись к беспринципной борьбе безликих существ за жирный кусок. Богаче ли мысль Путина? Следует ли он по следам диктатуры семидесятилетней давности или его логика вводит нас в новый, многообещающий и рискованный век?

Бесспорно, Путин - не Сталин. Но нам не уйти от банальной истины - сходство мышления рождает сходство языка. Сходство языка рождает сходство мышления. "Реальность мысли проявляется в языке", - учил языковед Сталин.
Но не только в нем. Реальность сталинского мышления обошлась нам в десятки миллионов жизней. Согласимся с Путиным - "невозможно примириться с болью потерь". Вчерашних, сегодняшних, завтрашних.

---------

*- Кен Олег Николаевич - преподаватель факультета истории Европейского университета в Санкт-Петербурге

Назад Назад Наверх Наверх

 

Регионы против государств // Философский камень XXI столетия
Окончание.
Подробнее 

Регионы против государств // Философский камень XXI столетия
Несмотря на то, что человечество благополучно разменяло уже седьмой год нового столетия, XXI век - в историческом, а не в хронологическом смысле - так и не наступил.
Подробнее 

Мир и страна // На уровне "Жигулей" // Качество государства в России
В начале правления Владимира Путина строилась "управляемая демократия" (термин был взят у индонезийского диктатора Сукарно), плавно переходящая в "вертикаль власти".
Подробнее 

Все будет хорошо! // Это знает Михаил Дмитриев
Михаил Дмитриев — доктор экономических наук, президент Центра стратегических разработок (ЦСР).
Подробнее 

Терпимость в доме без хозяев // Как добиться прочной толерантности в России?
Кровавые события, произошедшие недавно в Кондопоге и постоянно в той или иной форме происходящие в других местах России, в очередной раз поставили вопрос о том, как мы понимаем толерантность.
Подробнее 

Нации в транзите // Разбегание славян?
Прошедшим летом появился очередной обзор "Freedom House", целиком посвященный переходным странам ("Nations in Transit").
Подробнее 

Россия и большая семерка // Энергодиалог в стиле "фигвам"
Андрей Заостровцев .
Подробнее 

Я - не джип, но еще вырасту? // Россия на фоне большой семерки
Случилось страшное.
Подробнее 

Основы путинизма // Однопартийность — не порок, но большое свинство
К власти в России пришла узкая корпорация лиц, связанных со спецслужбами.
Подробнее 

Церковь и политика // Куда ведут православных россиян их пастыри?
В "Деле" от 10 апреля 2006 г.
Подробнее 

Основы путинизма // Как распадаются режимы
При неумелом урегулировании возможных конфликтов и при быстром развитии гражданского сознания нашего общества возможно что-то вроде бархатной революции с переходом к демократии по образцам стран Центральной и Восточной Европы.
Подробнее 

Основы путинизма // Правящая корпорация: от рассвета до заката
В мире встречаются разного рода корпорации.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru