Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Взгляд 13/9/2004

Беслан. Кто следующий?

Бесланская трагедия - что это? Финальный аккорд десятидневной сатанинской мессы, начавшейся катастрофой двух пассажирских самолетов, продолжившейся взрывом в московском метро и, наконец, завершившейся захватом более 1200 заложников, из которых почти половина (похоже, не менее 500) погибла? Или же кровавая увертюра к новой, возможно, еще более мрачной серии "информационных поводов"?

Об этом в минувшую среду размышляли участники круглого стола, прошедшего в редакции газеты "Дело". Дискуссия, которую вел заместитель главного редактора Дмитрий ТРАВИН, развернулась вокруг выступлений Даниила КОЦЮБИНСКОГО и Самуила ЛУРЬЕ - наших специальных корреспондентов, находившихся в Беслане в день штурма здания школы федеральными войсками.

Даниил Коцюбинский.

На мой взгляд, события в Беслане в очередной раз убеждают, что наше общество развивается по порочной спирали лжи и насилия. Причем каждая следующая ложь порождает еще большее насилие, а каждое следующее насилие - еще большую ложь.
Нас дезинформировали с первого же дня, как только террористы захватили школу. Убеждали, что федералы стремятся к переговорам и не готовятся к штурму, хотя с первого дня было видно, что к школе подтягивается тяжелая боевая техника.

В итоге под прикрытием официозной лжи произошла подготовка к штурму и, как только раздался случайный (или неслучайный) взрыв, тут же начался обстрел здания школы, включая танки и гранатометы. А в здании в тот момент, напомню, еще оставалось порядка 800 заложников, поскольку выбежать, воспользовавшись минутной суматохой, успели лишь 400 (такую цифру "освобожденных" называл журналистам спустя несколько часов после начала боя местный представитель ФСБ). Полпред Яковлев, уверяя позднее нас с Самуилом Ароновичем, что в федеральном штабе не помышляли о штурме, сказал примерно так: "Как мы могли об этом думать всерьез, если понимали, что в ходе штурма погибнут 80 процентов заложников?!" А когда я задал встречный вопрос: "А зачем тогда было подтягивать танки?" - ответил что-то вроде: "На всякий случай". Сама по себе подготовка операции (в первую очередь, не просто силовой, но войсковой), на мой взгляд, была политически преступна.
Не успела закончиться литься кровь, полилась новая ложь. Явно занижается число погибших. Не говорится, от чьих рук пострадало наибольшее число заложников, а ведь, когда я задал вопрос ординатору бесланской больницы, какие поражения преобладают - полученные сзади или спереди, он сказал: "И сзади, и спереди", и специально подчеркнул: "Очень много осколочных ранений". А медсестра перед этим взволнованно обещала привести главного врача, чтобы он сказал нам "всю правду". Но в этот момент начался обход, и нам не удалось с ним переговорить. Как можно предположить, "вся правда" заключалась в том, что огромное число заложников пострадало не от пуль и мин террористов, а от снарядов, выпущенных со стороны федералов. Местные жители, которым довелось увидеть картину спортивного зала после боя, рассказывали нам, что нога просто утопала в крови и кусках человеческих тел. А ведь, по свидетельству очевидцев, растяжки после первого взрыва не сдетонировали, пожар начался не сразу, не сразу рухнул и потолок - все это случилось уже в ходе начавшегося боя.

Нам лгут о "международной закулисе", о том, что в банде были арабы и даже "негр", но оказалось, что это - чеченцы. Когда же выясняется, что власть лжет, никто не возмущается: "Ну да, лжет! Так, значит, нужно". Получается, что когда власть лжет - это нормально и даже хорошо.
И опять - виток насилия. Начались репрессии против журналистов. Снят главный редактор газеты "Известия", которая первой назвала истинное число заложников. Сделано заявление о том, что российская армия будет бороться с террористами за пределами России. Власть планомерно вводит общество в режим "управляемой истерики", когда любая критика в адрес Кремля может быть интерпретирована как "пособничество терроризму".

Главный вопрос: когда и чем все это может кончиться?
На мой взгляд, ситуация будет усугубляться до тех пор, пока в Кремле не устанут от войны. В свою очередь, это, вероятнее всего, произойдет по двум причинам. Прежде всего, террор может выйти на такой уровень, что начнет непосредственно угрожать властям предержащим. Представьте на миг, что террористы захватили Эрмитаж с сотней-другой иностранцев или, скажем, ЛАЭС. Вряд ли в этих случаях Путин решится на танковый обстрел. А значит, придется вступать в переговоры. Но это - пессимистический сценарий. Более оптимистическим представляется тот, при котором в случае поражения Буша на выборах в США на Западе в целом наступит "эра голубей", и тогда Запад подвергнет Россию мощному прессингу, требуя остановить войну в Чечне.

Но пока нас ждет дальнейший накал событий, ибо спонтанного пацифистского пробуждения самого российского общества произойти не может, поскольку граждански структурированного российского общества нет, а есть 140 миллионов испуганных телезрителей, которыми можно манипулировать как угодно долго во вред им самим.

Самуил Лурье.

Уезжая в Беслан, я написал колонку, которая устарела за несколько часов и которую в итоге прочел только главный редактор. Когда писал ее, я почти стыдился, поскольку обращался к президенту Российской Федерации как к человеку, обладающему интеллектом. Ведь было совершенно очевидно, что такая нетривиальная ситуация требует нетривиального решения, на которое Путин должен был бы пойти. Я ему, конечно, ничего не подсказывал, но про себя думал, что до Беслана от Сочи лететь куда ближе, чем до Москвы. Я ждал от президента нестандартного хода. Ведь штурм-то как раз был предсказуем!..

Когда я ехал, я надеялся, что смогу увидеть все, как оно есть. Но теперь я могу сказать, что такой профессии, как репортер, в России, по-моему, больше нет. Право на освещение реальности настолько монополизировано властью, что террорист, может быть, и пройдет (и проходит), но журналист - нет. Разве что западные журналисты, которые имеют и деньги, и возможность (как, например, CNN) снять квартиру в высотном доме и вести оттуда прямой репортаж.
Бой происходил в двухстах шагах от нас, а последний большой взрыв раздался в 21.50, но мы ничего не видели и не получали никакой информации. Если оцепление и работало, то против журналистов. Все корреспонденты, все телеканалы работали на одной поляне перед Домом культуры и были, по сути, "слепыми" - не очевидцами, а "ухослышцами". Живая картинка: мы - журналисты, ополченцы, милиционеры - сгрудились вокруг машины, в которой громко работает "Эхо Москвы", по которому Венедиктов при помощи своей сотрудницы пересказывает то, что передает CNN...

За мной закрепилась репутация человека, который во всем винит государственную безопасность. Да, я не люблю эту организацию, поскольку считаю ее террористической и уже в силу одного этого не способной бороться с терроризмом. Но дело даже не в этом, а в том, что, помимо нравственной, произошла какая-то умственная катастрофа, что умные куда-то все попрятались, а у власти - сплошь и исключительно одни дураки. Ну, ребенку же понятно, что если 30 готовых на смерть людей удерживают 1200 заложников, то какие здесь могут быть танки! Ужас в том, что спецслужбы, которые прекрасно работали против "очкариков-интеллигентов", Сахарова, Солженицына, не могут работать против 30 вооруженных людей. И в результате гибнут заложники, гибнут сами сотрудники ФСБ...

Борис Подопригора, востоковед, полковник (в 2002 г. - заместитель командующего федеральными силами на Северном Кавказе).

Мне кажется, для того чтобы сделать правильный вывод, надо проявить выдержку: до того, как будут собраны технические сведения о том, кто, как и на основании чьих распоряжений действовал, разговор о конкретных обстоятельствах бесланских событий мне представляется преждевременным. Убежден, что фактор спонтанности в этих событиях был превалирующим.

То, как отображались события, мне представляется, провоцировало худшее: прямой эфир - это подсказка боевикам, как идут дела вокруг школы. Я имею в виду и CNN, и НТВ. Я исхожу из приоритетов государственных интересов и интересов спасения людей перед приоритетами их своевременного информирования.

Николай Добронравин, доктор филологических наук, профессор восточного факультета СПбГУ.

В эти дни я получал информацию по телефону из Владикавказа. Характерная реплика представителей осетинской элиты, настроенных вполне мирно: "Уж лучше бы они были арабами!" - когда выяснилось, что банда состояла из чеченцев. Сейчас всерьез ожидают нового витка осетино-ингушского конфликта. Дело не в том, уйдет или не уйдет Дзасохов, а в том, что население вооружено, имеет соответствующий опыт, республика наводнена беженцами с Юга, которые пребывают в стрессовом состоянии. И в этих условиях президент Северной Осетии - человек, абсолютно не способный работать в нынешних условиях. Сами можете представить тип руководителя, который в середине 70-х годов возглавлял советский Комитет солидарности стран Азии и Африки - организацию "ритуально-лакировочного" свойства.

Борис Миронов, профессор, доктор исторических наук.

Война между осетинами и ингушами действительно возможна. Я не исключаю того, что именно поэтому с самого начала наши власти говорили о том, что в банде и осетины, и славяне, и арабы. Возможно, таким образом власть пыталась сбить накал страстей и предотвратить межнациональный конфликт.

Татьяна Москвина, журналист, писатель.

Информация не может быть "оптимистической" или "пессимистической", "успокаивающей" или "будоражащей". Информация - это кровь общественного организма. Она просто должна быть. Ведь те манипуляции, которые производило телевидение с подачи Кремля, были вредны для очень многих структур: начать с того, что больницы не смогли приготовить достаточное количество мест. Было очень много вреда от этой бессовестной лжи сытых, спокойных московских мужских мужей, которые просто берегли свои посты. И никакого даже плана не видно в этой лжи, никакого ума, а просто лихорадочный страх перед нормальной информационной работой.

Александр Мелихов, писатель.

Мне бы не хотелось, чтобы у читателей возникло ощущение, что мы исходим из того, что "все знаем" и что если бы нас поставили туда, то все было бы великолепно. И если кто-то уверен, что он знает, что такое-то зло будет точно наименьшим, думаю, он заблуждается. Всякое решение принимается на свой страх и риск, и никогда не известно, правильно ли оно.

Борис Миронов.

Хотя и Коцюбинский, и Лурье - очевидцы, я не услышал от них ничего такого, чего бы не видел по телевизору или не читал в интернете. Так что быть очевидцем - не всегда значит иметь позитивную информацию, кроме того, что вы очень эмоционально накалены, а это идет не на пользу делу, потому что невозможно анализировать информацию, находясь в эмоциональном стрессе. Я - профессиональный историк, а не журналист. И мне необходима база данных. Пока что я получал совершенно противоречивые сведения. Одни говорят, что до последнего велись переговоры, другие говорят, что не велись.

Как историк могу сказать лишь, что Северная Осетия была выбрана не случайно. Расчет заключался в том, чтобы создать основу для конфликта между осетинами и ингушами. Эта операция готовилась очень давно, очень тщательно и очень большими специалистами. Это совершенно очевидно!

Мария Мацкевич, социолог.

Уважаемые докладчики говорили о цензуре на информацию, но у меня как у человека, смотрящего телевизор и читающего газеты, сложилось прямо противоположное мнение. За оцепление проникали не только местные жители, но и журналисты "Известий", "Московских новостей", проникали журналисты с камерами. После событий Рен-ТВ показывала все эти кадры: "Альфу", танки.

Но самое главное - у меня вопрос: если на Северном Кавказе действительно возникнет глобальный конфликт и если даже информация о нем будет полной, заметит ли этот конфликт российское общество как что-то существенное для себя? Не уверена.

Татьяна Протасенко, старший научный сотрудник Социологического института РАН.

Я была на митинге против терроризма и наблюдала модель функционирования нашего общества. Миноискатели, которые стояли у входа на площадь, были естественным препятствием, позволявшим народу уйти "по уважительной причине". Так вот, в какой-то момент толпа перед миноискателями была большей, чем на самой площади. Очень многие представители среднего поколения просто приходили, разворачивались и уходили.

Наше общественное сознание абсолютно инфантильно. И поэтому ждать взрослой реакции на те процессы, которые происходят, не приходится. При том же, что сверху убивают всякую политическую активность, эта инфантильность продлится еще очень долго.

Олег Кен, преподаватель факультета истории Европейского университета в СПб.

Я не согласен с предположением о том, что происшедшее стало результатом "тонкой провокации спецслужб". То, что сказал г-н Подопригора относительно "спонтанности событий", мне кажется более правдоподобным и тысячекратно более пессимистичным. Ведь это означает, что государства у нас нет! Путин у власти - пять лет, и, казалось бы, за это время было создано все, чтобы операции такого рода проводились не на уровне действий немецких спецслужб времен Мюнхенской олимпиады. Сегодня чрезвычайно важно создать условия для свободного обсуждения чеченской проблемы.
Я не согласен с тем, что выйти из кризиса поможет какой-то новый террористический акт. Для власти каждый следующий акт насилия лишь доказывает "зверский облик" противника и необходимость тотальной и беспощадной борьбы с ним, что вызывает следующий теракт. Что же касается влияния Запада, то российскому обществу надо избавиться от этой иллюзии так же, как от нее избавилось большинство чеченцев. Путин не зря сказал, что Россия остается крупнейшей ядерной державой. Это напоминало заявление террориста, обладающего возможностью уничтожить очень многое в том случае, если его требования не будут выполнены. Да, российского общества сегодня нет. Но и ничего другого у нас нет!

Владимир Гельман, кандидат политических наук, доцент Европейского университета в СПб.

Как мне кажется, из случившегося сделаны совершенно неверные выводы. Видоизменяются средства борьбы с конкретными проявлениями терроризма, а не с причинами, которые его порождают. И в этом смысле я думаю, что апокалиптическая картина захвата ЛАЭС, Эрмитажа и т.п., которую представил Даниил, вполне реальна.
То, что сейчас происходит, - митинги, дурацкие меры типа запрета на въезд иногородних в Москву - все это направлено на борьбу с симптомами, а не с болезнью. Назначение Алханова "избранным президентом Чечни" провоцирует новый виток конфликта. А если и вправду начались аресты родственников Басаева и Масхадова, я могу предположить, что это еще более ухудшит ситуацию. Конфликт, таким образом, скорее всего, будет усугубляться, несмотря на все "жесткие меры", и нам придется столкнуться с еще более тяжелыми и жестокими последствиями, чем то, что случилось в Беслане.

Игумен Вениамин, кандидат богословия.

К сожалению, для наших граждан богом является не тот Бог, о котором гласит Священное Писание, а государство. Если госчиновник любого уровня врет, это не считается у нас грехом, это даже "хорошо": он же врет "для пользы дела"! А если он молчит, то чтобы "не сеять панику" и т.п. Мы живем в условиях этатизма, когда есть одно государство, а общества нет. Как можно объяснить стрельбу из гранатометов и танковых орудий по зданию, в котором находятся дети? Тут никакая софистика не поможет, и мы не дождемся этих объяснений от власти, тем более что следствие засекречено. А что стояло за этим? Стремление показать всем будущим террористам, что "мы за ценой не постоим", что, если надо, мы уничтожим любое количество людей, чтобы впредь вам, господа террористы, неповадно было!

Дмитрий Ланко, кандидат политических наук, доцент кафедры европейских исследований факультета международных отношений СПбГУ.

Может быть, я идеализирую 60-е годы, но тогда была борьба за мир - и в Советском Союзе, и на Западе. Сейчас слово "мир", в принципе, вычеркнуто из нашего дискурса. Его место заняло слово "безопасность". А что такое безопасность? Это попытка отгородиться от источника опасности. Допустим, убить или посадить в тюрьму всех террористов либо построить большой-большой забор на границе с Чечней. Таким образом ничего не построить, поскольку опасность никуда не исчезнет. Нам надо снова бороться за мир, идти туда, где неспокойно, но не с оружием, а, в первую очередь, с продовольствием.

Борис Подопригора.

Мне казалось, что тема Беслана могла задать несколько не менее важных, чем проблема информационного обеспечения, подтем. Является ли террористическая угроза фактором опасности для каждого? Как общество может минимизировать эти риски? Кто на самом деле заинтересован в том, чтобы теракты продолжались?
Президентское обращение со словами "война", "интервенция" заставляет весьма внимательно отнестись к знаменателю нашей беседы. Мне кажется, что террористы свою главную задачу выполнили. Они действительно смогли поставить общество перед перспективой раскола, ибо отношение и к Чечне, и к терроризму, и к роли различного рода "закулис" в обществе далеко не такое, как у многих из находящихся за этим столом.

Самуил Лурье.

Проблема информации, на мой взгляд, ключевая. Информация у нас вот уже сколько лет заточена под выборный процесс, под то, чтобы заставить людей проголосовать за то руководство, которое заново развязало эту чудовищную бойню, которое проводит политику, ведущую все к новым и новым терактам. Людей целенаправленно превращают в болванов. И мы имеем дело с крайним понижением интеллекта страны. До чего дошла русская интеллигенция? Крупнейший режиссер объясняет на Дворцовой площади, что смертников надо приговаривать к смертной казни. Это что вообще, где мы находимся?!

Даниил Коцюбинский.

Мне показалось, что при всех разногласиях, которые были между нами, общий смысл сегодняшнего обсуждения можно было бы резюмировать так: "Панихида по будущему". Мы походили на пассажиров тонущего судна, страстно спорящих о том, что явилось главной причиной крушения, но совершенно не понимающих, как же спастись.
Если позволите, несколько конкретных возражений.
Насчет "спонтанности" произошедшего. Если бы с самого начала не была включена силовая логика - "логика штурма", - если бы вокруг школы не было танков и гранатометов, то после того, как первая партия заложников выбежала, все бы ограничилось перестрелкой, а потом ситуация продолжала бы тлеть. А так - сразу начался бой, когда в здании оставалось еще 800 человек. И вот это самое ужасное.
И относительно расчетов террористов. Мне тоже кажется, что они выбрали Северную Осетию не случайно. Осетия - самый лояльный России регион на Северном Кавказе, ее "пятая колонна". И зная прекрасно, что федералы будут штурмовать школу и что при этом погибнут сотни заложников-осетин, террористы, таким образом, на мой взгляд, стремились вбить клин не между осетинами и ингушами, а между осетинами и российской властью. И, полагаю, это им в значительной мере удалось. Мы были в Беслане всего два дня и, конечно, успели пообщаться лишь с несколькими местными жителями. Но могу засвидетельствовать, что их негодование, в первую очередь, прорывалось, помимо самих террористов, не по отношению к ингушам, а по отношению к местному и федеральному начальству, не сумевшему предотвратить трагедию.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Догорает ли эпоха?
"Кризис наступил, однако это лишь начало.
Подробнее 

Модель села на мель
Почему-то уверен, что в недалеком будущем люди станут делить время на новые отрезки "до" и "после".
Подробнее 

Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов
В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Подробнее 

Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины
В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
Подробнее 

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего
Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Подробнее 

Некромент, или Смертельное танго
Пять сюжетов, от $ 2 за штуку.
Подробнее 

Пиар, кризис и бла-бла-бла
Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Подробнее 

"Это было летом"
В галерее IFA под патронажем Санкт-Петербургского творческого союза художников прошла выставка "Это было летом".
Подробнее 

Хорошо воспитанный старый мальчик
Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
Подробнее 

Письма из Германии // Константа
Есть такая поговорка: "Господь и леса не сравнял".
Подробнее 

С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось…
Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
Подробнее 

Никита Белых // Россия не доверяет демократам
Агония новейшей российской оппозиции, похоже, близка к финалу.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru